Владимир Поляков 
Безликий: Возрождение

Архитектор кошмаров – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=39288348
«Безликий: Возрождение / Влад Поляков»: АСТ; Москва; 2019
ISBN 978-5-17-112025-2
Аннотация

Смерть – конец пути? Далеко не всегда, если ты посвящен в тайны древних магов. Порой даже после гибели тела дух, жаждущий мести, остается в нашем мире. Именно так и случилось с Безликим – магом, владеющим силой проникать в глубины человеческого подсознания, воплощать в реальность самые потаенные кошмары. Теперь у него две цели: отомстить своим убийцам и заодно найти новое вместилище для своей души.

Влад Поляков
Безликий: Возрождение

© Влад Поляков, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Часть первая. Архитектор кошмаров

Глава 1. Смерть – это только начало

Ночь. Время, когда вся красота окружающего мира проявляется в новом, совершенно отличном от дневного виде, преломляя привычные нам образы, придавая им новые оттенки. К сожалению, немногие способны полностью осознать и принять ее неповторимую суть, оценить блеск ее идеальных граней, вспыхивающих черным – цветом мудрости и сокровенного знания, по ошибке считаемого символом смерти. Большинство людей боятся отсутствия дневного света, им чудятся кошмары в переплетении теней, пляшущих в мистическом лунном свете. Глупцы, ведь ночь всего лишь отражает наш внутренний мир, так кто же виноват, что их души наполнены вечным страхом и ожиданием смерти! Наполняя свое сознание и подсознание кошмарами и фантасмагориями, люди не понимают главное – их самое сокровенное всего лишь нечто вроде нитей, дергая за которые можно управлять людьми, их страхами и комплексами. Один из тех, кто умел это делать, и появился душной летней ночью поблизости от древнего монастыря.
Его имя было никому не ведомо. Помнил ли он сам его, нуждался ли в этом наборе звуков, столь редко совпадающем с отражением нашего истинного облика? Кто знает, возможно, и нет, за многие и многие годы привыкнув к так хорошо характеризующему прозвищу – Безликий. Союзники и очень немногочисленные друзья произносили это слово с уважением, многочисленные враги осмеливались упоминать о нем, лишь будучи полностью уверенными в собственной безопасности. Могущество этого странного мага было основано не на явных проявлениях силы, не на боевых заклятьях и сонме демонов-союзников – оно было гораздо тоньше… и опаснее.
Глубины человеческого разума, такого хрупкого, неустойчивого к малейшему вмешательству со стороны, и в то же время способного на решение сложнейших задач, стали основным источником его силы. Читая сознание человека как хорошо знакомую книгу, Безликий был способен брать оттуда все, что требовалось в данный момент, вплоть до самого дна – инстинктивных подсознательных восприятий окружающей действительности. Немногие среди ныне живущих знали, что в пространстве человеческих снов можно жить почти так же, как и в реальном мире. Безликий совершенствовал это изощренное искусство с самого момента выхода из ученичества, и сам не мог сказать, где он чувствует себя более комфортно: здесь, или в ирреальности по ту сторону сознания.
Скорее всего, эти два отображения мира гармонично дополняют друг друга, сливаясь в единое целое. Целое, оно вообще более совершенно, чем разрозненные части. Быть может, объединение реальности и ирреальности в единое целое и создаст когда-нибудь тот пласт реальности, что задуман неведомыми творцами бесконечности миров. И возможно, а скорее всего так оно и есть, существующие реальность и ирреальность являются только путем к задуманному, а существа, обитающие там, являются в той или иной мере зодчими, осуществляющими изначальный замысел.
Но не эти мысли занимали его сейчас. Все внимание было приковано к зданию монастыря, где уже давно свили себе уютное гнездышко члены одной из церковных организаций, которых вполне справедливо можно было назвать инквизиторами или же охотниками. Они и им подобные охотились за ним давно и безуспешно, тем не менее не оставляя бесплодных попыток вот уже много лет.
Единственным результатом, если это можно так назвать, были те посылки, что присылал им Безликий каждый раз после провала очередного «похода против исчадий тьмы». Чаще всего это была тщательно снятая с лиц кожа, полностью сохранявшая выражение предсмертного ужаса, а иногда и целая голова. Обычно после этого воинствующие церковники успокаивались на некоторое время, но вскоре все возвращалось на круги своя. Сейчас же они зашли слишком далеко, сумев найти единственное, пожалуй, больное место в непроницаемой броне, окружавшей мага.

* * *

Всего пару часов назад вернувшись в свой загородный коттедж и рассчитывая отдохнуть после множества навалившихся в этот день дел, он с удивлением обнаружил ментальное присутствие чужаков. «Интересно, кто еще из числа “слуг божьих” захотел геройски умереть? Что же, в этом я их братии никогда не отказывал», – промелькнула мысль, изрядно приправленная ироничным цинизмом. Безликий ощущал присутствие троих, причем в ауре одного из них преобладали ощущения боли и страха. «Всего трое? С чего бы это святоши столь расхрабрились?» – возникла еще одна мысль, полная удивления.
Считая излишним строить защиту против такого скудного количества противников, Безликий совершенно спокойно, ничуть не волнуясь, распахнул дверь и внимательно посмотрел на визитеров. Это были посвященные одного из низших рангов, практически не владеющие магией, но исполненные фанатичной преданности к своим духовным наставникам. Идеальное мясо в руках святош, к тому же неспособное мыслить вне заложенных в них догм. Двое слуг божьих целились в него из пистолетов, третий же был слишком поглощен собственной болью – вся правая половина лица представляла собой один большой ожог явно магического характера.
– Неужели меня так сильно не уважают, что прислали всего троих, да еще не вышедших из ученичества? – его голос щедро источал сарказм. – Убить вас, что ли, или выслушать для разнообразия…
– Умри, исчадие тьмы! – истерически завопил самый молодой из них и нажал курок.
Раздался выстрел, но слуга божий с изумлением обнаружил, что пуля попала не в намеченную цель, а прямиком в кисть руки его собрата. Взвыв нечеловеческим голосом от боли и изумления, тот выронил пистолет, не в силах удержать оружие безнадежно искалеченной рукой. Незадачливый стрелок вновь попытался прицелиться. Безликий решил поощрить столь выдающееся упорство и на сей раз ментальным импульсом направил руку юного снайпера в потолок. Будучи уверенным, что сейчас он не промахнется, святоша выстрелил, и… люстра, срезанная «меткой» пулей, рухнула ему прямо на голову, вышибив из тела дух, как пробку из бутылки с шампанским.
– Кто прислал вас сюда, таких глупых и наивных? – обманчиво ласковым голосом произнес маг. Смехотворную попытку психоатаки он отвел без малейшего напряжения, на уровне инстинктивного рефлекса.
– Орден Лазурного Света, – ответил монах с обожженным лицом, шипя от боли. – Наша задача в передаче тебе послания от настоятеля. Мы поймали твою ученицу, и клянусь Святым Символом, эта нераскаявшаяся грешница умрет на костре в муках. И не в твоих силах помешать этому, тварь.
Таранным ударом Безликий смял все барьеры сознания монаха и с горечью осознал, что святоша не врет, им действительно удалось захватить его ученицу, оказавшуюся слишком беспечной. Ожог на лице визитера был немым свидетельством ожесточенной схватки, происшедшей всего час назад, еще два трупа членов Ордена уже увезли в монастырь для отпевания.
– Боль! – хрипло произнес маг.
Слово сыграло роль приказа, и принесший дурную весть покатился по полу, воя от безумной, раздирающей все тело боли. Не осознавая уже своих действий, жертва ногтями раздирала кожу, и, наконец, пальцы, скрюченные подобно когтям зверя, разодрали сонную артерию, и жуткие крики прекратились.
– Не бойся, тебя я убью быстро, – безразличным тоном произнес маг монаху с простреленной рукой. – Мне слишком нужно твое лицо. Не хочу, чтобы оно повредилось.
Мощный ментальный импульс просто остановил сердце оставшегося в живых, все еще продолжавшего баюкать свою искалеченную конечность. Вынув из кармана хирургический скальпель, Безликий аккуратными движениями, сделавшими бы честь большинству хирургов, срезал с трупа лицо, оставив лишь ухмыляющийся череп с черными провалами пустых глазниц. Этот окровавленный трофей непостижимым способом уже через минуту слился в единое целое с его собственными лицевыми тканями, и вот уже в зеркало смотрелась точная, неотличимая копия только что умершего монаха. Лишь глаза были другими, таких у служителя Ордена просто не могло быть – два бездонных колодца, ведущие за грань понимания.

* * *

Безликий твердым шагом шел к главному входу монастыря, будучи уверенным в том, что никто не обнаружит его суть под столь совершенной маской.
– Мир тебе, брат мой. Куда направляешь ты путь свой? – был вопрос привратника.
– В зал экзорцизмов. Настоятель велел мне явиться туда с докладом о данном мне поручении, – ответил Безликий, одновременно со словами легкими касаниями подправляя воспоминания привратника, добавляя нужные штрихи и стирая малейшие зачатки подозрительности.
– Ах да, как я мог запамятовать, – удивился тот неожиданно появившемуся из глубин подсознания воспоминанию. – Проходи, брат мой, и помолись за ту заблудшую душу, дабы костер очистил ее от тяжкого груза грехов земных.
Услышав эти слова, Безликий не удержался и оставил любителю молитв прощальный «подарок», внедрив в подсознание ложное воспоминание о том, что его сменщик – скрывающийся от Ордена еретик, уничтожить которого является главной целью в жизни привратника. Сомнительно, что до пересменка кто-либо опытный тщательно прозондирует мыслесферу «борца за чистоту веры».
Зал экзорцизмов нашелся без труда. Даже если предположить, что Безликим не было бы считано местоположение этого места из сознания святош, для нахождения этого зала достаточно было как следует принюхаться и идти на специфический аромат паленого мяса. Не открывая дверь, маг расширил свое восприятие и удостоверился, что его не ожидает неприятных сюрпризов. Все шло как по маслу, зайдя внутрь, он обнаружил прикованную к столбу свою ученицу и стоящих по бокам двух стражей. «Как же это они так оплошали с охраной?» – пронеслась в его сознании мысль, пока он шел по направлению к своей цели.
Стражи сохраняли полное спокойствие, видимо считая, что если кто зашел в зал, то так оно и надо. Слишком привыкли, что чужие здесь появляются лишь в виде беспомощных жертв для аутодафе. Рисковать, используя магию, не стоило, члены Ордена тоже не профаны в магических науках, но для отправки стражей прямиком в небесную канцелярию сгодился и банальный пистолет с глушителем. Два кашляющих щелчка – и на пол мягко осели два безжизненных тела с аккуратными отверстиями посредине лба. Безликому они чем-то напомнили марионеток, у которых безумный кукловод обрезал управляющие нити.
Он приблизился к единственному человеку, к которому испытывал чувство, хоть как-то похожее на любовь – к своей ученице. Судя по всему, она находилась в бессознательном состоянии, раз не реагировала ни на шум шагов, ни даже на выстрелы. Безликий нежно приподнял ее упавшую на грудь голову… Мастерски наведенная иллюзия рассеялась, к столбу было приковано безжизненное тело! Его ученица была давно и безнадежно мертва, она просто не могла выжить с горлом, перерезанным от уха до уха.
По залу пошла мелкая рябь, открывая то, что было ранее скрыто за завесой, поставленной членами Ордена. По всему периметру стояли монахи-оккультисты высоких степеней посвящения. Ловушку готовили специально для него, и Безликий сам сунул голову в петлю.
– Сдавайся, Безликий! Тебе все равно не выбраться отсюда! – издевательски захохотал старик в рясе, в котором маг узнал одного из настоятелей.
Сдаться своим врагам… О такой глупости маг не мог подумать даже с большого перепоя. Лучше погибнуть в бою, чем подохнуть на костре под елейные проповеди святош, так любящих сжигать своих жертв под аккомпанемент сахариновой морали проповедей. Он ударил всей силой, что смог собрать, и зал охватила липкая и затягивающая паутина безумия и потаенных кошмаров.
Юнец, только недавно вышедший из ученичества, вдруг вспомнил о давней тяге к суициду, за несколько лет до этого столь успешно вылеченной, и недрогнувшей рукой вонзил стилет себе в сердце. Убеленный сединами монах, считавший себя устойчивым ко всем страхам и фобиям, вдруг закружился на месте в безумном танце, его пальцы рвали и калечили собственное тело в попытках содрать что-то невидимое и несуществующее. Он вспомнил детский страх перед пауками, ему казалось, что по нему бегут десятки противных многолапых существ, проникая под кожу и стремясь добраться до сердца. Каждый из попавших под ментальный удар Безликого сталкивался с персональным страхом, и преодолеть это могли далеко не все…
Лучшего момента для отступления и быть не могло. Не мешкая ни секунды, маг рванулся к выходу из зала, но жемчужно-серый экран, перекрывший дверь, отбросил его на несколько метров и заставил проехаться спиной по не слишком чистому полу. Вскочив на ноги, Безликий заметил, что настоятели Ордена сумели отразить посланную им волну безумия и теперь старались освободить от ее губительного действия тех, кого еще можно было спасти. С десяток орденцев уже отправились в мир иной, не выдержав столкновения с собственным подсознанием. Это было лишь первым этапом боя, число жертв магии Безликого продолжало расти.
«И все равно не прорваться!» – мелькнула мысль. Настоятели оказались слишком сильны, теперь действительно оставалось только захватить с собой побольше врагов, как сделали это в невообразимо далекие времена те, кто были первыми и истинными хозяевами этого места…
Хотя Безликий не знал о случившемся в далеком прошлом, он ухватился за пришедшую из непонятного источника возможность, как за путеводную нить, позволяющую захватить с собой побольше своих врагов. Он не знал, да и не мог знать, что именно было на этом месте до монастыря. Ставя все на последнюю карту и надеясь на приход в его руки джокера, маг всю оставшуюся силу влил в заклятие, целью которого было проникнуть вглубь памяти тех камней, что лежали в основании монастыря. Ведь даже мертвый камень может помнить, особенно если его омыть щедрыми потоками крови и проклятиями защитников, стоявших до последнего.
В сознании Безликого, что в этот момент проникало вглубь времен, возникли картины, когда на эти земли только начинала приходить новая вера. Древние боги и их жрецы вначале не обращали внимания на религию, чьи адепты находили себе паству лишь среди рабов – слишком ничтожными казались их раболепные повадки и проповеди смирения и всепрощения. Но льстивые намеки проповедников проникли в уши правителей, ведь управлять покорным людским стадом не в пример легче, чем гордым и свободолюбивым народом. И спустя пару десятков лет правители отвернулись от своих исконных богов, предав память предков во имя власти не только над телами, но и над душами подданных. «Огнем и мечом, бичом и псалмом я выжгу память о себе на ваших спинах!» – вот тот девиз, что могли написать на своих знаменах распространяющие веру в нового бога.
Обращение в новую веру было насильственным, остававшихся верными старым богам уничтожали. Вместе со сторонниками веры предков уничтожали и все культурное наследие, особенно книги. Новым властителям душ хотелось оставить по себе память просветителей, проливших светоч истинной веры темным язычникам, а не могильщиков древней и не в пример более могучей культуры.
Место же, где сейчас высилась громада монастыря, было тогда одной из последних крепостей защитников древних святынь. Она пала, но взяла с победителей кровавую плату за триумф. Верховный волхв погиб последним, прямо у подножия статуй богов, которым присягнул на верность. Прошли века, но камни древнего святилища помнили кровь защитников и торжествующие вопли победителей. Ненависть же – самое стойкое чувство, которое не умирает никогда. Огонь ненависти тушится лишь кровью обидчиков!
Маг впитывал образы, посланные ему из глубины веков, не обращая внимания ни на обступивших его монахов, ни на сотворенную ими магию, что должна была спутать его по рукам и ногам – святоши все же собрались заполучить редкостную добычу для «очистительного» костра. О да! Костер хорошо очищает… Кости от кожи и мяса, но не более того.
Безликий ощутил, что у него есть шанс не только выжить, но и отомстить за смерть ученицы. Вот только и плату придется внести высокую… Очень высокую. Возможно, другому магу на его месте стало бы страшно пожертвовать собственным телом и перейти в иное, совершенно незнакомое доселе состояние, но Безликий и так не всегда отчетливо понимал, в каком мире находится – реальном или сотканном из паутины снов и кошмарных видений.
Издевательский смех настоятеля Ордена внезапно прекратился при виде того, как монахи, окружившие Безликого, вдруг отшатнулись с жалобными визгами. Превратившаяся в кислоту кровь мага, прорвав жилы, смертельным дождем пролилась на их лица. Крики скоро стихли, ведь, согласитесь, сложно кричать, когда голосовые связки уже разъедены кислотой. Избежавшие кислотной купели отхлынули в разные стороны, только бы оказаться подальше от чернокнижника, сумевшего достойно ответить и в столь безвыходной ситуации. Загремели выстрелы из пистолетов, в тело мага ударили несколько энергетических пульсаров, но толку в этом было уже немного.
Сознание Безликого уже почти покинуло тело, втягиваясь в стены монастыря, перемешиваясь с каменными плитами, бывшими когда-то частью языческого храма. Теперь его душа жила в самом здании, но как много времени потребуется, дабы вновь осознать себя и привести разум в прежнее состояние, сказать не смог бы никто. Лишь в одном маг был абсолютно уверен – он отомстит, и это будет не стандартное убийство врагов. Он придумает что-то особенное, но потом, потом. Разум его едва уловимыми нитями пронизывал весь монастырь, и по крайней мере несколько лет он вынужден будет вести борьбу за сохранение своей личности, рассеянной по древней каменной громаде.
Последним усилием маг заставил уже почти не подчиняющееся тело повернуть голову в сторону орденской верхушки.
– Смерть – это только начало, – были последние слова Безликого перед тем, как его бывшая оболочка разорвалась на куски подобно противопехотной мине, калеча и убивая всех еще оставшихся в зале экзорцизмов.

Глава 2. Проклятый монастырь

Целый день с неба льет этот проклятый дождь, превращая грунтовую дорогу в очень достоверное подобие болота. Колеса моего внедорожника то и дело прокручиваются вхолостую, взметая во все стороны потоки жидкой грязи. Понесла же нелегкая в другой город к знакомой на день рождения, а главная трасса, как назло, оказалась перекрыта. Добираться же по окольным дорогам удовольствие ниже среднего, особенно в такую паскудную погоду. Того и гляди завязнешь всеми колесами в какой-нибудь особо глубокой луже, и можешь не надеяться на освобождение собственными силами.
И по какой, спрашивается, надобности я вылез из дома в такую погоду, что подвигло меня на это неразумное действие? Добро бы день рождения хорошего друга, а то так… Хотя о чем я, вот она причина этой затеи, сидит на соседнем сиденье, ноготки подпиливает в ожидании встречи со своей лучшей подружкой. Знакомьтесь, мадемуазель Люси, редкостная стерва, обладающая тем не менее прелестной фигурой и не лишенная мозгов, что в наши времена является большой редкостью.
Накаркал себе на голову мешок неприятностей! Оба левых колеса соскользнули аккурат в грязевую ванну, вольготно раскинувшуюся посреди дороги. После нескольких попыток выбраться я понял, что машина засела крепко, и если я не хочу заночевать здесь, то надо вызывать эвакуатор. Надеюсь, что хоть этот грязеустойчивый монстр сможет добраться досюда без проблем и приключений. Достав из кармана мобильник, я бросил взгляд на экран и увидел самую неприятную в данной ситуации картину – мы находились вне зоны действия сети.
– Люсьен, хватит когти полировать, и так можешь ими при желании насильникам глотки резать, – отвлек я подружку от ну очень важного занятия. – Попробуй со своей трубки позвонить, а то мой оператор тут не ловит.
Она неохотно потянулась к сумочке, но вытащив оттуда свой изящный аппаратик последней модели, тут же зашвырнула его обратно. Это нехитрое действие сопровождалось изощренными комментариями по адресу качества связи и качества мозгов обслуживающего персонала.
– Так что делать будем? – пихнула она меня локтем в бок.
Хороший вопрос, особенно в нашем положении. Топать пешочком до ближайшего населенного пункта не слишком воодушевляет, да еще по такой грязище. А что делать? Хотя… Буквально в сотне метров от нас за пеленой дождя тускло светились огни в каком-то большом здании явно старой постройки.
– Люси, а посмотри-ка во-о-н туда, – ткнул я пальцем в направлении светящихся огней. – Конечно, в сумерках толком не видно, но хочется надеяться, что это гостиница или на крайний случай загородная вилла очередного богатенького буратины.
– Это вряд ли, – саркастически фыркнула моя стервозная пассия. – Ну посуди сам, разве поблизости от коттеджа всяких Финансистов Олигарховичей могут быть проблемы со связью? Скорее уж там нечто вроде музея старины далекой или действительно захудалый отельчик. Пошли уж, не в машине же ночевать.
Оно так, но и путь по колено в размокшей глине под непрерывно льющимися с неба потоками воды тоже не показался приятной прогулкой. К тому времени, как мы подошли к воротам непонятного строения, даже мои джинсы превратились в грязную и промокшую насквозь тряпку, что уж говорить об элегантном платье Люсьен. Нет, если уж началось форменное невезение, то оно так и будет целый день продолжаться. Это была не гостиница и даже не музей, перед нами равнодушной громадой возвышался монастырь. Только вида хмырей в рясах мне и не хватало для окончательно испорченного настроения. А куда денешься? Все равно придется идти туда, хотя бы для того, чтобы сделать пару звонков.
Одно хорошо. От ворот и до самого входа в монастырь дорога была выложена из плит, хоть тут не пришлось грязь месить. Над массивной, окованной железными полосами дверью висел колокольчик, судя по всему, выполнявший тут функции звонка. Озлобленная всем на свете Люсьен тут же начала злобно трезвонить, заставляя меня прикрыть уши от поднятой ею невыразимой какофонии.
– Вымерли они там все, что ли? – зашипела она после нескольких минут безрезультатного трезвона. – Да не должны, свет в окнах горит.
– Если дверь не открывают, значит, это кому-нибудь нужно.
Произнеся эти слова, я от души пнул вышеупомянутый объект. Объект протестующе скрипнул и соизволил немного приоткрыться. Распахнув оказавшуюся незапертой дверь и пропустив Люсьен вперед, я перешагнул порог монастыря. Если бы я знал, куда приведет меня этот шаг, оказавший столь огромное влияние в самом ближайшем будущем… Впрочем, оглядываясь назад, с уверенностью могу сказать, что даже зная все наперед, я бы все равно вновь вошел в эту дверь, резко изменившую мою жизнь.

* * *

Внутри монастыря было тихо и как-то безжизненно, в воздухе словно витал аромат запустения. Первой не выдержала моя подружка и громко закричала в сложенные рупором ладони:
– Э-э-й! Хозяева! Есть кто дома или подохли все?
С минуту не было слышно ни малейшей реакции на столь эмоциональное высказывание, но потом где-то наверху, на втором этаже раздался тихий шорох. Затем стали слышны тихие, осторожные шаги спускающегося по лестнице, словно он сильно опасался то ли нас, то ли вообще непонятно кого. Странно все это, если хозяева этого места так напуганы (или осторожны, это пока неясно), то какого же они тогда входную дверь не закрывают? Ответа на этот вопрос у меня не было, но на всякий случай я проверил, хорошо ли выходит из подмышечной кобуры мой старый, но надежный пистолет Стечкина.
Тут Люси вцепилась мне в руку и прошептала, одновременно пристально смотря на появившуюся перед нами фигуру в рясе:
– Ты посмотри как следует на выражение его глаз. Это взгляд отчаявшегося человека, который уже ни во что не верит… А для монаха это очень странно.
Это она верно подметила, такой психологический надлом у этой категории людей встречается довольно редко. Что же должно было случиться в этом месте? А, к черту, не мое это дело, да и вся эта святая шатия-братия никогда не вызывала у меня других эмоций, кроме отрицательных.
– Зачем вы здесь? – голос монаха оказался тусклым и безжизненным.
– Машина у нас сломалась, а мобильные телефоны вне зоны действия сети. Увидели свет в окнах, вот и заглянули на огонек. Надеюсь, что телефон в вашем заведении имеется? – Монах кивнул и показал на небольшой столик со стоящим на нем аппаратом. – Если вам интересно, то имя моей подруги Люси, меня же можете называть Эш.
Конечно, это было не имя, а всего лишь прозвище, правда на протяжении нескольких последних лет употреблявшееся значительно чаще имени. Эш – сокращенное от Ashes, то есть Пепел. Прозвище намертво прилипло ко мне по двум причинам: наиболее часто используемая мной и любимая присказка «пепел к пеплу, прах к праху»; вторым же фактором стал мой сероватый, мертвенный цвет кожи, больше всего напоминающий пепел прогоревшего костра. Так что когда ко мне обращались по имени, иногда я даже некоторое время не понимал, к кому именно обращаются.
Но монаху наши имена явно были по барабану, ему хватало и собственных проблем. Он лишь кивнул, показывая, что услышал и принял к сведению все сказанное. Я бодрым шагом направился к телефону, от всей души желая дозвониться до службы эвакуации и смыться из столь неприятного мне места как можно скорее. Сняв трубку, я услышал длинный гудок и ободряюще подмигнул Люсьен, дескать, все нормально, агрегат жив и годен к работе. Ага, щ-щаз-з, размечтался! На том конце провода сняли трубку, и заспанный голос мрачно прогундосил на всю комнату:
– Фирма «Безенчук и Ко» рада приветствовать вас. Какой товар заказывать будем? У нас не гроб, а огур-рчик!
– Проспись, урод! – рявкнул я и повесил трубку.
Ну это надо же, попасть вместо службы эвакуации транспорта в бюро ритуальных услуг, да еще один в один слизанное из «Двенадцати стульев». Расскажу приятелям, так они со смеху под стол закатятся. Дурдом на прогулке! Еще раз возмущенно фыркнув, я снова набрал нужный номер, тщательно следя за каждой набираемой цифрой.
– Добрый вечер, туристическое агентство «Харон» к вашим услугам, – раздался певучий женский голосок. – Билет в один конец в любой загробный мир по вашему усмотрению, для постоянных клиентов у нас предусмотрены значительные скидки.
– Извините, – с трудом сдерживаясь от переполнявших меня не слишком добрых чувств, перебил я сей рекламный проспект, – но я вообще-то не к вам звоню.
– У нас ошибок не бывает, – назидательно сообщил голос, и из трубки понеслись короткие гудки.
Я в полном офигении от случившегося обвел взглядом комнату. У Люси в глазах светились те же самые чувства, то есть недоумение вперемешку с раздражением, а вот реакция монаха заслуживала пристального внимания. Тот факт, что мне не только не удалось дозвониться до нужного места, но и всякий раз на другом конце провода оказывались люди, тем или иным образом связанные со смертью, не вызвал у него ни малейшего удивления.
Неестественная реакция, согласитесь. Значит, он в той или иной степени в курсе того театра абсурда, что неожиданно обрушился на наши головы. «Господь велел делиться», – как говорила амеба, разделяясь на две равные половинки. Вот пусть и служитель культа последует примеру микроорганизма и расколется по поводу странного поведения телефона.
– Ну что, монах, излагай, почему в вашем молельном заведении у телефона крыша уехала?
В ответ не прозвучало ни единого слова, объект расспросов стоял и тупо смотрел в потолок, словно на нем был выбиты величайшие откровения небес на все случаи жизни. Пришлось взять его за шиворот и аккуратненько припечатать к стенке для оживления беседы. Старая, как мир, тактика подействовала и на этот раз, вызвав у подопытного значительное желание поговорить.
– Вы уверены, что действительно хотите знать это? – безнадежно тоскливо поинтересовался он. – Что ж, надеюсь, вы не пожалеете.
– Говори, говори, – подбодрил я его. – Да только постарайся, чтобы мы поверили твоим словам, а то…
В подтверждение своих слов я продемонстрировал ему «стечкин», снятый с предохранителя и готовый проделать несколько незапланированных дырок для лучшей вентиляции внутренних органов.
– Обещаю, что вам придется мне поверить, – тяжко вздохнул он. – И не только поверить, но и убедиться собственными глазами. Для начала попробуйте выйти отсюда, хотя бы через ту дверь, в которую вы вошли.
Похоже, мой собеседник окончательно сбрендил. Невелика проблема – выйти на улицу и вернуться. Подойдя к входной двери, я аккуратно потянул на себя дверную ручку, и ничего не произошло. Дверь была закрыта. «Так, шуточки продолжаются», – подумал я и пару раз выстрелил в дверной замок. Вот тут меня действительно проняло до глубины души: пули просто вошли в дверь и исчезли, как будто это была не дверь, а голографическое изображение. Но голограмма не обладает материальностью, а моя рука отчетливо ощущала дверь, целую и невредимую, нисколько не поврежденную пулями. Сзади раздался испуганный взвизг моей подружки. Обернувшись, я увидел, что ее трясет так, словно она по ошибке засунула пальцы в электрическую розетку.
– Эш, п-посмот-три на н-н-адпись над д-дверью, – ее зубы лязгали почище кастаньет, хоть прямо сейчас в испанский народный ансамбль записывай.
Да, просьбу, высказанную таким голосом, желательно исполнить. Заставить Люсьен заикаться от страха могло только что-то ну очень существенное. Переведя взгляд в рекомендованное место, я понял, что причина действительно уважительная – над дверью красовалась мерцающая тусклым светом надпись: «Вошедшим сюда выхода нет». Словно убедившись в том, что все здесь присутствующие приняли написанное к сведению, чья-то невидимая рука стерла мерцающие буквы, словно мел с доски в лекционной аудитории.

* * *

Мистика, однако! Похоже, нас угораздило попасть в дом с привидениями, настроенными самым недружелюбным образом. Конечно, я и раньше был уверен, что наш мир гораздо более сложен, чем может показаться, и оккультная составляющая просто должна присутствовать в нем. Ведь нет дыма без огня. Все многочисленные мифы и легенды должны были иметь под собой сколь-либо прочный фундамент, да и способности вроде телекинеза, иногда появляющиеся у отдельных людей, тоже не из пустого места нарисовались. Я и сам увлекаюсь оккультизмом, видел кое-что не вписывающееся в сугубо материальные представления о мире, но не в таких явных и угрожающих формах.
Да, повидал я многое, гораздо больше того, что могло бы присниться обычному человеку. И тут, да и в других, порой весьма экзотических краях. Поневоле на ум пришел виденный мной как-то плакат: «Поступив к нам на работу, вы сможете побывать в разных странах, увидеть множество достопримечательностей, познакомиться с массой разных людей». Одно маленькое уточнение – с большей частью знакомство учинялось через прицел снайперской винтовки.
Оно самое… Пришлось несколько лет поработать в разных местах, сочетая собственно работу и личные принципы. Наемник по прозвищу Эш хоть и воевал за деньги, но лишь против тех, к кому испытывал искреннюю душевную неприязнь. Такие всегда были в избытке: наркокартели, мальчики из звездно-полосатой страны, прочая мутная накипь рода человеческого.
Что поделать, найти иное применение своим специфическим талантам мне так и не удалось. Из родных вооруженных сил выперли за категорическую неуживчивость характера, на прощание прилепив на грудь зримое подтверждение заслуг. Правда, воплощение никак не сочеталось с устным напутствием провалиться куда подальше и более не появляться ближе километра от любой воинской части.
Забавно. Видимо, сильно не понравилась моя привычка зачищать враждебную территорию до состояния выжженной земли. Зато по моим ребятам не стреляли из-за каждого куста. Некому было, вот и не стреляли. Однако не всем такой подход нравился. «Не всем» – это начальству. Да крысам разных мастей, что делали ставку не на победу, а на поражение, позволяющее вновь и вновь вертеть вонючие свои гешефты.
Сидеть на гражданке было грустно, денег было тоже не так чтоб достаточно. В околомафиозные структуры не тянуло, а прозябать в какой-нибудь охране или службе безопасности для своего офицерского самосознания я считал несколько не комильфо.
Так и понеслось. Одна страна, другая. Как хорошего снайпера меня ценили, но я старался не задерживаться на одном месте. Сыграло свою роль то самое, еще с институтской скамьи, увлечение оккультизмом. Оно же, в свою очередь, пошло от впервые увиденного гипноза. Был у нас в универе один гость, гипнотизер с именем, так в обзорной лекции рассказывал и показывал азы своей науки.
Хорошие были объяснения, четкие. Вот я и попробовал чуть позже, воспользовавшись еще и соответствующей литературой, проверить на собственном опыте показанное им. Естественно, не в роли подопытного, она меня совсем не устраивала.
К моему приятному удивлению, опыт удался. Мне удалось ввести в гипнотранс одну свою подружку. Сам факт такого воздействия раз и навсегда захватил меня, заставив в дальнейшем не только усилить способности гипнотизера, но и докапываться до других, вроде бы не существующих знаний. Но для этого надо было поездить по миру, пошарить в разных глухих уголках и, напротив, в крупных мегаполисах. Поэтому работа наемного стрелка и снайпера и позволила многое постичь, узнать, понять.
Не скажу, что мне удалось достичь многого. Но кое-что все же получалось. Хотелось большего, но на это мои мимолетные знакомые, владеющие кое-чем, лишь разводили руками. Дескать, мы и сами рады, да пока рылом не вышли.
Постепенно закрадывалась мысль о том, что надо осесть в одном из перспективных мест и медленно, планомерно искать выходы не на полудиких шаманов из той же латиноамериканской глубинки, а на более серьезных людей. Благо деньги скопились немалые, так что со временем и возможностями ограничений отныне не водилось.
Вот и вернулся я в родные края. Знающие люди сказали, что как раз на моей родине прослойка «знающих» посолиднее, чем в других местах земного шара. Только искать их – занятие непростое, да и опасное к тому же.
С моего возвращения прошло месяца полтора, не более того. Я успел отдохнуть как следует, опять же восстановить отношения с Люсьен. Всерьез заняться поисками рассчитывал где-то через две-три недели.
Однако жизнь – это то, что случается с человеком, пока он стоит планы. Вот так оно и вышло. Угораздило меня вляпаться в мистическую по самое «не могу» ситуацию. И как прикажете выбираться из нее? Не знаете? Вот и я тоже не в курсе. Остается только подробно расспросить монаха как аборигена здешних мест, причем с самого начала этого мистического действа.

* * *

Приобняв все еще дрожащую как лист на ветру Люсьен, я усадил ее на довольно удобный диванчик, после чего и сам приземлился рядом. Монах все так же стоял как памятник нерукотворный, изображая отрешенность от всего мира. Вот только получалось у него это из рук вон плохо.
– Ну что, служитель культа, рассказывай с самого начала, как вы докатились до такой жизни?
– Это безумие началось четыре дня назад, – начал монах свое повествование. – Один из братьев просто-напросто не смог открыть входную дверь. Сначала ему не поверили, но потом, попробовав сами, вынуждены были признать его правоту. Дверь пытались открыть всеми способами: выламывали ломом, стреляли, закладывали взрывчатку. Я уж не говорю о… м-м-м, несколько нетрадиционных методах.
Эге, да и сами монахи не так просты, как могло показаться. Я готов съесть собственные сапоги, если под словами «нетрадиционные методы» он не имел в виду нечто оккультное.
– Так значит, вы сразу почувствовали в этом магическую составляющую? – заинтересовался я. – Да не мнись ты, словно целка после пятого аборта. И ежику понятно, что вы используете магию, хоть и тщательно скрываете это.
– Не буду спорить, все равно это уже неважно. Отсюда не выбраться никому.
– Еще раз такое скажешь, лично тебя под плинтус утрамбую, – моему злобному шипению позавидовали бы все гадюки в окрестностях. – Придурок, ты же должен знать, что высказанные вслух мысли иногда имеют обыкновение сбываться. Говори по сути…
Оказалось, что не только дверь, но и окна, и даже стены не поддались попыткам разрушения. Телефон нельзя сказать чтобы не работал, но постоянно соединял с заведениями на манер тех, что попались и мне. Да и вообще за более конкретными сведениями мне следует обратиться не к нему – скромному члену Ордена, – а к более значимым персонам. Вот только большую часть самых значимых уже следует на том свете с фонарями искать – померли от непонятных, но тем не менее несовместимых с жизнью причин. Интересные вообще-то новости…
– Так давай, веди к своему духовному начальству, Сусанин хренов. Воплей от тебя много, а толку маловато будет.
В довесок к словам монаху был выделен легкий толчок в спину для скорейшего перебирания ногами. Скорость беременной улитки, с которой он поплелся провожать нас к более осведомленным людям, меня никак не устраивала. Поднявшись вслед за нашим провожатым на второй этаж, мы медленно продвигались по длинному коридору, по бокам которого видны были абсолютно одинаковые двери. В воздухе витали неуловимые вибрации смерти и того ужаса, что лежит на грани человеческого восприятия. Лишь в ночных кошмарах и бредовых видениях простые люди могут разглядеть слабую тень истинного хоровода безумия, царящего по ту сторону сознания.
– Кельи братьев, – прокомментировал монах. – Многие предпочли затвориться в них в надежде на спасение.
Что я мог сказать? Тактика страуса, прячущего голову в песок и надеющегося таким образом избежать опасности, никогда не приносила успеха. К тому же из-за нескольких дверей, кстати плотно закрытых изнутри, ощутимо пованивало мертвечиной. Видимо, некоторые уже «спаслись» от жизни в нашем мире. Вдруг одна из дверей словно взорвалась, и из проема выбежало, не побоюсь этого слова, существо, лишь внешним видом отдаленно напоминающее человека.
– Где я? Опять кошмар! Вы не посмеете убить меня! – бессвязные крики можно было услышать и в другом конце здания, у меня же, стоящего на таком близком расстоянии от источника воплей, заложило уши, словно при посадке самолета.
Я с пристальным интересом изучал это нечто, лишь пару дней назад бывшее человеком. Его глаза пристально смотрели на нас, но не видели. Нет, я неправильно выразился, его глаза видели, но не нас, стоящих прямо перед ним, а нечто другое. Словно перед его взором была другая, совмещенная с нашей, реальность.
Окажись на моем месте дипломированный психиатр, он бы наверняка предположил воздействие галлюциногенных препаратов или буйную фазу у больного шизофренией. Но взгляд материалиста, отрицающего все оккультное, в данной ситуации был бы верхом человеческого идиотизма, хотя воистину no limitus homikus dolboebicus, а иначе говоря, нет предела человеческому расп..ству. Ну не может человек, входящий в монашеский орден, кстати, тесно связанный с оккультными практиками, сойти с ума в такой странной форме.
Тут у появившегося из кельи в руке возник небольшой, но крайне острый кинжал. Держал он его грамотно, обратным хватом, как нельзя более подходящим для нанесения режущего удара, что заставило меня переместить руку поближе к кобуре.
– Брат Марк, это я, Симон, – попытался заговорить с ним наш проводник. – Ты не узнаешь меня?
Зря он это сказал, тут и к гадалке ходить не надо. При этих словах в глазах Марка медленно проявилось пристальное, но очень уж нехорошее внимание:
– Симон… Не-ет, Симон умер. Его убили, – невнятной скороговоркой пробормотал он. – Ты обманка! Очередной кошмар, фантом. Но тебе не удастся меня обмануть…
Не договорив, Марк стремительным прыжком метнулся к Симону. Лезвие кинжала уже шло по широкой дуге, на пути которой находилось горло выбранной жертвы. «Хорошо, что я привык носить пистолет с патроном в стволе и не ставить оружие на предохранитель», – промелькнула в голове мысль за тот ничтожный промежуток времени, который потребовался, чтобы всадить в кинжальщика пару пуль. Первая девятимиллиметровая маслина попала в плечо, заставив безумца отлететь в угол, попутно развернув его в полоборота; вторая же, вместо того чтобы попасть в другое плечо и отключить оставшуюся руку, вошла в шею, к чертовой матери перебив позвоночник. Диагноз – труп.
Наш проводник, как оказалось, откликающийся на имя Симон, стоял, прислонившись к стене, и звучно клацал зубами. Признаться честно, немногим тише, чем Люсьен несколько минут назад. Видно, он никак не мог прийти в себя по случаю, что его чуть было не прирезал собрат по вере, да еще предварительно заявивший, скажем так, вещи, не соответствующие действительности.
– Спасибо за спасение моей жизни, – монах с трудом отклеил себя от стенки. – Я буду молиться за вас, чтобы вы сумели выбраться из этого кошмара, в который превратился наш монастырь.
Нужны мне его молитвы, как алкашу безалкогольное пиво! Похоже, этот наивный тип считает, что я спас его шкуру из чистого альтруизма. Ну-ну. Это чувство мне неведомо в принципе, но вот благодарный информатор в чужом обществе может оказаться весьма и весьма полезен. Да и являться к здешнему начальству лучше в сопровождении живого проводника, а отнюдь не с рассказами о его внезапной кончине.
Параллельно с философскими размышлениями я деловито обшаривал карманы покойничка. Ничего стоящего обнаружить не удалось, но вот кинжал, все еще накрепко зажатый в мертвой руке, был достоин внимания. Неплохое приобретение, на мой скромный взгляд, – несколько вычурная рукоять, но зато вполне приличная сталь и баланс, равно пригодный как для обычного ножевого боя, так и для метания.
– Люсьен, вот тебе подарочек, – с этими словами я передал ей свой боевой трофей. – Похоже, что в этом уютном местечке без подобного рода игрушек не проживешь.
Она лишь кивнула, соглашаясь с моим высказыванием. Жалко мне девчонку, ей ведь, в отличие от меня, еще не доводилось оказываться в серьезных переделках, да и процесс перевода живого человека в абсолютно дохлое состояние она также увидела впервые в жизни. Впрочем, все, что не убивает нас, может пойти на пользу. Если Люсьен не сломается в этом круговороте событий и вдобавок останется в живых, это даст серьезную закалку от большинства жизненных неприятностей, столь часто происходящих в нашем веселом и разнообразном мире. Я лишь могу поддержать ее, но ни в коем случае не носиться, как с младенцем-несмышленышем – не в моих это принципах.
– Да, Симон, – задержал я монаха, уже собиравшегося было идти дальше. – Я тут загляну в комнату, где обитал этот особо буйный покойничек. Уж больно интересно, как его довели до такого состояния, если он никуда не выходил и сидел там, запершись изнутри.

* * *

На первый взгляд помещение, где обитал ныне покойный Марк, было вполне обычным. Для монаха, конечно. Книги духовного содержания, нехитрая мебель, кое-какие личные вещи, в которых я тоже не нашел ничего заслуживающего внимания. Окно, за которым все так же шел дождь, я открывать даже не пытался – все равно бесполезно. Единственное материальное проявление, так скажем, странного я обнаружил, лишь внимательно посмотрев на стены комнаты. Словно абстрактные узоры покрывали каждый квадратный сантиметр стен, складываясь то в почти понятные картины, то в мешанину абсолютно произвольных линий.
Без сомнения, эта художественная роспись обладала и гипнотическим воздействием, но заподозрить монаха, ранее здесь жившего, в его причастности к оформлению интерьера было по меньшей мере наивно. Такой талант встречается редко. Лишь на картинах Врубеля я мог видеть нечто отдаленно напоминающее здешний декор, да и то в ослабленном, практически незаметном проявлении.
– Покойный не увлекался живописью или декором стен? – для очистки совести поинтересовался я у Симона.
– Нет. С чего это вам в голову пришло? – неподдельно изумился монах.
Только я хотел показать ему оригинальное оформление стен, как обнаружил, что это самое оформление медленно, но верно уходит вглубь, становясь невидимым для обозрения. Да, неладно что-то в стенах монастырских, причем в самом прямом смысле.
– Ну, нет так нет. Давай, веди нас, Сусанин.
И все же галлюцинациями я сроду не страдал, поэтому и принял за непреложный факт существование исчезнувшей орнаментальной росписи. К тому же кто знает, что еще могло исчезнуть из комнаты до нашего появления. Даже моего скромного чутья на присутствие магических составляющих с лихвой хватило для обнаружения следов мощного, но в то же время изощренного магического воздействия. К сожалению, нехватка опыта и знаний не позволила понять цель и принадлежность использованных оккультных сил. Судя по всему, придется выяснять это у здешних авторитетов, а об их полной откровенности не может быть и речи.
– Вот мы и пришли, – Симон остановился у запертой двери, украшенной символом в виде поднимающегося светила в ореоле лазурного свечения. – За этой дверью сейчас находится все руководство Ордена…
Он осекся на полуслове, поняв, что позволил себе сказать не предназначавшееся для посторонних ушей. Привыкай, болезный, язык дан человеку, чтобы тщательно скрывать свои мысли, а вовсе не для обнародования их всем любопытным. Впрочем, на данный момент мне от его обмолвки ни горячо, ни холодно. Ну Орден, ну церковный, и что с того? Магией пользуются, так это я и раньше почувствовал. Ладно, учтем на будущее, вдруг и сгодится информация.
Несколько обескураженный Симон, порывшись в необозримых карманах своей рясы, извлек фигурный ключ и, немного повозившись с замком, открыл дверь. Как и подобает джентльмену, я пропустил вперед себя Люсьен, после чего и сам зашел внутрь.
Помещение оказалось большим залом, то ли молитвенным, то ли для общих собраний. Последнее предположение казалось более вероятным и из-за обмолвки Симона об Ордене, и вследствие того, что зал был буквально насквозь пропитан магическими флюидами. Судя по всему, располагавшееся здесь руководство в количестве шести экземпляров пыталось таким образом хоть в какой-то степени оградить себя от происходящего снаружи. Но вот удавалось ли им это – большой вопрос. Возможно, и нет, особенно если учитывать их изможденные лица, отнюдь не обремененные радостными эмоциями.
– Кого ты привел сюда, брат Симон? – брюзгливо проворчал один из них. – И откуда они вообще здесь появились?
Симон начал что-то бормотать в свое оправдание, объясняя что, как и почему, а одновременно с этим я почувствовал грубую попытку кого-то из шестерки покопаться в моем мозгу. Судя по обессмыслившемуся выражению глаз Люсьен, с ней происходило то же самое, но, в отличие от меня, она не умела закрывать разум от постороннего вмешательства. Такого рода любопытство не вызывало у меня ни малейшего сочувствия и требовало ответных действий. Именно поэтому пришлось отправить желающему покопаться в моих мозгах ответный ментальный посыл.
Маленький человечек ярко выраженного женоподобного типа непроизвольно вздрогнул и недоуменно схватился за горло. Оно и неудивительно, ему показалось, что вокруг его шеи обвилась колючая проволока и начала медленно вращаться. Эти ощущения заставили его временно отступить. Давление на мой мозг прекратилось, а то я уже держал блок из последних сил. Мне еще очень повезло, ведь значительная часть сил шестерки местных руководителей уходила на поддержание защиты от внешних воздействий. В противном случае моих сил не хватило бы на должный отпор – слишком уж незначительны были мои возможности по сравнению с любым из них.
– Прекратите психоатаку, – довольно вежливо попросил я у них. – И не вздумайте лезть в мозги моей подруги.
Слова были подкреплены наведенным в их сторону пистолетом. Согласен, не слишком опасная для столь опытных святош-оккультистов угроза, но все же… Им и без того проблем хватает, чтобы отвлекаться на посторонние раздражающие факторы.
– Хорошо, мы согласны, – ответил за всех представительный седобородый монах с глазами фанатика. – Давайте поговорим, думаю, что темы для беседы найдутся, особенно при нынешнем положении дел.
– Уничтожьте его, настоятель, – брызгал слюной женоподобный уродец, все еще массирующий горло. – Он владеет магией, пусть и на невысоком уровне. Неизвестно еще, как он попал сюда.
Пуля, ударившая в пол рядом с его ногой, заставила оборваться его возмущенные вопли.
– Заткни пасть, нечто неопределенного пола, – ласково посоветовал я ему. – Я не имею ни малейшего отношения к вашим противникам и вообще не в курсе, с кем ваш Орден сейчас выясняет отношения. Мое единственное желание – выбраться из вашего крысятника целым и невредимым. Сами должны понимать, для этого мне нужна полная и конкретная информация о случившемся, начиная с самых первых признаков. – Я обернулся к седобородому, оказавшемуся настоятелем, и продолжил: – Действительно, я искренне и от всей души не выношу вашу религию, но в настоящий момент у нас одна общая цель. Если вы умный человек, то поймете, что выгода от нашего сотрудничества вполне вероятна, а вот конфликт нежелателен.
Настоятель одним мановением руки заставил сесть обратно в кресло недодушенного недомерка, злобно сверлящего меня взглядом.
– Договорились. Думаю, что брат Симон уже рассказал вам все, что знал. Он всегда отличался повышенной болтливостью, – при этих словах вышеупомянутый индивид по-куриному вжал голову в плечи. – Что еще вы хотели бы узнать?
– По дороге сюда, когда мы проходили мимо комнат, где решили отсидеться большинство ваших, на нас набросился обезумевший монах, выскочивший из своей комнаты. Пришлось его прикончить.
Настоятель изумленно приподнял брови, не понимая, при чем тут сей не слишком значимый эпизод.
– Не удивляйтесь, меня интересует совсем не это. Сразу было видно, что его намеренно свели с ума, размыв грань между реальным и нереальным. Поэтому я и решил тщательно обыскать его комнату в надежде найти нечто необычное.
– Вам это удалось? – проявил заинтересованность настоятель.
– Можно сказать и так, однако материальных доказательств этого нет. Но вот что я увидел сразу же после того, как зашел в комнату… Очень своеобразная орнаментальная роспись стен, настоящее произведение искусства, одновременно обладающее мощным гипнотическим эффектом. А ведь покойный Марк, живший там, не имел к живописи ни малейшего отношения. Нет, можете даже не утруждаться повторным осмотром, все равно бессмысленно. Вся эта композиция исчезла прямо на моих глазах, оставив после себя лишь ощутимые следы магического воздействия. Понять их я не смог, не хватило опыта.
– И какой из всего этого вывод? – спросил ранее молчавший монах, рассеянно перебирающий четки.
Совсем охренели эти члены руководства непонятного Ордена. Что я им, на тарелочке должен преподнести все разгадки тайн этого места? Мне оно сто лет как не требуется. Предел моих мечтаний – смыться отсюда без ущерба для здоровья, желательно вместе с Люсьен, а что будет с церковниками… Да пусть их тут хоть на котлеты прокрутят! Все мои контакты со служителями сей религии заканчивались в лучшем случае возмущенным фырканьем с их стороны, а то и более серьезными последствиями.
– Вывод… – усмехнулся я. – Выводы из рассказанного должны были сделать вы сами, как более осведомленные в оккультных знаниях. Я же могу лишь предположить, что некто, обладающий очень большой силой и обитающий не совсем в нашей реальности, очень хочет уничтожить всех. Да, всех, кто находится в монастыре. Как именно он это делает, я не знаю. Может, знаете вы?
Судя по исказившейся физиомордии настоятеля, да и остальных членов руководящей шестерки, мои предположения во многом совпали с реальностью. Надеюсь, что у них все же хватит здравого смысла рассказать мне о том, каким способом неизвестный враг убивает их.

* * *

– Мы догадываемся… – после заметных колебаний все же ответил настоятель. – А, ладно. Мы знаем, как именно убивают наших братьев, но ничего не можем с этим поделать. Убийца входит в наше сознание через сны.
– Не понял… – не было предела моему изумлению. – Что можно сделать человеку через сон? Разве что кошмар наслать.
– Кошмары ведь тоже разными бывают, – философски заметил монах с четками. – Возможно, он умеет управлять ими, возможно, тут что-то другое. Я не знаю, но и умирать не хочу. Не для того я так долго взбирался на вершину, чтобы сдохнуть в еще столь не старом возрасте.
Да, похоже, с монахов постепенно слезали насквозь фальшивые покровы смирения и человеколюбия… Настолько, что они даже с более низшими по положению членами Ордена переставали играть этаких просветленных и великих отцов-вероучителей. К тому же ну перед кем им здесь притворяться? Передо мной, от души не переваривающим их религию, или перед абсолютно далекой от этих вопросов Люсьен? Смешно… Разве что бедняга Симон от изумления раззявил рот почище бегемота, но его смятенные чувства тут явно никого не волновали.
– Короче говоря, мы и сами толком ничего не знаем, – развел руками настоятель. – Единственное, что мы можем противопоставить магической атаке – держать защиту на территории этого зала. И еще… Впрочем, вас это никак не касается. А сейчас я вынужден попросить вас покинуть это помещение, мы не в силах обеспечивать должную защиту, когда тут слишком много посторонних. Брат Симон проводит вас в гостевые комнаты. Заходите с утра… Если сможете.
«Вот засранцы», – думал я, покидая столь негостеприимное общество. Они ведь абсолютно сознательно отгородились магической защитой от окружающей опасности, оставив всех нижестоящих членов Ордена на произвол судьбы. Поэтому нас так быстро и выпроводили – наверняка их защита накрывает всех находящихся в помещении, но с увеличением числа людей теряет мощность. А настоятель почти стопроцентно уверен, что мы не доживем до утра. Приятно будет разочаровать его в этом заблуждении.

* * *

Комнаты, предназначенные для гостей, оказались невдалеке от зала, где засели насмерть перепуганные руководители Ордена. Как оказалось, нам выделили аж целых две комнаты, хотя на мой взгляд, хватило бы и одной. Обстановка в них оказалась вполне пристойной, также присутствовали телевизор, небольшой холодильник и даже бар. Судя по всему, далеко не все попадавшие сюда гости придерживались монашеского аскетизма.
Говоря же честно, и сами монахи, не считая послушников и прочую массовку, аскетизмом не очень страдали. Бывало, посмотришь на церковных иерархов во время поста, и диву даешься, до чего же их, несчастных, пост замучил. Аж рожи в телевизоре не помещаются…
Симон, показавший нам отведенные комнаты, хотел было удалиться, но был пойман мною для уточнения некоторых, оставшихся неясными деталей. Вид у него был не слишком счастливый. Ну, да это ничего. Зря я, что ли, его шкуру спасал?
– Давай-ка, Симон, для начала разберемся, сколько именно людей числится в вашем монастыре.
– Около двух сотен, – грустно вздохнул тот. – Но вот сколько осталось сейчас, этого не скажет никто.
Густонаселенный монастырь, однако. Но не это главное.
– И второй мой к тебе вопрос. Ваш Орден – это нечто вроде одного из вариантов современных охотников за ведьмами?
– Э… Ну как сказать…
А что тут еще говорить? Иногда подобных заиканий вполне достаточно, чтобы полностью подтвердить правоту высказанной гипотезы. Тем более что все увиденное прямо-таки идеально ложится в такой шаблон.
– Ладно, Симон, я тебя больше не задерживаю, по крайней мере на сегодня. Завтра же буду эксплуатировать по полной программе, надо же мне выяснить истоки творящихся тут безобразий. – Заметив отблеск радости на его простецкой физиономии, я добавил: – Не ради вас стараюсь, не надейся, просто так масть легла. Я в одной упряжке с церковниками… Куда катится этот мир?!
С этими словами я захлопнул дверь прямо перед монахом, оставшись, наконец, в тесной и приятной компании с Люсьен. Впрочем, через некоторое время она все же отправилась в соседние гостевые апартаменты, мотивировав это тем, что хочет некоторое время побыть в тишине и покое. Что ж, трудно ее не понять – слишком много обрушилось на ее хрупкий девичий организм. Удостоверившись, что она заперла дверь, я вернулся к себе. На меня навалилась неимоверная усталость, словно ватным коконом окутавшая с ног до головы, мешающая мыслить и наполняющая все до одной мышцы свинцовой тяжестью. Остатка сил хватило лишь на то, чтобы запереть дверь и положить под подушку снятый с предохранителя пистолет.

Глава 3. Перекрестки иллюзорного бытия

Проснулся я от резкого ощущения какой-то неправильности в окружающей меня действительности. Странно, вроде опасности не чувствуется… В комнате все тихо и спокойно, никто не караулит за дверью с топором, не слышно криков, да и гипнотического воздействия на мозг не ощущаю. Осторожно, не открывая глаз и не шевелясь, пробую просканировать комнату на предмет незваных гостей. Хоть я и не большой специалист в биолокации, но проверить два десятка квадратных метров – не великая сложность. Тихо, нет ни малейших поводов для беспокойства. Напротив, чувствуется умиротворенность от тепла прижавшейся ко мне девушки…
Девушки! От неожиданности я чуть было не лопухнулся. Еще немного, и пошевелился бы, выдав свое пробуждение. Я же закрывал дверь, так как бы сюда попала эта неизвестная гостья? Мало того, биолокация не показала наличия в комнате живых существ, кроме парочки тараканов по углам.
Стоп… Биолокация на то и «био», чтобы четко разделять живое и неживое. Похоже, на меня свалилась очередная неприятность. Пистолет, конечно, под подушкой, но достать его незаметно вряд ли получится – неизвестная гостья примостилась аккурат на то самое место, где он лежит. Нож далеко, лежит себе спокойно на прикроватной тумбочке, об этом варианте не стоит и мечтать. Зато старая надежная бритва способна переменить ситуацию в мою пользу.
Тут мне на руку сыграл годами выработанный рефлекс – постоянно держать эту маленькую стальную игрушку в нарукавных ножнах. Ножны же – шедевр конструкторской мысли. Для того чтобы достать бритву, не требуется извлекать ее другой рукой. Достаточно лишь строго определенного сокращения мышц, и неприятный сюрприз противнику обеспечен. Быть может, я и полный псих, постоянно таскать с собой такое количество смертоубийственных игрушек, но зато в таких ситуациях это самая что ни на есть прямая жизненная необходимость.
«Вот так оно и лучше», – подумал я, когда мои пальцы почувствовали успокаивающий холод стали. Теперь, когда мои шансы в случае неблагоприятного развития событий повысились, можно и попытаться прояснить сложившуюся ситуацию. На первый взгляд, в данном положении можно было действовать несколькими способами. Для начала был вариант просто повернуться и посмотреть, что же это за незваная гостья лежит у меня под боком. Но это просто глупо – а вдруг на тебя и так уже пристально смотрят, ожидая лишь твоего пробуждения. Намерения же могут быть самыми разными, и не факт, что моему драгоценному здоровью не будет нанесен непоправимый урон. Отметаем, пусть на таких штучках фраера попадаются.
Вариант номер два… Имеет смысл попробовать аккуратненько так высвободить придавленную руку, тем самым вернув себе свободу движений, а уж потом переходить в активную фазу действий. Основной недостаток – высокий риск потревожить объект, тем более если за тобой пристально наблюдают. Значит, остается лишь одно – резкий рывок в состоянии полной боевой готовности к адекватному ответу на любое агрессивное действие. Грубо, примитивно, но может и сработать. Итак, три, два, один… Рывок!
Открываю глаза и, к своему изумлению, понимаю, что в комнате по-прежнему темно, ночь еще далека от завершения. Одновременно моя правая рука резко двигается вперед, смыкая пальцы на рифленой рукояти «стечкина». Резкий рывок. Режущий взмах бритвой, прямиком по тусклым глазам того существа, что никак нельзя отнести к живым, но и истинная суть ускользает от понимания. Лишь сейчас мой разум воспринимает то, что было сделано подсознательно, инстинктивно. «Увидишь непонятное – сначала бей, думать будешь потом. Тогда проживешь долго, а иначе прикопают тебя в кустах у дороги», – говаривал мой друг. Не раз я убеждался в его правоте в жизненной круговерти, да и сейчас искренне благодарен полученному совету.
Наверняка и сейчас, лишь только взгляд скользнул по лежащей рядом девушке, инстинкт сработал раньше любых сознательных действий, отдав телу короткую и ясную команду: «Бей!» Ведь с первого взгляда девушка как девушка, каких много. Ну попала каким-то образом в запертую комнату, но это не повод резать ее бритвой! Так-то оно так, но не в моем случае. Скажите мне на милость, многие ли из ваших знакомых девушек щеголяют с перерезанным от уха до уха горлом? Не шрамом на горле, а именно открытой раной, из которой медленно, крупными черными каплями стекает кровь.
Мое счастье, что я резанул этот оживший труп именно по глазам, лишив существо возможности ориентироваться в окружающей обстановке. С хриплым клекотом, что только и способно было выдать разорванное горло, она наугад рассекала воздух руками, пальцы которых были украшены стальными и на вид очень острыми когтями. Не стоило оставлять ее в таком буйном состоянии, поэтому для охлаждения ее энтузиазма я деловито разрядил половину обоймы, стремясь отделить голову от всего остального. Полезная рекомендация, если хотите отправить на вечный отдых недружественно настроенного зомби, то самый лучший для этого метод – снести ему башку ко всем ангелам.
Конвульсивно подергивающее конечностями тело, фонтанирующее кровью из шейных артерий, уже не представляло никакой опасности, хотя и заслуживало пристального внимания. Несмотря на то что раньше я никогда не сталкивался с зомби, о некоторых приписываемых им свойствах имел неплохое, пусть и теоретическое представление.
Так, например, все оживленные покойники находились в той или иной степени разложения или, по крайней мере, в какой-либо степени мумифицированности. Нормальным кровообращением не мог похвастать ни один известный экземпляр, чего не скажешь о только что приконченном мною создании. Бросив взгляд на этот донельзя любопытный экземпляр, я аж приоткрыл рот от изумления: тело девушки-зомби словно втягивалось в пол, таяло на глазах. Минута, и от нее остался лишь череп, в центре лобной кости которого зияло входное пулевое отверстие. В голову так и лезла мысль, что это некий утешительный приз, преподнесенный мне как военный трофей. Кто же это у нас тут резвится со столь экстравагантным чувством юмора? Поймаю, яйца в мясорубку засуну и проворачивать буду в медленном темпе, чтобы поорал подольше.
Ладно, не пропадать же добру. Череп я все же взял и положил его прямо на подоконник, пустыми глазницами к ночному пейзажу за окном. И все же, несмотря на все мои шуточки, положение складывалось не самым лучшим образом. Теперь понятно, как именно могли быть уничтожены некоторые из монахов, затворившихся в своих комнатах.
Мать вашу, ну я и склеротик! Ведь и в комнату к моей подружке могло просочиться нечто подобное, а у нее, к огромному сожалению, нет нужного опыта поведения. Сожрут ведь, только кости выплюнут. На скорую руку одевшись, я рванулся было к двери, но увы, моему благородному стремлению был дан разворот на сто восемьдесят градусов. Эта поганая дверь оказалась закрыта на манер тех, что не давали выйти из монастыря.

* * *

Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Именно так гласит народная мудрость. Что ж, раз я закрыт в столь небольшом пространстве, то надо бы изучить все здесь присутствующее самым тщательным образом. Вдруг да удастся для начала выбраться хотя бы из комнаты. А комната-то странноватая, и это я еще преуменьшаю. Нечто похожее я видел, когда обследовал обиталище спятившего монаха, Марка, что ли. Фантасмагоричное оформление интерьера давало о себе знать и здесь. Могу поклясться, что небольшой статуи горгульи, раскинувшей крылья цвета грозовой тучи над оконным проемом, раньше не наблюдалось.
Интересный коктейль из безумных составляющих: исчезающие трупы, неведомо откуда появляющиеся предметы, не совсем материальная дверь и прочие прелести. Материальный мир, поскуливая, как побитая собачонка, словно уполз в самый темный угол, оставив мистике все видимое пространство. Спектакль, поставленный неизвестным режиссером, продолжается, затягивая в себя всех, оказавшихся в опасной близости к месту проведения гастролей.
Настроение несколько улучшилось, и, взяв свой законный трофей, то есть череп с пулевым отверстием во лбу, я подкинул его в воздух. Почему мне пришла в голову эта идея? Не знаю, может быть, просто интуиция. Взлетевший в воздух череп внезапно несколько изменил траекторию полета, оказавшись в непосредственной близости от горгульи. Искусно вырезанная из черного обсидиана статуя расправила крылья и с торжествующим воем пнула черепушку ногой таким мощным ударом, что сделал бы честь любому профессиональному футболисту. Импровизированный футбольный мяч с треском врезался в стену комнаты и взорвался.
Да полноте, взрыв ли это? Ни осколков, ни ударной волны – ничего этого не наблюдалось. Лишь яркая вспышка, на мгновение осветившая не только ограниченное пространство комнаты, но и словно бы отобразившая вид всего монастыря в очень необычном ракурсе.
Это был не примитивный двухмерный план и даже не трехмерная голограмма. Скорее увиденное можно было сравнить со сложнейшей конструкцией, для описания которой не хватало не то что известных терминов, а даже интуитивных представлений. Переплетенные нити нашего мира, свитые в запутанный клубок, щедро разбавленные вкраплениями абсолютно иной, внематериальной составляющей. Красота и опасность, разум и подсознание – все это вспыхнуло перед глазами на один миг и исчезло, оставив лишь проем в стене, затянутый слабо сияющей завесой, где переплелись кровавые и черные оттенки. Неужели это выход? Вот только куда…
Тут завеса покрылась рябью, словно от легкого ветерка, и оттуда появился аморфный силуэт, больше всего похожий на человеческую тень, оторванную от прежнего хозяина. А с этим чучелом как прикажете бороться? Я, конечно же, автоматически направил в его сторону пистолет, но сомнительно, что абсолютно нематериальному созданию могут причинить вред обычные пули. Те же немногие магические приемы, которые были в моем арсенале, годились исключительно для воздействия на людей, на их сознание.
Увы, сейчас слишком сложно найти действительно серьезные оккультные знания, они погребены в глубине веков. Немногие хранители древних знаний слишком закрыты, лично я пока не смог отыскать тех, кто поднялся над самыми начальными ступенями оккультных знаний. Пришлось ограничиться по большей части самообучением по гримуарам и трактатам, покрытым пылью веков.
Однако тень не проявляла пока что никаких признаков враждебности, напротив, подняла руку открытой ладонью в мою сторону. Неужто хочет о чем-то поговорить? Лично я не против. Вот только каким образом беседовать, для воспроизведения звуков у этого создания нет речевого аппарата. Или все-таки есть? Хотя зачем ломать голову над философскими вопросами, если можно просто попробовать ментально прощупать сознание тени. При первом же прикосновении к разуму этого загадочного создания в моей голове будто прозвучал тихий, шелестящий голос:
– Рад приветствовать тебя, гость, в этом замке. Чувствовать себя как дома не советую. Сожрут…
– Спасибо, без вашего предупреждения я бы никак об этом не догадался, – иронически раскланялся я перед тенью. – Кстати, можешь звать меня Пепел или просто Эш, а вот как к тебе обращаться?
– Тень. Это наиболее близкое определение моей сущности. Я всего лишь тень того, что было когда-то и, возможно, станет кем-то в будущем.
А собеседник мой оказался философом, если, конечно, понятие мужского пола применимо к Тени. Все мы балансируем на тонком лезвии настоящего, по обеим сторонам которого находятся две бездонные пропасти – прошлое и будущее.
Прошлое нам известно, мы знаем о нем многое, но никто, даже самые великие силы не в состоянии изменить уже случившееся. Будущее же представляет собой бесконечность возможных вариантов развития событий, знать о которых нам не дано, можно лишь предполагать о них с большей или меньшей степенью вероятности. Плюньте прямо в наглую морду тому, кто скажет вам, что в силах непреложно предсказать грядущее. Даже самые известные предсказатели могут лишь дать нам сведения о наиболее вероятных вариантах развития событий и подсказать, что именно надо сделать, чтобы воплотить наиболее предпочтительный из них.
– Так о чем будем говорить, Тень? О причинах возникновения столь оригинального конструкта на месте монастыря? Или же о том, возможно ли в нашем мире проявление магии таких экстравагантных форм? Впрочем, я не собираюсь навязывать тебе тему беседы – это право хозяина.
– Хозяина… – Тень сделал движение, которое у обычного человека могло бы сойти за пожатие плечами. – Слишком сложный вопрос, на который я вряд ли в состоянии ответить. А вот устроить тебе экскурсию по здешним лабиринтам вполне в моих силах. Ну как, согласен?
Вопрос был из разряда тех, ответа на которые особенно и не требовалось. Мне оставалось лишь кивнуть, подтверждая свое согласие прогуляться в компании ворона здешних мест. В моей голове прозвучал раскатистый смех. Аморфная, колышущаяся фигура Тени превратилась в туманный вихрь и беззвучно скользнула внутрь меня.
– Ты где? – в моем голосе было лишь безграничное изумление.
– Здесь… Везде. Нигде! – неприкрыто заржал Тень, судя по всему, обосновавшийся где-то на периферии моего сознания. – Я же не столько личность, сколько своеобразный дух этого места. Мне удобнее находиться внутри тебя, чем затрачивать усилия на поддержание подобия материальной формы. Ну, давай же, прыгай в портал, а то ждать надоело.
Ага, как только так сразу! Для начала надо проверить, все ли мои полезные шмотки в наличии. Вроде все – бритва в нарукавных ножнах, парочка метательных ножей, боевой кинжал с обоюдоострым лезвием и пистолет с одной целой и одной почти разряженной обоймой, в которой всего четыре патрона. Теперь можно и в портал. Вхожу, всем телом ощущая, с какой неохотой пропускает меня красно-черная вуаль, сплошь затянувшая портал. Ведущий куда? Кто его знает, главное, что он ведет вовне этой маленькой комнаты, столь похожей на одиночную камеру, пусть даже и комфортабельную. Мгновение непроглядной тьмы, и мир вновь появляется передо мной, играя красками звездного ночного неба.

Глава 4. Кладбищенские пляски

Я обнаружил себя стоящим перед воротами, ведущими в монастырь. Вроде бы все было как раньше, но существовали и некоторые отличия. Ворота были украшены изображениями показательных казней грешников во имя торжества исповедуемой веры, штыри ограды же больше всего напоминали копья, на которых злобно ощерились полусгнившие головы и просто побелевшие от времени черепа. Ясно было, что ничего еще не кончилось, неведомая игра только набирала обороты. Ничего не поделаешь, если уж взял карты в руки, так играй, предварительно постаравшись набрать побольше сильных карт. Главный приз игры – жизнь, правила же просто отсутствуют как таковые.
Внезапно прорезался голос Тени:
– Ну что, Эш, как тебе декорации? Или, может быть, вовсе не декорации, а истинное отображение сути этого места. Интересно, что бы подумали неофиты, увидев цитадели своей веры в таком или же подобном изображении? – мне послышалась глумливая усмешка Тени. – Убежали бы, болезные, в ужасе, наклав в штанишки от страха. Эх, не любят люди видеть окружающую их действительность в истинном свете, предпочитая смотреть на мир через розовые очки, успокаивая себя иллюзиями. Что скажешь, приятель?
– Тень, не изображай наивность, тебе это явно не к лицу, если оно у тебя вообще есть. Возьми первых десятерых попавшихся людей и покажи им две картины мира – истинную и ту, к которой они привыкли. Как минимум девять из десяти будут руками и ногами отбрыкиваться от подлинного облика окружающего их мира и упрямо цепляться за иллюзии, столь близкие и дорогие их душе и сердцу. Да что там внешняя составляющая, подведи их к зеркалу и заставь этот кусок стекла показать отражение не тела, но души…
– «Портрет Дориана Грея», это бессмертное творение Уайльда? – в реплике Тени звучало скорее утверждение, чем вопрос.
– Ага, он самый. Ставлю пуд золота против дырки от бублика, что все те же девять десятых возмущенно и протестующе заорут нечто вроде «я не такая, я жду трамвая», вместо того чтобы вдумчиво изучить самих себя. Ну не нравится тебе твой истинный облик, так измени его, а не закрывай на это глаза на манер одной из трех китайских обезьянок.
Поразительна человеческая склонность к лицемерию, не поддается она измерению и предела не имеет! И добро бы еще была направлена на околпачивание других ради каких-то серьезных целей, но ведь зачастую обманывают лишь самих себя. Смысла в этом не больше, чем в бесплодных попытках изобретения вечного двигателя, а все стараются…
– Ну а сам ты разве не скрывал своей истинной сути? – полюбопытствовал Тень. – Извини уж, но никак не верится, на чистенького и светленького ангелочка ты никак не тянешь, наверняка у тебя имеется хар-рошая коллекция скелетов в шкафу.
– А на кой мне скрывать хоть одну черту своего характера, скажи на милость? – огорошил я вконец обнаглевшего духа. – Да будет тебе известно, что наглость – второе счастье, плавно переходящее в первое достоинство. Мне искренне и глубоко плевать, что именно подумает о моих моральных и этических нормах все это обывательское окружение. Однако я четко придерживаюсь того кодекса чести, что раз и навсегда установил для себя. В остальном же… – последовал небрежный взмах рукой. – Иногда даже весело наблюдать за человеческой реакцией.
Тут мне вспомнилось одно мероприятие, на которое я попал абсолютно случайно, оказавшись в совершенно чужеродной компании. Так там зашел разговор о терпимости и толерантности к умственно отсталым. Говорили о том, что государству надо вкладывать деньги в реабилитационные центры, искать им подходящую работу и т. д., и т. п. Я же, ничтоже сумняшеся, с присущим хамством высказал то, что думаю, нисколько не стараясь соответствовать общепринятым тенденциям в этой области. Дескать, если уж у государства имеются лишние деньги, то вложите их во что-то стоящее, в науку, в армию или в культурную сферу.
А уж если хотите помочь больным, то направьте средства нормальным людям, волею случая попавшим в беду: покалеченным на войнах солдатам, пострадавшим от стихийных бедствий или вроде того. Но вот выкидывать средства на поддержку всяких даунов, дебилов и прочих умственно неполноценных – полный маразм.
Ох, какой тут поднялся вселенский визг и писк… Как только меня ни пытались оскорбить, называли и ретроградом, и пережитком средневековья, и недостойным жить в правовом демократическом государстве. Глупые, доверчивые собачонки с жидкой водичкой, текущей по жилам вместо крови, они всерьез полагали, что заденут меня своими высказываниями. Вот если бы они начали хвалить меня за схожий с ними образ мыслей и достойные стремления на пути к гражданско-правовому обществу, тогда бы я всерьез обеспокоился своим психическим состоянием.
Я лишь смотрел на них, столь непохожих на моих друзей, со странной смесью жалости и брезгливости. Тяжелые времена ждут страну, где на смену сильным характерам, готовым порвать в лоскуты любого врага, внешнего или внутреннего, приходят бледные немочи, обеспокоенные лишь правами человека. Ах да, еще для них чрезвычайно важно получить одобрительный кивок от светочей заокеанской демократии, чьими преданными холуями они были, есть и будут.
– Ну все, хватит воспоминания минувших дней у себя в башке прокручивать, – как всегда бесцеремонно встрял Тень. – Этим делом лучше заниматься в спокойной и безопасной обстановке, но никак не здесь и не сейчас. Пошли лучше вон туда, по той самой заросшей тропке.
– Это с какой стати, мон шер ами, что я там потерял? Мне, знаешь ли, надо внутрь монастыря, там до сих пор моя подружка загорает в недружественном окружении. Если бы не она, я бы просто слинял отсюда на безопасное расстояние. Тоже мне, нашел рыцаря с лифчиком прекрасной дамы на копье! Опасностей тут хватает, а вот толку… маловато будет.
– Хм, не так все просто, как могло бы показаться. Хрен ты отсюда выберешься в настоящий момент времени. Это же не реальный мир, а скорее несколько измененное его состояние, нечто среднепромежуточное между сном и явью. За пределами монастыря и его окрестностей просто ничего нет, есть лишь искривленное псевдопространство, которое вновь приведет тебя к входным воротам. Так что давай-ка вперед по тропиночке, ведущей на кладбище… Ой, я дико извиняюсь за столь двусмысленный речевой оборот, просто действительно эта дорожка выведет прямиком на монастырское место вечного покоя. Да, идти туда стоит не только любопытства ради, но и весомой полезности для.

* * *

Кладбище явно не подходило под столь привычное определение, как «место упокоения». Скорее уж его можно было определить как область повышенного беспокойства. Беспокойство проявлялось как со стороны живых, так и со стороны покойников, недовольных вторжением в их частные владения. К живым с первого взгляда я отнес троицу монасей, вооруженных лопатами и всецело поглощенных земляными работами. Но какого лешего им так срочно понадобилось раскапывать старые могилы? Землекопы-любители были столь увлечены своим общественно бесполезным делом, что даже и не заметили моего к ним приближения на весьма близкое расстояние.
Вид у работников лопаты был, прямо скажем, не цветущий, одежда выглядела так, словно ее долго и вдумчиво обваливали в земле и никогда не чистили. Спутанные и перепачканные грязью волосы наводили на мысль о том, что их обладатели дали обет не мыться до скончания веков.
– Простите, достопочтенные, что отвлекаю вас от столь интригующего занятия, но не могли бы вы уделить мне минутку своего драгоценного времени?
– Ну ты и дурак, – тяжко вздохнул Тень. – Иногда вежливость бывает абсолютно излишней, и сейчас как раз такой случай.
Сначала я не понял смысл этого комментария, но замешательство длилось недолго – всего лишь до той поры, пока все трое могильщиков не повернулись ко мне своими симпатичными мордахами. Интереснее всего было то, что зыркали они на меня вполне осмысленно, несмотря на отсутствие глаз как таковых. Из глазниц тонкими ручейками осыпалась земля, а у одного из того места, где должен был быть глаз, на меня с любопытством уставился жук-навозник. Похоже, я всерьез заинтересовал этих подпорченных разложением индивидов, поскольку один из них хрипло проорал что-то нечленораздельное, указывая на меня пальцем. Нет, возможно, он всего лишь хотел сказать своим корешам: «К нам гость пришел, накормите, обогрейте и ответьте на все вопросы».
Увы, его монструозная харя никак не могла меня настроить на дружеский лад. Пистолет выплюнул три пули подряд, разнесшие подгнившую голову неудачливого оратора. Оскорбленные таким грубым отношением к товарищу по могиле, двое оставшихся ринулись на меня с неожиданно быстрой скоростью. Неужели несколько подгнившие мышцы не мешают им передвигаться?
Уйдя из-под удара лопаты перекатом влево, я ответил выстрелом в голову. К сожалению, поганая гнилушка успела заслониться лопатой, от которой пуля и срикошетила. А вот это тебе нравится? Две пули раздробили коленные чашечки виртуоза лопаты, переведя его из разряда мобильной пехоты в малоподвижное вспомогательное соединение. Как оказалось, лопата может служить и метательным оружием – оставшийся на ногах противник использовал ее в качестве импровизированного копья. Увернуться удалось с большим трудом, аж суставы жалобно хрустнули от резкого рывка в сторону.
Оставшись без оружия, живой покойник проявил недюжинное для своего вида здравомыслие и резво метнулся к первому упокоенному мной, мечтая завладеть оставшимся наследством в виде лопаты. Оно и понятно, против пистолета у него не было никаких шансов. Видимо, при жизни он занимался боевыми искусствами, поскольку довольно грамотно «качал маятник», уходя от пуль. Но пятая пуля его все же достала, как водится, пущенная в единственно уязвимое место зомби – в голову. Покойся без мира, гнусная образина!
Осталось только добить подранка, что я и сделал, снеся ему голову остро отточенным краем лопаты, позаимствованной в качестве подсобного средства. Вроде все, вот только вызывает некоторое беспокойство тихий скрежет, доносящийся из-под земли, кем-то основательно взрыхленной и перекопанной. Впрочем, кто копался в земельке, вопрос сугубо риторический. Вон они, копатели хреновы, валяются теперь уже в неизлечимо дохлом состоянии.
– Молодцом поработал, – вновь прорезался уже изрядно надоевший голос Тени. Хорошо еще, что во время боя под руку не лез, отвлекая от проблем насущных. – Нечасто приходится наблюдать столь грамотное и безэмоциональное обращение с ожившими мертвецами. По всем признакам, ты и раньше сталкивался с этим подвидом хищной фауны?
– Да нет, не доводилось, о чем нисколько не жалею. Ты мне лучше вот что скажи, советник местного значения… Что я забыл здесь, почему кладбище оказалось столь густонаселенным и что это за скрежет под ногами, подозрительно напоминающий попытки очередных зомбаков выползти на ночной моцион?
Ведя оживленный диалог с Тенью в надежде все же выяснить у этого пройдошистого духа нечто полезное, одновременно я дополнял изрядно опустевшую обойму «стечкина» теми патронами, что еще оставались в запасной. Картина была довольно безрадостная – одиннадцать плюс четыре равно пятнадцать. Полтора десятка патронов, всего лишь неполная обойма. Зато неприятностей впереди, чует мое сердце, не расхлебать не то что половником, а даже ковшом самого большого экскаватора.
После недолгой паузы Тень таки да, соизволил выдать очередную порцию информации. Правда, не сказать, что сильно большую. Оказалось, на одном из участков этого уголка, «приятного» во всех отношениях, располагался вход в туннель, ведущий в монастырь. Была, однако, одна маленькая проблема – у Тени наблюдались симптомы склероза или просто повышенной пакостности, что в данной ситуации однохренственно. Эта зараза напрочь открещивалась от того, что знает точное месторасположение подземного хода. Судя по его ехидным комментариям, он предлагал мне войти в роль фаната-огородника и перекопать все кладбищенские окрестности. Скотина!
Ах да, еще он озадачил меня ограниченным временем на выполнение этой почетной миссии. Я был «порадован» известием, что выдвинутая догадка относительно подземного скрежета верна на все двести процентов. Зомби, пока еще находящиеся под землей, действительно собирались выползти на свежий воздух. Заодно и совместить ночной моцион с легким пикником, главным блюдом которого они наверняка захотят назначить мою персону. Нет, хрена с два это у них получится, но все равно неуютно как-то.
– Слушай, Тень, пошло бы это кладбище за компанию с подземным ходом под хвост всем обитающим тут зомби. Гораздо проще будет войти в здание через парадный вход. Или ты будешь меня уверять, что вход там тоже стережет пара десятков проголодавшихся живых мертвецов?
– Чего нет, того нет, врать не буду. Зато имеется парочка сильно трансформированных привратников, неплохо владеющих магическими приемами ведения боя. Сомнительно, что тебе захочется вступить с ними в честный и открытый бой.
Невесело, однако. Хотя если уж совсем прижмет, можно попробовать прорваться через привратников, но для начала все же стоит последовать совету Тени и попытаться отыскать подземный ход. Перекапывать все кладбище я, конечно, не намерен – мартышкин труд, а вот прокачать логически, где может скрываться искомая штучка, для меня вполне приемлемый вариант.
Итак, где теоретически может располагаться это место? А где угодно, особой разницы нет. Вот только есть один маленький нюанс – сам выход должен располагаться так, чтобы его не засыпало землей, значит, должен быть либо люк, либо он находится в одном из двух склепов.
Вновь окинув взглядом основательно перерытую землю кладбища и для очистки совести пройдя по всей его территории, я без колебаний отбросил идею о существовании люка. Иногда и от зомби бывает польза, особенно от тех, кто с таким усердием проводит земляные работы. Остается лишь обыскать склепы.
Спускаюсь в первый из них, построенный давно, очень давно. Ступени уже выкрошились, и мелкие камешки с тихим шуршанием осыпаются из-под моих сапог. Темно, как у негра в жопе, огонек зажигалки лишь самую малость помогает ориентироваться. Тишина и покой, сразу вспоминается фраза, изреченная одним из древних мыслителей: «Сик транзит глориа мунди». И действительно, до чего же быстро проходит слава земная. Вроде бы старались, устраивали себе величественные склепы, но кто помнит их имена, кроме нескольких специалистов по истории да пары могильщиков, изредка наводящих некое подобие порядка? Память людская слишком непредсказуема и порой выкидывает такие коленца, что и представить трудно.
А, ну их всех в далекую эстонскую даль. Ясно одно, в этом склепе нет ничего, кроме истлевших костей. Без сожаления покидаю это место, пытаясь хоть как-то отряхнуть шмотки от въевшейся пыли.
Что я вижу? Никак в мое отсутствие на кладбище произошло резкое оживление, что не есть хорошо! На пути к оставшемуся неосмотренным склепу пришлось срубить мимоходом подобранной лопатой несколько рук, высунувшихся из земли. Если подземного хода в склепе не окажется, то окажусь я в замазке по самые уши, ибо прорываться к центральному входу через толпу проголодавшихся тварей – не шибко приятное времяпровождение.
Вы только посмотрите! Для разнообразия на моем пути попался приятный сюрприз. Войдя в склеп, обнаруживаю, что дверь можно задвинуть на засов с внутренней стороны, каковой возможностью без зазрения совести и воспользовался. Сразу два обнадеживающих аспекта – непрошеные гости не нагрянут во время обыска, да и само наличие расположенного внутри  склепа засова наводит на некоторые размышления. Ну зачем, скажите на милость, запирать изнутри обычное место упокоения, и кто это будет делать? Слабо верится в желание кого-либо посидеть пару часиков среди гробов, при этом закрывшись изнутри. Однако такой оборот вполне оправдан, если здесь скрывается туннель, ведущий к монастырю.

* * *

Этот склеп был не в пример новее и ухоженнее предыдущего, мне даже не пришлось подсвечивать дорогу той пародией на свет, что мог выдать огонек зажигалки. На полочке у входа лежали несколько мощных электрических фонарей, один из которых я и приватизировал. Яркий луч света выхватывает из темноты внутреннее убранство склепа. Оп-па, а вот, похоже, и искомая дверца. Она немного приоткрыта, поэтому удается разглядеть уходящий вдаль узкий ход. Надеюсь, что он приведет меня в нужное место, а не в чулан, где строители сего сооружения сложили оставшийся после работы строительный мусор и старые грабли.
Его выдал острый запах, но никак не неуклюжее поведение – этот тип сидел за дверью тихо, как мышь под метлой. Странный такой аромат, чем-то напоминавший о ликере «Амаретто» или о цветущем миндале… Я аккуратно положил фонарь на ближайший каменный гроб так, чтобы падающий луч освещал дверной проем. В такой ситуации полезно обе руки иметь свободными.
– Тень, – мысленно позвал я. – Пошарь по закромам своей памяти, кто из здешних обитателей благоухает цветущим миндалем?
– Есть тут один такой, – несколько сконфуженно ответил тот. – Но каким ветром его сюда занесло? По всем раскладам, он должен был стеречь туннель со стороны монастыря. Может быть, решил проявить инициативу, хотя не берусь утверждать. Кстати, очень опасная тварь. Уверен, что ты помнишь, какая опасность пахнет миндалем.
Все страньше и страньше, как говорила Алиса, решившая на собственном опыте проверить, как глубока кроличья нора. Опасность, имеющая острый миндальный запах, это цианид. Ничтожное количество вещества, попавшее внутрь – безусловно смертельно.
Скорее всего, существо, окопавшееся в засаде, имеет ядовитые клыки или когти, и подпускать его на близкую дистанцию форменное самоубийство. Любыми способами нужно выманить его, заставить проявиться в прицеле пистолета, да так, чтобы даже будучи основательно продырявленным, он не дотянулся до меня в предсмертном броске. Брошенным в проем булыжником тут явно не отделаешься, подобная дешевка прошла бы с безмозглым зверем, но никак не с обитающими тут субъектами. Злобные, опасные, но термин «слабоумные» к ним никак не относится.
Придется запускать обманку – энергетического двойника, в полумраке вполне способного ввести в заблуждение. Не люблю я эту технику, возможно, исключительно из-за того, что плоховато ею владею, но не люблю. К тому же энергию она жрет, как алкаш ханку, башка после кружиться будет, и ноги как две чугуняки. А что тут сделаешь, хочешь не хочешь, другого выхода лично я найти не могу. Только я начал концентрировать необходимое количество энергии и формировать из нее свое подобие, как раздалось вежливое покашливание Тени:
– Извини за вмешательство, но ты тут, кажется, приманку пустить вперед себя собрался? – не дав мне ответить, он продолжил: – Не отвлекайся, ход правильный, вот только энергии у тебя на это благое дело не так чтоб сильно много. Потом с часок будешь как выжатый лимон.
– Есть другие варианты? – огрызнулся я, пытаясь не напортачить в процессе создания конструкта.
– А то нет… Сейчас я постараюсь передать тебе некоторое количество энергии. Не очень много, но в своем нынешнем состоянии это тот максимум, что можно передать другому. При таком варианте ты, по крайней мере, не будешь валиться с ног от усталости.
Откуда-то извне в меня хлынул поток энергии, вмиг заполнивший оболочку создаваемой приманки, а заодно подействовавший как великолепный стимулятор. Ничего себе немного! Столь бодрым и полным сил я себя давненько не чувствовал. Теперь можно и запускать «двойника», вынуждая засевшего в засаде проявить свое присутствие и подставить тушку под ствол пистолета.
Приманка беззвучно направилась в сторону двери. Увы и ах, но создавать подобные конструкции со звуковыми эффектами у меня не получалось, вся надежда на то, что тварь спишет этот факт на умение бесшумно передвигаться. Ага, так оно и вышло! Лишь только конструкт оказался в двух шагах от двери, как навстречу ему плавно скользнула угловатая изломанная фигура, которая могла оказаться лишь порождением безумных грез обдолбавшегося нарика. Больше всего существо походило на помесь человека и дикобраза. От человека ему достались общие контуры фигуры, а от дикобраза – иглы, покрывающие все тело, от которых и исходил одуряющий миндальный аромат. Пальцы рук заканчивались длинными серповидными когтями-кинжалами, вне всякого сомнения также отравленными.
Попав в его нежные и ласковые объятия, приманка просто распалась, заставив колючего террориста впасть в замешательство, пусть всего лишь на секунду. Вполне достаточно, чтобы всадить несколько пуль в его покрытую иглами голову, после чего уйти в перекате под надежное прикрытие каменной гробницы. Переводя дыхание, я прислонился спиной к прохладному камню, с удовольствием слыша агонизирующий рев твари под аккомпанемент треска и шуршания его игл.
Лишь только звуковое сопровождение приказало долго жить, я со всей возможной осторожностью высунулся из-за надежного укрытия. Подобие мутировавшего дикобраза бездыханной грудой валялось неподалеку от двери, в дохлом виде потерявшее весь свой угрожающий облик. А вот иглы, торчащие в передней стенке той гробницы, где я отсиживался от праведного гнева подстреленной твари, меня неприятно поразили. Выходило, что дикобраз-переросток оказался еще и стрелком, а учитывая его повышенную ядовитость… Надеюсь, что других таких тварей мне не встретится.
Пинать столь колючего покойничка в качестве моральной компенсации за доставленные неудобства было неразумно, поэтому пришлось обойтись без прощальных знаков внимания. Подобрав фонарь, я вошел в ведущий к монастырю (хотелось бы верить, что именно туда) подземный ход.

Глава 5. Грани нереальности

Медленно продвигаясь в сторону монастыря по столь предусмотрительно проделанному туннелю, я продолжал размышлять о тех существах, с которыми я уже успел встретиться, и о тех, с кем еще не успел, но вполне могу пересечься в ближайшем будущем. Надо признаться, что мысли эти были не самой радужной окраски.
– Тень, где ты там, персональная паранойя? Ответь мне вот на какой животрепещущий вопрос… Обитающие здесь, в этой не совсем реальной местности, существа настроены столь агрессивно ко всем подряд?
– Хороший вопрос, заслуживающий развернутого ответа, – в голосе Тени звучало одобрение. – Понимаешь, все эти создания являются своеобразными посмертными слепками тех, кто уже умер, не в силах противостоять измененной реальности Замка. Как ты понимаешь, все они являются монахами, членами Ордена Лазурного Света, что окопался здесь уже много лет тому назад. Ты ведь разговаривал с некоторыми из них, не так ли?
– Было дело. Неприятные субъекты, в особенности те шесть типов, что окопались в каком-то зале под магической защитой. Но при чем тут это?
Я действительно не понимал, какая связь может быть между населяющими монастырь живыми людьми, их посмертными отображениями и злобным настроем существ той реальности, где я нахожусь в данный момент. Впрочем, Тень как раз и собирался разрешить эту загадку.
– При всем при том при самом, – видно, это была больная мозоль Тени, поскольку он шипел, словно гадюка, которой наступили на хвост. – Шесть монахов, с которыми ты пообщался, осуществляют руководство всей местной богадельней. Они неплохие маги и смогли понять часть принципов той системы чар, что должна была их уничтожить. Поставленная ими защита прямое тому подтверждение. Мало того, они теперь научились удерживать осколки личностей некоторых из уничтоженных, пользуясь ими как инструментами здесь, в этой грани реальности.
– А может быть, грани ирреальности?
– Можно выразиться и так, суть не в том. Будь уверен, если бы на них наткнулся кто-либо из членов Ордена, они бы не проявляли ни малейшей агрессии, будучи во всем покорны воле своих хозяев, коими являются те шестеро. Соответственно, твое здесь пребывание для той шестерки – все равно что ведро скипидара под хвост. Самое для них страшное – если чужой для их Ордена сможет понять весь смысл происходящего…
Тут Тень резко осекся, словно сказал нечто не предназначенное для меня. Что ж, учтем. Но он и так сказал много интересных фактов, вполне достаточно на первое время. Ничего, я еще из него вытрясу все нужные сведения, а пока… Пока что я добрался до плиты, за которой, по всем раскладам, должен находиться тайный вход в монастырь. Аккуратно, со всем пиететом отодвигаю плиту, к моему крайнему неудовольствию при этом нехитром действии издающую визг и скрежет. Неужели сложно держать потайной вход в пристойном виде, маслом петли смазать, к примеру? Совсем обнаглели, даже о собственной безопасности думать позабыли. Вот и поделом, что на них свалились все мыслимые и немыслимые неприятности как достойное наказание за лень и беспечность.
Ясно было, что незаметно и неслышно пробраться не удалось. Пришлось что есть силы толкнуть плиту и метнуться в открывшийся передо мной коридор в надежде, что в округе обитает не слишком много нежелательных элементов. Пронесло! Коридор был пуст, как мозги членов правительства во время принятия важного решения.
– Тень! Куда меня занесло, в какую часть здания и как добраться до гостевых комнат?
– Ох уж эта любовь, – хмыкнул в ответ мой персональный экскурсовод и советчик. – Гляжу на тебя и удивляюсь, неужели ты, по моим прикидкам хам и циник, можешь испытывать столь возвышенное чувство?
– Какие чувства, балбес призрачный, – я едва сдерживал смех. – Люди, подобные мне, непригодны для восприятия подобных чувств. Просто по моему личному кодексу чести никак нельзя бросать своих в беде, вот и все.
– Ну, это мне понятно, кодекс чести – единственное, на чем все мы держимся, в отличие от того же Ордена. Вот у них честью даже не пахло, лишь догматы и фанатичное исполнение приказов у низшего звена, да и начальники их недалеко ушли. Да пошли они все… в небесную канцелярию. Мы сейчас находимся в полуподвальном помещении. Коридор одним концом направлен на монастырскую кухню, другой же путь выведет тебя прямиком во входной зал. Туда тебе соваться, наверно, не стоит. Привратники никуда оттуда не исчезли. Так что иди-ка ты… в кухню. Там грузовой лифт есть, на нем можно на второй этаж подняться.
Иногда невредно послушаться и пойти туда, куда тебя послали. Вот я и пошел в указанном направлении, одновременно тщательно отслеживая окружающую обстановку. Мало приятного, если на тебя из-за угла вылетит с ревом очередная тварь или с потолка свалится на загривок что-нибудь острозубое.
Именно таким манером я и добрался до кухни, но так как моя подозрительность ко всем и вся лишь усилилась за последнее время, то предпочел, прежде чем войти, хорошенько прислушаться к доносящимся звукам. Столь полезная прежде биолокация здесь была попросту бесполезна, скорее всего из-за не совсем биологического строения здешних полуреальных созданий.

* * *

Сквозь неплотно прикрытую дверь до меня донеслись звон посуды и чье-то неразборчивое пение, не отличавшееся приятностью. Мля, проходной двор тут у них или как? Тоже мне, чаепитие у Безумного Шляпника и Мартовского Зайца. Осторожно приоткрыв дверь, я узрел картину, достойную увековечивания: громадный краснорожий повар в некогда белом, но сейчас выпачканном в крови халате деловито заталкивал в котел с кипящей водой компонент для будущего блюда. Компонент явно не хотел послужить украшением стола и всячески протестовал против подобного обращения, отбрыкиваясь всеми восемью щупальцами.
Судя по обрывкам одеяния человека-осьминога, раньше он входил в число членов Ордена, поэтому я лишь мысленно пожелал повару успеха в кулинарных изысках и приятных вкусовых ощущений. Конфликтовать с ним причин не было, так что я тихонько проследовал мимо сей колоритной парочки в подсобное помещение, где и должен был находиться грузовой лифт. Заодно и парочку тесаков для разделки мяса прихватил – мало ли кого придется шинковать по дороге. На пистолет надежд не возлагаю, там всего-то восемь патронов осталось, на самый крайний случай.
Лифт, натужно гудя мотором и вибрируя, все же поднял меня на второй этаж. Спрыгнув на пол, я нос к носу столкнулся с уже знакомым типом, которого раньше звали Марком. Если бы у меня до сей поры оставались некие сомнения относительно нахождения в несколько иной реальности, то они испарились бы подобно капле воды на раскаленном стволе пулемета. Ор-ригинальное жизненное впечатление – встретиться с человеком, которого сам же и прикончил меньше суток тому назад. Второй раз даже неловко вновь отправлять его в райские кущи, хотя никаких моральных препон и не имеется.
Объект моего повышенного интереса тем временем спокойно брел по коридору, бубня себе под нос тоскливо-злобные причитания:
– Покинули, бросили… Недостойные братья. Найду, накажу… А потом съем…
При этих словах уже однажды убиенный мной монах оскалил такие клыки, которым позавидовал бы любой киношный вампир. Весело будет, если они действительно попадутся ему на зубы, особенно кто-нибудь из шестерки.
Стоп! А это идея, пусть и насквозь идиотская, но именно поэтому может и сработать. Я прищелкнул пальцами, привлекая внимание погруженного в себя Марка. Раздавшийся в голове вопль Тени, нелестно рассуждающего о моих умственных способностях, я нагло проигнорировал.
– Марк, ищешь тех, кто тебя бросил? Хочешь, я подскажу тебе, где их найти?
Метнувшийся было в мою сторону Марк озадаченно замер, раздираемый противоречивыми стремлениями. Остатки здравого смысла и желание отомстить требовали выслушать столь важные для него сведения, в то время как звериная жажда убивать заставляла забыть о доводах разума.
– Сожру… – в голосе прозвучали неуверенные нотки. – Знаю, видел. Где?
– Я видел, как тебя пытались убить. Те самые, кого ты ищешь. Сначала они пробовали уничтожить тебя, а потом бросили, посчитав мертвым. Ты помнишь Симона?
Кажется, мне удалось на время отвлечь его от звериной части сознания. Теперь нужно было заболтать его и направить в качестве неприятного сюрприза с доставкой на дом.
– Симон? Не ты он есть… Он мертв, – подозрительно прищурился Марк. – Двойник Симона… напасть на меня, кто-то был рядом. Стрелял…
Э, так дело не пойдет, надо быстро сбить его с мысли. Вспомнит еще, что стрелял в его благомордие именно я, причем хорошо стрелял, результативно.
– Тень, а скажи мне, как имя настоятеля? Быстро, время не терпит! – пресек я его попытку пуститься в длительную дискуссию.
– Лука.
Получив столь ценную сейчас информацию, я незамедлительно воспользовался ею, заявив безумно-мертвому монаху:
– Вот именно, друг мой Марк, в тебя стреляли. Имя Лука тебе говорит что-нибудь? Какие эмоции возникают у тебя при упоминании этого имени? Никогда не поверю, что хорошие.
Расчет был груб, циничен, но действенен. Вряд ли даже в условиях здешней жизни к начальству, пусть и духовному, испытывают исключительно теплые чувства. Наказания за провинности, нравоучительные проповеди и тому подобное – все исходит от него родимого! И если в здравом состоянии человек еще может в большей части случаев понять необходимость этого, да и то в случае объективного руководства, то стоящее передо мной существо с напрочь разрушенным разумом и инфантильно-злобной эмоциональной сферой… Оно точно не способно было здраво рассуждать и критически оценивать.
– Лука? Настоятель?! Он! Смерть! Где?! – с каждым последующим словом голос звучал все громче и перешел в почти нечленораздельный рев.
– Пройдешь вон по тому коридору и повернешь направо. Там увидишь дверь в зал, он там. И осторожнее, там стоит мощная защита…
Предостерегающее напутствие пропало даром. Услышав о местоположении новообретенного врага, зубастик чесанул туда так, что аж пятки засверкали. Успешной ему охоты! Вряд ли ему под силу будет уничтожить даже самого слабого из их компании, но несколько неприятных минут он им доставит. Мелочь, а приятно!
– Ну, ты и кадр! – раздался восхищенно-порицающий голос Тени. – Элегантная работа, но я бы на твоем месте и в твоем возрасте просто пристрелил его без всяческих изысков.
– Тень, я же тебе не юнец, который стреляет во все, что движется. Иногда полезнее бывает не банально уничтожить врага, а заставить его приносить пользу тебе, пусть даже без его ведома. Напротив, в этом есть свой, особый шик. Мое же личное кладбище и так довольно велико, лишний крестик на рукояти пистолета не особенно нужен. Кстати, о пистолете… Ты бы посоветовал, где тут боеприпасами разжиться можно, а то кончаются, понимаешь.
– Ладно, Эш, слушай очередную лекцию об устройстве здешних мест и не говори потом, что злобный Тень тебе об этом не поведал. Здесь ведь нет ничего полностью материального. Есть лишь энергия, волею случая или чьим-то повелением превращающаяся в ту или иную форму. Впрочем, могу тебя разочаровать или обрадовать, это уж зависит только от тебя… В привычный большинству людей мир тоже можно привнести элементы здешних законов и принципов. Магия иллюзий и воздействия на реальность – может, слышал о такой?
Не буду врать, приходилось слышать, но только краем уха и ничего конкретного. Говорили, что владеющий хотя бы азами такой магии может частично погружаться в несколько смещенное состояние, вырывая оттуда образы и понятия, воздействующие на нашу реальность, а в особенности на психику людей. Вроде бы несколько веков назад существовала и школа боевых воздействий, основанная именно на таких принципах. Кто знает, может, так и было, если хотя бы десятая часть легенд соответствовала действительности.
– Судя по твоим раздумьям, что-то слышал, пусть даже самые глупые сплетни. Я же не только слышал, но и неплохо владею этим искусством. Здесь же условия для подобных магических упражнений близки к идеальным, достаточно минимальной способности к оккультным наукам. Узел ирреальности, специально созданный и копивший силу в течение нескольких лет, сам должен понимать. Возьми в руку тот тесак, что ты экспроприировал на кухне.
Я с выражением полнейшего недоумения вытащил из-за пояса сей ничем не примечательный предмет. Создалось впечатление, что контуры его слегка размываются прямо на глазах, теряя прежний вид. Грубая деревянная рукоятка приобретала рельефность, при этом трансформируясь в изящный серебряный эфес. Лезвие вытягивалось и изгибалось, словно живя своей собственной жизнью. Но это были лишь внешние проявления, малозначимые по сути при всей их красоте. Главное скрывалось в энергетической составляющей процесса.
Демонстрируемая Тенью магическая техника выкачивала необходимую для трансформации силу прямиком из окружающего мира, но делала это столь экстравагантным методом, что оставалось лишь замереть в восхищении от столь виртуозного владения искусством. Это мастер, равного которому я не видел!

* * *

В руке у меня вместо банального разделочного тесака красовался и сверкал меч-шпага, выполненный в манере итальянских оружейников века эдак пятнадцатого, достойный послужить украшением любого музея холодного оружия. Неплохое оружие для понимающего человека, многофункциональное. Изящная плетеная гарда, несмотря на кажущуюся декоративность, отлично защищает руку. Узкое лезвие пригодно для нанесения как рубящих, так и колющих ударов, а небольшой вес позволяет делать это быстро. Так и тянет испробовать новообретенную игрушку на одном из местных обитателей, но это еще успеется.
Главное же достижение было не в этом. Шпага, как ни крути, лишь приятное дополнение к главному призу. О чем это я? Да как раз насчет заложенного в мою голову «курса молодого бойца» в оккультной интерпретации. О таком роскошном подарке сложно было даже мечтать.
Теперь я худо-бедно представлял себе технику этого процесса и мог надеяться на ее самостоятельное использование. Или не совсем самостоятельное… Тень, похоже, окопался в моем сознании всерьез и надолго, пока что не собираясь сваливать в неизвестном направлении. В этом были как положительные, так и отрицательные стороны. Несколько раздражало постоянное присутствие где-то на периферии постороннего разума, готового постоянно влезть с советами или просто болтовней в самый неподходящий момент. В то же время вреда от него не было, а вот польза присутствовала.
Научить он мог многому, если только в его мыслях возникало такое желание. Знать бы еще историю этого странного создания, а особенно то, каким образом он здесь появился и что ему, собственно, надо.
Пока суд да дело, я уже дошел до гостевых комнат. Заходить в свою дверь не было ни малейшего желания, да и необходимость напрочь отсутствовала. Целью была комната Люсьен, моей подружки, надо было во что бы то ни стало вытащить ее из этого круговорота безумных реальностей. Что поделать, мы в ответе за тех, кого считаем своими. Бросая их на произвол судьбы, теряешь часть себя, кусочек своего достоинства, и тогда у тебя один путь – прямиком на помойку духовного убожества.
Знал я нескольких таких, спокойно шедших на компромиссы с собственными принципами, поверьте, ничего хорошего из этого не вышло. «Принципы надо вовремя доставать из кармана, но при необходимости убирать обратно», – скалил зубы один из этих убогих. Так он и поступал, жонглируя своими принципами как теннисными мячиками. Постепенно он перестал верить в свои прежние идеалы, но не приобрел новых, озабоченный лишь тем, как бы ему покомфортнее устроиться в этой жизни. Когда я вижу его на улице, мне хочется перейти на другую сторону, до того он мне омерзителен. Единственная польза от подобного типуса – он служит великолепным наглядным пособием, что может произойти с теми из нас, кто идет по воняющей выгребной ямой дороге уступок и компромиссов.

Глава 6. Путь смерти

Меня словно током ударило – дверь комнаты Люсьен была приоткрыта, хотя я, оставляя ее там, удостоверился, что она закрылась от нежелательных посетителей. Настораживает, очень настораживает! Я бы не удивился, обнаружив запертую дверь и невозможность войти внутрь, подобно тому, как недавно не мог выйти из своей комнаты, но такое… Попахивает очередной неприятностью, коих и так на моем пути попалось предостаточно.
– Осторожно, Эш. Там есть кто-то, и этот кто-то явно не похож на твою девушку, – заботливо предостерег Тень.
Стараясь не шуметь, я по возможности тихо и незаметно просочился в комнату. Картина, открывшаяся передо мной, вызвала одно яркое и непреодолимое желание – убивать! Убивать долго, жестоко и кроваво, точно так же, как эти мерзавцы поступили с Люсьен. Да окажется ее душа в более приличном мире, чем тот, где она скончалась, искренне надеюсь на это. Ее умело и профессионально распластали на жертвеннике, точно повторяющем основной символ их веры. Руки и ноги были прикованы к камню кандалами, красными от крови таких же жертв, в глазах же тускло переливались эмблемы их Ордена.
Как хорошо, что здесь были и те, кто сотворил это, ну или некоторые из них – двое ублюдков, спрятавшие свои лица под белыми капюшонами своих ряс. Один из них, перебирая четки, заунывным голосом читал молитвы о спасении души, умершей во грехе, и воздаянии на небесах. Нет, я не стал стрелять в них, это было бы слишком просто и несоразмерно – они бы едва успели почувствовать свою смерть и не сумели осознали, за что их прикончили. Метательный нож просвистел в воздухе и сбил капюшон с одного из святош.
– Вы будете умирать долго… – счел я необходимым уведомить их об этом немаловажном аспекте. – Постараюсь сделать вашу смерть произведением искусства, вы заслужили это.
Монах с четками подавился молитвой, остолбенев от изумления, но его коллега по пыточному ремеслу оказался более проворен. С похвальной быстротой его рука нырнула под рясу и появилась оттуда вместе с короткоствольной модификацией револьвера «Кольт». Не люблю я подобные издевательства над оружием, право слово. Паршивая модель, равно как и все производимое под знаком этой марки последние лет восемьдесят.
Ну да ничего, разберемся… «Реакция хорошая, но с сообразительностью не очень», – промелькнула мысль, когда хлещущим ударом шпаги я обрубил сомкнутые на рукояти револьвера пальцы. Воистину. Каждому по заслугам его! Не стоит доставать револьвер, когда вооруженный шпагой противник стоит на расстоянии выпада. Его шансом был уход в сектор три-шесть, только разорвав дистанцию он мог успеть вытащить оружие.
На пол упали кольт и парочка отрубленных пальцев. Вот и хорошо, а я думал о недостатке патронов. Свежепокалеченный взвыл от резкой боли, но все же попытался дотянуться оставшейся работоспособной рукой до висящего в ножнах на поясе кинжала внушительных размеров. Не буду мешать, пусть потешится. К тому же и второй красавец немного отошел от шока, вызванного моим появлением, тоже схватившись за парные даги. Со знанием дела схватившись, между прочим. По мне, так это лишь повышает интерес, гораздо приятнее прикончить опытного и опасного врага, чем никчемного уродца. Не угодно ли потанцевать с клинками, сеньоры?
Судя по всему, любитель парного оружия не возражал, надвигаясь на меня с завидной целеустремленностью. Его даги с тихим шелестом вспарывали воздух, плетя паутину обманных выпадов и одновременно создавая неплохую защиту.
Не дилетант попался, что весьма радует. Это только профаны считают, что две парные даги стандартного вида не тянут против длинного клинка. Еще как тянут, надо только уметь с ними работать, да и вообще, мастерство работы с парным оружием дается далеко не каждому. Пока что он только прощупывал мою оборону и ожидал, когда в танец включится однорукий, все же доставший из ножен мачете, больше подходившее не для боя, а для рубки леса.
Нет, с любым оружием можно вытворять чудеса, но этот субъект явно знал лишь самые азы. Он наносил своим страхолюдным ножищем широкие рубящие удары, проваливаясь при каждом замахе и даже не замечая этих вопиющих ошибок. Любая глупость должна быть наказуема, поэтому мой второй метательный нож отправился в полет, конечной точкой которого стала кисть руки, держащей оружие. Пусть постонет себе в углу и не путается под ногами, благо вреда от него уже никакого. Не стоит мешать танцу клинков своими непрофессиональными потугами.
Обнаружив, что остался без паршивенькой, но все же поддержки, противник решил поставить все на мощную, взрывную атаку. Клинки вращались все быстрее, делаясь для непривычного взора подобными туманному облаку. Красиво! Он пытается нанести удар, связав другой дагой мою шпагу. А вот о рукопашном бое ему забывать не стоило…
Уйдя в сторону связанной с моим клинком даги, наношу удар в коленную чашечку добротным армейским сапогом, окованным железом. Вот и все. Раздавшийся громкий хруст однозначно говорил о том, что хрупкая кость не выдержала соприкосновения с шедевром отечественной обуви, созданной специально для вооруженных сил. Теперь осталось только добить противника, практически лишенного возможности передвигаться. Ведь с этого момента исчез главный его козырь – резкие взрывные перемещения. Кончик лезвия описывает полукруг, и одна из даг падает на пол вместе с намертво вцепившейся в нее рукой. Не дожидаясь, пока противник оправится от болевого шока, срубаю и вторую руку. Dixi.
«Каждому по его вере», – гласит одна из житейских мудростей, которую вполне можно использовать в данном случае. Бережно вынимаю из глазниц умерщвленной на жертвеннике подруги символы веры тех, кто виновен в ее смерти. Э, да они больше всего походят на стилеты с несколько вычурной рукоятью. Тем лучше, тем лучше. Клянусь, именно эти вещички будут последним, что увидит тот, кто отдал такой приказ. Я обязательно воткну ему в глаза эти символы прежде, чем превращу в фарш мелкого помола.
А пока нужно решить, какого из двух покалеченных палачей оставить для долгого и вдумчивого допроса, а кого можно и прикончить в ускоренном режиме. Пожалуй, любителя фехтования можно и отправить в мир иной, все равно того и гляди истечет кровью из отрубленных конечностей. Подойдя к нему поближе, я двумя ударами лишил его оставшихся конечностей, превратив в весьма достоверное подобие пуфика для ног, после чего загнал в глаза те самые ритуальные стилеты. Длина их оказалась достаточной, чтобы дойти до мозга. Мелочь, а все равно порадовало. После нескольких конвульсивных подергиваний одним уродом в мире стало меньше.

* * *

Помимо благородного стремления к мести, устроенная показательная казнь имела и сугубо практическое значение – настрой оставшегося в живых на должный психологический лад. Увидев не слишком приятную смерть своего подельника по палаческой работе и поняв, что я отнюдь не питаю склонности к гуманизму и тому подобным извращениям, он вряд ли будет очень уж сильно упорствовать при допросе. На сей раз без всякого пиетета вырвав из глазниц трупа стилеты, я медленно, но неотвратимо надвигался на забившегося в угол монаха.
– Как именно ты хочешь умереть, тварь? Медленно или не очень? Ты ответишь на все вопросы, в противном случае смерть твоего приятеля покажется тебе манной небесной. Можешь не говорить, кто именно тебя послал, мне безразлично, я все равно прикончу всех, кто еще не подох в этом поганом заведении. А вот о шизофренических планах твоих хозяев ты выложишь не только то, что знаешь, но и то, о чем можешь только догадываться.
Объект психоломки уставился на окровавленные стилеты в моих руках, словно бандерлог на удава Каа. Его рот то открывался, то вновь захлопывался, будто бы он хотел вымолвить хоть слово, но что-то ему мешало.
– Бесполезно, Эш. Можешь медленно разрезать его на ломтики, а он все равно будет молчать, как партизан на допросе, – тяжко вздохнул Тень. – Тут тоньше действовать надо, иными методами воздействовать.
– Ничего, будь спокоен, у меня и не такие орлы петь начинали. Отрежу-ка я ему для начала уши и нос, чтобы походил на жертву сифилиса. И подпалить можно, чтобы приятно воняло.
От предложенных вариантов развязывания языков монах придавленно икнул и, закатив глаза, впал в бессознательное состояние. Вот зараза, а если он от инфаркта загнется, у кого я тогда буду получать столь нужную информацию?
– Так ведь все равно не подействует, сдохнет, но не расскажет, – Тень продолжал корчить из себя патентованного пессимиста. – И не потому, что не захочет. Просто наши общие знакомые, настоятель со товарищи, поставили на него ха-а-роший блокиратор как раз на такой случай.
– Однако что один человек построил, другой всегда разломать сумеет. Больно уж вкусные и полезные вещи находятся в тупой башке этого святоши. Например, как именно пройти в гости к его хозяевам. Должны же они были пообщаться с ним, прежде чем отправить сюда.
Никаких возражений не последовало, мой собеседник и сам великолепно понимал большую ценность хранящегося в голове пленника. Вопрос был не в том, нужны или нет эти сведения, а только лишь в способе их получения в наши загребущие лапы. Лично я не видел другого выхода, как медленно и методично снимать с него шкурку не слишком острым ножиком в надежде, что поставленный блок все же не выдержит столь варварских методов. Но похоже, у Тени давненько родилась какая-то конструктивная мысль:
– Есть один вариант, Эш. Не уверен, что он прошел бы в обычных условиях, но здесь у него хорошие шансы. Я попробую сжечь его сознание, выбрав из пепла остатки сохранившихся сведений. Вот только…
– Продолжай, я внимательно слушаю. Какое-то дополнительное препятствие?
– Представь себе. Моих сил в том состоянии, в каком я нахожусь, просто не хватит для осуществления предложенного варианта, – разоткровенничался Тень. – Но выход есть. Если мы временно соединим наши разумы, то полученной мощи должно хватить. Решай.
Заманчивое предложение, что тут скажешь. Про увеличение силы подобным способом я слышал, пусть и в теории. Жалоб на него вроде бы не поступало. Напротив, всякий раз, когда применяли этот метод, полученная сила оказывалась даже несколько больше, чем сумма сил каждого отдельного субъекта. Однако сам я по вполне понятным причинам никогда не пробовал подобную методику и вообще имел о ней не самое сильное представление. Теория, она ж без практики хромает. Ладно, рискнем!
– Договорились. Начинай, Тень.
На миг мир размывается, словно меня душевно огрели по голове кастетом, но тут же возвращается привычное состояние. И вот я уже точно знаю, как именно нужно выжигать мозги с целью получения из них нужных сведений. А может быть, и не я, а Тень. Уже нет четкого разделения между нами, граница становится аморфно-размытой, сдвигающейся то в одну, то в другую сторону.
Узкое энергетическое щупальце тянется к сознанию лежащего без сознания монаха-палача и привычно, очень привычно, проникает внутрь. Подобно раскаленному скальпелю оно вскрывает те блоки, что были поставлены настоятелем и его сподвижниками. Однако и полностью обойти их не получилось, поэтому вместо связной информации перед внутренним взором вспыхивают лишь статичные образы и оттенки эмоций, тем не менее вполне достаточные для воссоздания картины.
Контакт с мозгом подопытного рвется, словно гнилая веревка, без малейшего моего участия. Я же инстинктивно отпрыгиваю в сторону. Что такое? А, это всего лишь допрашиваемый палач соизволил преподнести последнюю гадость в своей жизни, расплескав содержимое черепной коробки по стенам комнаты. Любители абстрактной живописи были бы в восторге, у меня же подобное «творчество» не вызывало ничего, кроме нервной чесотки. Чувствую полную опустошенность и усталость, слишком уж много сил потребовалось на эту процедуру, пусть даже в спаренном режиме.
– Тень! Ау, ты там живой или уже не очень?
– Да живой… Вроде как, – я словно бы вижу его сардоническую усмешку, но чувствую, что вымотан он еще похлеще меня. – Грубовато получилось потрошение, но так или иначе результат налицо.
– Скорее уж на стене. Сальвадоры Дали и прочие последователи Пикассо нервно курят за углом.
Остается лишь усмехнуться, благо время позволяет. Все равно пока не стоит соваться в гости к настоятелю, пусть он подождет своих архаровцев с докладом о проделанной работе, понервничает. Тогда и будет самый подходящий момент зайти поздороваться. Пока же можно как следует подготовиться к предстоящему горячему общению с «защитниками веры».

Глава 7. Ведро помоев, или Досье на местных авторитетов

Для отдыха я предпочел расположиться в той комнате, где меня поселили изначально. Теперь у меня уже не было проблемы войти туда и выйти обратно – сказывались уроки Тени, намертво засевшие не только в сознании, но и в глубинах подсознательного. Удивительно, но похоже, после опыта по объединению сил между нами установилась какая-то мистическая связь, переплетя разумы тонкими и незаметными нитями. Кто знает, может быть, и мои закрепившиеся знания есть всего лишь украденные (или скорее добровольно отданные) куски чужой памяти и не своих умений. Все возможно в переплетении ирреальностей…
Сейчас я понимал и казавшееся поначалу бессмысленным убийство моей подруги. Это было даже не стандартное для Ордена и подобных ему организаций уничтожение еретиков и врагов веры; не попытка повлиять на меня, заставив безрассудно броситься в атаку, забыв об осторожности. Впрочем, я не совсем прав, эти факторы тоже имели значение, но отнюдь не самое главное.
Жертвоприношение, а увиденное мною являлось именно им, имело целью с помощью полученной жертвенной силы усилить защиту настоятеля с компанией и, кроме того, запастись некоторым резервом мощи. Так, на всякий случай. Своих доверенных людей пускать в расход было расточительно, а не слишком доверенные были уже либо сведены с ума, либо… Да, вот именно, принесены в жертву, так сказать, в превентивном порядке. Настоятель не побрезговал пустить под нож своих. Мразь, что тут еще скажешь. Остальные эпитеты, приходящие мне на ум, были и вовсе нецензурного вида. Хотя ожидать от ему подобных созданий чего-либо иного не стоило. Испокон веков они проявляли такие же классические образцы ханжества и лицемерия, как и исповедуемая ими вера.
– «Нахожусь я в раздумьях глубоких», – процитировал Тень строку из какого-то смутно знакомого стихотворения. – О чем мыслишь?
– Обо всем и ни о чем, – лениво отмахнулся я. – Большей частью о тех, кого предстоит уничтожить. Хотелось бы знать их сильные и слабые стороны. Сам понимаешь, хорошо изученный враг – враг частично побежденный.
– Не лишено оснований. Ладно, все равно делать пока нечего, кроме как отдыхать, силы восстанавливать. В общем, краткие характеристики по шестерке святош я тебе дам, только смотри, как бы тебя от них наизнанку не вывернуло.
Ну, нас этим не напугаешь, да и вообще… Зомби бояться – на кладбище не наведываться, как гласит изрядно переделанная мной в свете последних событий поговорка. Посмотрим. Послушаем. Наверняка Тень много чего интересного поведает.
И точно. Прямо передо мной, соткавшись из пустоты, возникла объемная картинка, изображающая всех шестерых в том самом виде, когда я их видел. Меня аж передернуло от избытка сильных, но отнюдь не положительных эмоций.
Между тем групповая картинка сменилась на изображение того самого маленького женоподобного уродца, который рыл копытами землю и всячески борогозил, желая угробить меня, не отходя от кассы. Интересно, как там его недопридавленная шея, болит еще? Надеюсь, что да.
– Знакомься, эта личность, омерзительная во всех отношениях, иногда соизволяет откликаться на имя Иосиф. Не слишком опасен, магией владеет на весьма низком уровне для его положения в иерархии Ордена. Тем не менее входит в высшее руководство и пользуется там весомым авторитетом.
– И в чем же выражается его авторитет?
Меня действительно разобрало любопытство, чем же может быть авторитетен подобный типус, не обладающий, как выяснилось, сколь-либо значащими оккультными знаниями, да и вообще не вызывающий уважения истероид.
– Способы достижения высокого положения тоже разные бывают, – с откровенной брезгливостью процедил Тень. – Иосиф использовал в качестве главного козыря свою нетрадиционную сексуальную ориентацию. Впрочем, нетрадиционной она является где угодно, но только не среди этих существ. Здесь педерасты составляют большинство.
О темпора, о морэс! Иерархами того же недоброй памяти Ордена Лазурного Света, окопавшегося в этом монастыре, становятся смазливые пидоры, подставившие свой зад нужному клиенту. Значит, этот женоподобный типчик пробрался во власть с заднего хода в самом прямом смысле этого слова. Воистину, глядя на мир, нельзя не удивляться. Довелось мне недавно прочесть одну интересную статейку, рассказывающую о статистике заболеваний спидом. Ее стоило бы повесить как антирекламу перед подавляющим большинством неких культовых учреждений.
Всем известно, что болезнь под кратким названием спид в основном поражает наркоманов и педерастов. Ее можно даже назвать реакцией природы на творящийся вокруг круговорот извращений. А глубоко презираемые мной правозащитники истерически вопят о «чуме века», призывая правительства своих стран вбухивать миллиарды на разработки вакцины от болезни, истребляющей отбросы рода человеческого. «У кого чего болит, тот о том и говорит», – гласит меткое народное выражение. Закрадываются вполне определенные сомнения о принадлежности борцов со спидом к обширной массе педерастов. В таком случае вся их деятельность – всего лишь защита самих себя, но никак не благородные побуждения.
Однако стоит вернуться к упомянутой статейке. Среди церковников процентное соотношение умерших от этой болезни было в несколько раз больше, чем среднестатистическое. А теперь вспомним про группы риска, к коим относятся наркоманы и педерасты. Подозревать святош в наркомании просто глупо, но вот в гомосексуализме… Кое-кто из них в наше время даже и не скрывает свою голубую окраску, напротив, выставляют эту мерзость на всеобщее обозрение. В некоторых местах браки пидоров уже официально разрешены церковниками. Парадокс, но так оно и есть. К тому же грязевая лавина катится все дальше, погребая под собой тех немногих общественных деятелей, кто еще осмеливается протестовать против этого позорища.
– И кто же был покровителем этой ярко выраженной педерастической твари? – переварив полученную порцию сведений, поинтересовался я.
– А вот он, – изображение Иосифа сменилось на другое, но из той же компании. – Преподобный Вениамин, ответственный за внешние связи Ордена.
Передо мной предстала физиономия раскормленного борова с маленькими, заплывшими жиром глазками. Вот уж кому на полном серьезе стоило бы попоститься.
– Вышеупомянутый Вениамин известен также своим патологическим пристрастием к молоденьким мальчикам, обычно выбираемым из церковных служек и певчих хора, – Тень продолжал выворачивать на иерархов Ордена вполне заслуженные ими ведра помоев. – Оттуда он и выкопал Иосифа, да так и тащил его по иерархической лестнице вслед за собой, дабы не разлучаться со своей нежно-голубой привязанностью. Впрочем, от своих педофильско-пидорских наклонностей он также не отказался. Содержит целый гарем из молоденьких мальчиков, предпочитая кастрировать их для придания им большей «женственности». В миру владеет сетью подпольных борделей для секс-извращенцев, выкачивая оттуда очень большие деньги.
Во многом благодаря этим финансовым вливаниям, Орден Лазурного Света за последнее десятилетие столь приподнялся в иерархии подобных ему орденов, подчиненных единому центру. Под этим понятием я подразумеваю Инквизицию. Она хоть и закопалась поглубже за последние парочку веков, но все так же жива и здорова. Впрочем, вернемся к «пациенту». Магией владеет также не виртуозно, положение в руководстве Ордена занимает за счет финансового влияния.
– Мерзость!
– А ты думал? Вот такая примечательная личность, – усмехнулся Тень. Помолчав несколько секунд, он добавил: – Если ты действительно хочешь показательно загнать им в гляделки по паре тех самых ритуальных кинжалов с символом их веры подобно тому, что они сделали с твоей подругой, то… Преподобному Вениамину достаточно будет и одного, но не в глаз, а прямо в жопу. Это будет достойным завершением его карьеры.
Хорошая идея! Особенно учитывая оригинальный способ финансирования Ордена, от которого откровенно тянет блевать. Хотя что-то подобное было и раньше, правда не в таких омерзительных формах. Чего стоит хотя бы отпущение грехов за деньги или предание анафеме по заказу.
Самые жестокие тираны, правившие народами, убивали лишь тело, не претендуя на душу. Эти же стервятники запугивали паству обещаниями вечных мук, превращая людей в «рабов божьих». А ведь все их запугивания – стопроцентный мираж. Ну не властны они отправить человеческую душу на вечные муки, как бы ни вопили и ни пердели проповедями. Ни рая, ни ада просто не существует в том понимании, что веками вдалбливалось в человеческое сознание. Есть лишь несколько сил: свет, тьма, хаос… Мы всего лишь выбираем ту, что нам ближе. И при чем тут адские муки или райское блаженство? Обычная страшилка и сладкий пряник в руках у агитаторов низкого пошиба.

* * *

Между тем харя жирного борова сменилась на аскетичное лицо с горящими глазами фанатика. Странно, как это я его раньше не заметил, такие обычно запоминаются всерьез и надолго. Наверно, прикрыл лицо капюшоном рясы, не желая понапрасну отсвечивать. В отличие от двух предыдущих ничтожеств, этот вызывал инстинктивное чувство опасности.
– Номер третий, – менторским тоном вещал Тень. – Имя сего субъекта знает лишь он сам, да оно ему не слишком и требуется. В этом он чем-то схож с подобными нам. Известен в знающих кругах под прозвищем Палач, полностью его оправдывает.
– Надеюсь, хоть этот не пидор, или я все же зря питаю столь несбыточные иллюзии?
– Да в общем нет, – как-то неуверенно промямлил мой собеседник. – Мальчиками он не интересуется, но и девочками тоже. Ловит кайф исключительно от зрелища пыток, причем предпочитает сам заниматься этим ремеслом. Несмотря на столь омерзительное увлечение, а скорее даже благодаря ему, добился весомых успехов в области ритуальной магии. Написанный им трактат на тему об аспектах жертвоприношения и значимости ритуальных ножей не только поднял его в верхушку Ордена, но и заставил обратить на себя внимание церковных иерархов с самой вершины властной пирамиды.
Я задумчиво посмотрел на те самые ритуальные стилеты. Так вот кто является их создателем! Учтем, непременно учтем, человек я не злопамятный, просто злобный и на память не жалуюсь.
– Кстати, ты ведь помнишь тот самый жертвенник, на котором убили твою подружку? – продолжал Тень. – Так вот эта вещичка – шедевр его творческой мысли. Не знаю, да и не особенно стремлюсь узнать принципы его функционирования, но работает на ура во благо их Ордена. Многие так называемые грешники и еретики, чья вина была лишь в том, что они не захотели служить их церкви, умерли на этом камне. Удивительно лишь то, как это он допустил, чтобы его любимое творение притащили сюда. Загадка…
Ну, меня эта загадка в душе не… колышет, и так проблем хватает. Зато с каким бы удовольствием я бы приковал этого изобретателя к его собственному творению и прирезал бы по всем разработанным им же правилам. К сожалению, это только мечты. Делать мне больше нечего, как тащить эту тяжеленную хреновину в тот зал, где сейчас обитает этот самый Палач.
Тень же, до сей минуты так вдохновенно описывающий прелестные типажи местных «авторитетов», неожиданно замолк, словно кляп проглотил.
– Что умолк, приятель? Вспомнил что-то особо омерзительное или просто надоело про уродов рассказывать?
– Вспомнил… Особо омерзительного типа, патентованного иуду, готового вилять хвостом перед теми, кто больше заплатит. С этой паскудой я был когда-то знаком лично, причем считал его одним из своих друзей. Мэрдок! – Тень выворачивал наизнанку самые болезненные нарывы воспоминаний, впервые упомянув о своей прежней жизни. – Мне бы и в голову не пришло, что он способен продать тех, кто не раз спасал его шкуру от множества неприятностей. А он сдал меня с потрохами… Не за деньги и не из страха за свою шкуру, так низко он не опустился. Его поманили высоким положением, славой, новыми возможностями. Оказавшаяся с гнильцой душонка не выдержала соблазнов. Внимательно присмотрись к этой физиономии, я прошу тебя об этом!
Стыдно было не исполнить столь несложную просьбу того, кто уже не раз помог мне в трудных ситуациях, поэтому я пристально вгляделся в соткавшееся в воздухе изображение. Ничем не примечательное лицо. С таким легко уходить от слежки, теряясь в толпе или же напротив – вести пристальное наблюдение, будучи уверенным в своей незаметности. Выделялись только глаза: хитрые, прощупывающие собеседника. Они словно давали понять: «Что ты можешь предложить мне за услуги? Поторгуемся. В том случае, если цена меня устроит, то я готов сдать с потрохами своих нынешних хозяев». Хотя не исключено, что мне это только привиделось после рассказа Тени об истинной сути этого ссученного прохиндея.
Над моей головой захлопали крылья… Это каменная статуя горгульи таким образом пыталась привлечь к себе внимание с максимально возможной деликатностью. Я не слишком понимал, что бы это могло значить, но Тень понял и сразу же зачастил скороговоркой:
– Сюда идут. Гости, мать их так через тридцать три оборота до характерного щелчка! До чего же не вовремя они нагрянуть решили. Если я еще не выжил из ума, то это как раз Палач приперся за своим инвентарем с двумя телохранителями. Выпускать их живыми нельзя ни в коем случае, да и допустить его к жертвеннику тоже не рекомендуется. – Я рефлекторно потянулся к оружию, но Тень охладил мой резкий порыв: – Не торопись, пара минут у тебя еще есть.
– Что, похоже, появился хороший шанс сократить число руководителей местного кагала до пяти штук, не так ли? – усмехнулся я, снимая пистолет с предохранителя. – И еще… Почему ты считаешь опасным подпускать Палача к жертвеннику? Неужто при малейшем признаке опасности выпотрошит на нем своих песиков?
Судя по многозначительному молчанию, мой приятель считал именно так. Впрочем, почему бы и нет, особенно учитывая один из тезисов церковников: «Все во имя торжества веры». Добавлю лишь, что собственные шкуры они никогда не подвергают риску, предпочитая кидать в топку свои многочисленные стада агнцев, да и в случае необходимости – функционеров низких уровней. Хорошо, примем как одну из обязательных установок необходимость прикончить Палача, не дав ему даже взглянуть на жертвенник. Или нет, пусть он его увидит, несколько расслабится и потеряет бдительность. Тогда я его и прищучу. По крайней мере, хочется надеяться на такое развитие событий.
Как известно, благоприятное стечение обстоятельств бывает лишь у тех, кто заранее планирует свои действия, подгоняя их под желаемый исход событий. Вот из этого и будем строить планы, жаль только, времени все меньше и меньше.
Итак, что нам нужно для создания фактора внезапности при нападении на Палача? Затаиться в самой комнате с жертвенником – предел идиотизма человеческого. Я не настолько не уважаю своих противников. Палач, перед тем как зайти в комнату самому, непременно пошлет впереди себя одного из своих песиков, дабы тот при неблагоприятном стечении обстоятельств послужил неким громоотводом от неприятностей.
В том, что мне удастся отвести глаза сразу трем типам, один из которых владеет магией на весьма приличном уровне, надеяться тоже не приходилось. Было бы время, проделал бы в стене меж комнатами дыру, да шмальнул бы в спину святоше, вызвав смерть от естественных причин. Что может быть естественнее передозировки свинца в организме? То-то! И никаких глупостей наподобие благородных поединков один на один.
Стоп, а это действительно хорошая идея! Ведь сейчас мы находимся не в обычной реальности, а в ее искаженном состоянии. Оно, состояние то есть, пересекается то ли с магическим пространством, то ли еще с какой хренотенью. Подумать о теоретических аспектах можно и потом, когда окружающая атмосфера будет располагать к философским рассуждениям. Лучше уж обратить пристальное внимание на практические акценты. Они-то как раз и могли помочь в нынешней ситуации.
Я великолепно помнил, каким именно образом Тень вытащил меня из наглухо замурованной комнаты, открыв портал перехода. Так почему бы и сейчас не соорудить нечто подобное? Мысленно потянувшись к его разуму, я выдвинул это конструктивное предложение. В ответ раздалось одобрительное ворчание:
– Вот так всегда. Как сделать что серьезное, так без меня и не обойтись. Хотя ты прав, задумка стоящая. Будь он хоть трижды маг, но сомневаюсь, что ему придет в голову ожидать нападения в столь экзотическом варианте. Единственная возможная трудность – вариант, когда он будет находиться под каким-нибудь магическим щитом. Простой пулей такую броню не прошибить, не для того она разрабатывалась.
Впрочем, возражать он не стал. Вновь присоседившись к моему сознанию и выйдя таким образом на необходимый энергоуровень, Тень начал формировать столь необходимый сейчас портал. Да, магическая броня – вещь действительно неприятная, может серьезно помешать осуществлению намеченного внезапного нападения. Кактус бы ему в штаны, этому Палачу, дабы все его внимание было привлечено выдергиванием колючек из чувствительных мест организма! Мои мысли сами собой соскользнули на мелкие пакости… Как ни странно, но именно там и нашлось решение неожиданно возникшей проблемы. Так что я легко и спокойно соорудил с помощью Тени маленький, но очень неприятный для непрошеных гостей сюрприз.
Портал был уже благополучно сформирован, а вдобавок и скрыт от излишне любопытных взглядов с той стороны. Мне же было прекрасно видно все происходящее в соседней комнате. Хорошо сижу, далеко гляжу. Ну, не столько далеко, сколько пристально, но не суть как важно.
Сейчас я приготовился открыть огонь сразу из двух стволов: моего «стечкина» и кольтовского револьвера с укороченным дулом, что я получил в качестве трофея с одного из пыточных дел мастеров. Шпага, сотворенная Тенью буквально из ничего, из куска дрянного железа, лежала неподалеку на случай вполне вероятной рукопашной схватки. Поразительно даже. Или он не сотворил ее с нуля, а вытащил что-то из своих собственных запасов? Такой вариант возможен? Да более чем!
Ладно, это тоже потом можно будет прояснить. Потом, потом, потом… Невидимый маятник в голове щелкал, отсчитывая последние секунды.

* * *

– Они уже за дверью, – свистящий шепот Тени разорвал сгустившуюся тишину, словно противопехотная мина зазевавшегося бедолагу.
И точно, в распахнувшуюся от молодецкого пинка дверь влетел ражий детина со «Штейер ТМП» в руке, который, не иначе как для профилактики, выплюнул струю свинцовых пуль, веером накрывших все пространство комнаты. Грамотно, ничего не скажешь, чувствуются ухватки бойца, не один год служившего в частях специального назначения. Обычному армеуту несвойственна такая хищная грация и чувство разумной паранойи, да и машинку он себе подобрал приличную. Компактная игрушка, из разряда носимых под курткой, но обладающая неплохой точностью, высоким темпом огня и магазином на сорок пять выстрелов.
Хорошо, просто отлично! Не обнаружив ничего опасного – по его искреннему, но ошибочному мнению, – мордоворот хитро прищелкнул пальцами свободной руки. Э, дитятко, шифроваться от фраеров будешь, я такие жесты знаю великолепно – обычная армейская жестовая азбука. Данный же вариант означал, что все спокойно и можно заходить в помещение. Спустя пару секунд порог переступила личность, не так давно наблюдаемая мною на показательном показе врагов, устроенном Тенью. Палач собственной персоной, пока еще живой! Искренне надеюсь, что это недоразумение будет исправлено в самом скором времени.
Ну давай, скотина ты моя разлюбезная, сделай еще один ма-ахонький шажок внутрь комнаты! Надо же тебе воочию удостовериться в целости и сохранности столь ценного имущества. Не холуев же посылать, они наверняка в высоких материях не в зуб ногой. Нет, гадом буду, но интуиция у него развита неплохо, чует какую-то бяку, вот только обосновать не может.
Как выражался один известный классик, «на его лице отражалось нешуточное борение». Или же можно выразиться гораздо более приземленно: «И хочется и колется!» – размышлял зоофил, поглядывая на спешащего по своим делам ежика. Нет, со мной так всегда, только лишь наступает самый напряженный момент – в голову сразу лезут абсолютно неуместные мысли, до предела насыщенные черно-похабным юмором.
Есть!!! Я ж тебе почетную медаль выдам в два пуда весом. К ногам и в речку! Объект моего пристального внимания все же решился сделать столь необходимый мне шаг. И жадность фраера сгубила. Ну, пока еще не сгубила, но неприятностей доставила ой как немало. Телохранитель Палача конечно же не обратил ни малейшего внимания на каменную горгулью со злобно оскаленной пастью, распростершую крылья над дверью. И хорошо, что не обратил. Теперь она беззвучно рухнула вниз, накрыв своим массивным каменным телом избранную мной жертву и вцепившись в нее мертвой хваткой не хуже бульдога и пираньи в одном флаконе. Я говорю «она», хотя вряд ли можно применить это слово к куску камня, лишь с помощью магии превращенного в своего рода голем на ничтожный промежуток времени.
– Добей! – заорал Тень, в чьем вопле причудливо смешались радость от удачно проведенной каверзы и опасение, что Палач все же сумеет оправиться от этого удара.
Ну, это он напрасно. Даже если магический щит и помог Палачу выжить, то долго ему придется освобождаться от вцепившейся в организм всеми когтями и зубами горгульи. Мало того, сделав свое благое дело, статуя вновь превратилась в безжизненную каменную глыбу. Так что я предпочел загнать пару пуль в не слишком сообразительную голову телохранителя, который не придумал ничего лучшего, чем опустошить магазин «Штейера», выбрав в качестве мишени многострадальную статую горгульи. Метнувшийся обкуренным бегемотом на звук выстрелов второй сопровождающий Палача, ранее дежуривший в коридоре, также получил достойную награду. Я с большим удовольствием прокомпостировал ему односторонний билет на небеса, в столь дорогую его сердцу компанию ангелочков с арфами.
Однако! И ни фига себе, сказал я себе… Находящийся в тесных, но недружественных объятиях статуи церковник был к моему изрядному удивлению не только жив, но и практически невредим. Именно сей факт Палач и попытался продемонстрировать.
Невнятная фраза, судя по всему, послужила активатором заранее подготовленного заклятия, и в мою сторону полетела развернутая по площади сеть. Отмечу, что сеть не простая, а сотканная из энергии и способная разрезать не хуже лазерных лучей. Я сам не смог бы отразить этот удар, но сейчас мое сознание было слито в единое целое с Тенью, а значит, я-он великолепно знали повадки подобного оружия.
Останавливать грубой силой несущуюся на тебя лавину? Грубо и требует больших усилий. Отклонить ее в сторону намного легче, но можно еще и обратить чужую силу себе на пользу. Силы на это требуется ничтожно мало, нужен только большой опыт и доскональное знание того, как именно устроено направленное против тебя заклятие.
Готово. Вектор движения, заданный изначально, сменяется на противоположный, а заодно меняется и сама энергетическая составляющая. Со злорадным удовлетворением наблюдаю за разгорающимся в глазах церковника страхом при виде того, как против него повернули собственное оружие. Он лихорадочно пытается сплести новый слой защитных чар, но уже поздно. Сеть добралась до него, безжалостно вбив обратно в глотку зарождающийся вопль от невыразимой боли. Острейшие нити режут как самого церковника, так и придавившую его каменную статую, оставляя невредимой лишь голову. Не знаю зачем, но я-Тень считает, что она еще ой как пригодится.

Глава 8. Второй виток спирали

Иногда и примитивнейшая арифметика может доставить несколько приятных мгновений. Не верите? Шесть минус один равно пять, то есть шестерка врагов подсократилась в количестве на одну штуку. Причем уничтоженный экземпляр был очень значим для оставшихся, без его знаний ритуальной магии им конкретно поплохеет. Я приблизился к мелко нарубленному мясу, в которое превратился любитель жертвоприношений после тесного знакомства с собственным боевым заклятьем, и подобрал единственный сохранившийся фрагмент святоши – голову.
– Бедный Йорик! Я знал его… Тень, на хрен нам нужна его башка, или ты решил собрать коллекцию черепов? Так с ней ничего не случится, красть такое сокровище никто не будет. Да и нет здесь никого, кроме остатков монасей.
Только я собрался выбросить этот бесполезный трофей куда подальше, как меня остановило возмущенное брюзжание Тени:
– Шило у тебя в одном месте, друг мой чрезмерно торопливый. Вечно торопишься избавиться от ненужных на твой взгляд вещей, вместо того, чтобы как следует подумать о предстоящих действиях. Вот скажи мне на милость, каким образом твоя героическая персона собирается взламывать защиту, которой оставшиеся члены Ордена окружили зал, в котором засели? Кстати, это нужно сделать быстро, а то эти экспериментаторы все-таки нашли возможность взломать барьеры ирреальности. Прорвутся обратно в привычный мир и разбегутся кто куда, лови их потом…
Ловить их действительно неохота, особенно учитывая тот факт, что мир большой и укромных мест в нем достаточно. А счеты у меня к ним серьезные. До такой степени, что расплатой по ним может послужить лишь смерть должников. И похоже, не только у меня, но и у Тени… Вот только никак не могу понять, как он собирается взламывать защиту с помощью отрубленной головы? Разве что использует в качестве тарана крепкую лобную кость покойного иерарха Ордена.
– Так что посоветуешь с этой радостью патологоанатома делать? – трагически вопросил я, подкидывая башку святоши к потолку и вновь ловя ее. – Если ты хотел зомби сварганить, то для этого материала маловато будет.
– Эй, не порть инвентарь, а то он совсем товарный вид потеряет! Лучше возьми-ка свою бритву, как самый остро заточенный из имеющихся у тебя ножей, да поработай в качестве пластического хирурга. – Видимо, на моем лице отразилось нешуточное недоумение, поскольку Тень сразу же добавил: – Аккуратненько так сними с его черепа шкурку, только лицо не повреди. Излишне сооружать зомби, он толком разговаривать не может, да и потом все равно тебе придется идти рядом с ним. Засекут. Тебя они помнят, будь уверен! Лучше уж по моему варианту, сам оценишь.
Хм, ничего себе пироги с кактусами! Ежику понятно, что мне предлагается нацепить на себя чужое лицо в качестве маски. Судя по спокойному, абсолютно будничному тону Тени, ему эта процедура знакома до мельчайших подробностей.
Интересно, кем же он был раньше, до того как стал духом непонятного вида? Погрузившись в размышления по столь интригующему вопросу, я и не заметил, как мясницко-хирургическая работа подошла к логическому завершению. У меня в руках аморфной массой свисало то, что раньше было лицом одного из иерархов Ордена.
Признаюсь честно, не самое приятное ощущение – держать в руке эту окровавленную горячую маску. Такое тепло не согревает. Напротив, уже через минуту ты чувствуешь промозглый холод, пробирающий до костей. Передернувшись от нахлынувшей эмоциональной волны, я раздраженно отфутболил отход производства, то есть окровавленный череп, в угол комнаты, поближе к другим телам. Пора было надевать маску, но я никак не мог решиться… Наверняка было бы легче прикрыть глаза, когда я стану примерять на себя чужое лицо, но не привык я отворачиваться от реальности, сколь бы шокирующей и неприятной она ни была.
Прикосновение мертвой плоти, еще совсем недавно бывшей неотъемлемой частью другого человека и должной стать частью меня, пусть и на недолгое время – таких ощущений можно пожелать только злейшим вратам. Повинуясь странной, непонятно-противоестественной магии Тени, мертвая кожа словно тысячами рыболовных крючков вцепилась в мое лицо, сливаясь с ним в одно целое, приобретая живой вид. Теперь этот «протез лица» уже не доставлял никаких неудобств, за исключением чисто психологических, которые вполне можно было перетерпеть. Хочется верить, что сниму я его с такой же легкостью, как и надел.
– Тень, а снимается этот карнавальный антураж без проблем? – задал я столь мучающий меня вопрос.
– Конечно. Это же не истинное лицо, а простая маска, усовершенствованный театральный грим. А насчет неприятных ощущений не беспокойся, в первый раз это обычное явление. Потом даже привыкнешь, будешь находить в этой процедуре некоторые приятные моменты, раза эдак с десятого, – поделился мой приятель собственным опытом. – Да и твоя собственная физиономия станет более пластична, так что некоторые, не столь уж значительные изменения, ты сможешь осуществлять и без использования вспомогательного материала. Уж я знаю, что и как…
Почему-то я ему верю. Таким личностям, как Тень, вовсе не требуется бить себя ногой в грудь и доказывать свою неимоверную крутость. Те, кто делает это, в девяносто девяти случаях из ста жалкие позеры, пытающиеся за потоками брехни скрыть многочисленные комплексы, в том числе и неполноценности.
Так, например, умеющий профессионально убивать никогда не будет кричать об этом на всех углах. К чему? И дело здесь даже не в пресловутом законе, а в нежелании профессионала лишний раз светить себя на людях. Sapiente sat… Знающий поймет и так, а остальным вовсе необязательно быть в курсе.

* * *

– И куда сейчас? В зал, где греют свои ожиревшие задницы оставшиеся члены Ордена? – было высказано мной предположение относительно дальнейших действий.
– Именно туда, других вариантов не прослеживается. Впрочем, ты можешь и бросить это дело. Обещаю вывести тебя в привычный мир немедленно, но тогда достать наших врагов будет на порядок сложнее.
Ага, прям щаз! Нет ничего хуже, чем брошенная на полпути цель. Говорить что-либо было излишним, Тень и так почувствовал мое желание идти до конца. Как я понял, ни малейших возражений на сей счет у него не возникло.
К тому же я никогда не прощаю оскорбивших меня, а есть ли большее оскорбление, чем убийство одного их тех, кого ты считаешь своими. Окружающий нас мир временами сложен, но иногда и прост почти до примитива. Особенно это верно в случае отношения к людям, его населяющим. По моему субъективному мнению, впрочем, весьма логичному, окружающие нас люди делятся на три неравные категории:
– близкие нам люди, то есть друзья и родные. Таких очень и очень мало, но тем они нам дороже и ценнее. Их человек должен любить и защищать изо всех сил, используя все методы и средства;
– недоброжелатели и откровенные враги. Этих, к сожалению, значительно больше;
– остальные, то есть те, на которых вам плевать с высоты Останкинской телебашни, абсолютно посторонние вам люди. Самое лучшее – вежливый нейтралитет с использованием минимальных этических норм. Впрочем, некоторые из этой категории со временем переходят в первую категорию (реже) или во вторую (намного чаще).
Я уже было направился к выходу из комнаты, как вспомнил еще один интересующий меня аспект. Точнее, не один, а два.
– Слушай, у меня к тебе еще парочка вопросов. Во-первых, ты не рассказал о настоятеле и еще одном руководителе Ордена, но это не столь важно. Гораздо более интересно то, кем ты был до своей смерти… – несколько замявшись, я постарался сформулировать несколько точнее. – Ну не то чтобы ты полностью мертв, но твое нынешнее состояние нельзя назвать и жизнью, не так ли?
– Кем я был раньше? Не знаю, скажет ли тебе что-нибудь мое имя, а вернее, прозвище. Безликий…
Я аж присвистнул от изумления. Один из самых загадочных оккультистов, о котором многие слышали, но мало кто видел, и никто не мог сказать, что знает его. Исчезнувший десять лет назад при невыясненных обстоятельствах где-то в этих местах и с тех пор не подававший никаких признаков существования. Непримиримый враг церковников, их самый страшный ночной кошмар. Как же такое могло случиться? Маг такого уровня, попавшийся в лапы Ордена – в такое с трудом верилось.
С той части моего сознания, где временно поселился Тень, а вернее, Безликий, словно сдернули пыльный занавес. Обрушившийся на меня поток чужих воспоминаний и эмоций захлестывал подобно океанской волне, сметающей с доски неосторожного серфингиста. Пробираясь через массу ненужных сейчас фактов и фактиков, я все же нашел воспоминания о последних часах его жизни в прежнем состоянии.
Пропавшая ученица, единственный, пожалуй, человек, к которому он испытывал подобие любви. Засада в собственном доме, истинной сути которой он так и не понял, ослепленный жаждой мести. Отчаянный прорыв в монастырь, логово своих смертельных врагов, в призрачной надежде успеть… И ловушка, почти совершенная в своей простоте и эффективности.
Я словно сам ощущал ту горечь поражения и всепоглощающую ненависть, что испытывал Безликий, когда понял безвыходность своего положения. Ему оставалось лишь попытаться забрать с собой побольше врагов в качестве почетного сопровождения, но он все же сумел сохранить часть себя. Прибежищем для его разума стали сами стены монастыря. Это было десять лет назад, и все это время Безликий жил лишь мыслью о мщении всем тем, кто почти уничтожил его. Можно было лишь склонить голову перед столь сильным характером, примером, достойным подражания для всех тех, кто идет по трудным и извилистым путям тьмы.

* * *

Теперь у меня не оставалось никаких вопросов, ответы на них лежали в памяти Безликого, отныне доступной, подобно открытой книге. Настоятель… Об этом человеке, вот уже два десятилетия стоящем во главе Ордена, многое можно было сказать. Наделенный недюжинными способностями к магии, он с детства был замечен церковниками. Сначала влияние на него было тихим и незаметным, направленным лишь на то, чтобы он избрал своим жизненным путем служение их богу. Добившись этой промежуточной цели, орденцы на протяжении многих лет воспитывали его вместе с группой ему подобных в четком соответствии с духом истинного последователя своей веры.
Уничтожай всех подозрительных, лучше покарать сто невинных, чем упустить одного виновного. Не думай о жертвах – бог сам разберет, кто прав, кто виноват… Потом, на небе. Любой человек, знающий оккультные науки, должен либо служить нам, либо умереть. Бог превыше всего, что было тебе дорого, отдай ему все, включая душу. И так далее и тому подобное. Из подобных церковных лавочек с завидным постоянством выходили партии «надсмотрщиков божьих», призванных наблюдать за «агнцами божьими». Та цепь, что держала их в повиновении, была несколько длиннее, чем у обычной паствы. Самым близким аналогом из жизненных ситуаций являлась, пожалуй, плантация с использованием рабского труда.
Да-да, и даже не пытайтесь возражать тому, что может быть доказано с помощью логики. Один великий философ говорил: «Никогда не пытайтесь уничтожить человека либо идею с помощью клеветы. Слишком рискованное это занятие, вас могут вывести на чистую воду, тем самым разрушив планы и подорвав репутацию. Достаточно сказать правду – самое страшное психологическое оружие. Правдивые сведения, сказанные в нужное время, в нужном месте и нужным человеком будут на порядок эффективнее любой, пусть даже правдоподобной лжи».
Вернемся, однако, к нашим баранам, то есть рабам. Работают они себе на плантации и работают, принося пользу хозяину. Но, как известно, труд раба наиболее эффективен, если это инициативный раб, к тому же не осознающий собственного рабского положения. Поверьте, воспитать такого раба – довольно простая задача. Дайте ему далекую заоблачную мечту, вроде той, что после смерти его ждет неизмеримо лучшая жизнь, где «последние станут первыми», где нет ничьей власти, кроме божьей, и тому подобные клише, столь хорошо дурманящие неподготовленные мозги. Но этого все же недостаточно…
Рано или поздно найдутся такие, кто не захочет жить по заранее установленным правилам, да еще попытается увлечь за собой остальных. Для этого и требуются те самые надсмотрщики за паствой, которые будут выявлять и показательно казнить пожелавших освободиться от навязанных догм. А ведь по своей сути надсмотрщики те же рабы, только отмеченные снисходительным вниманием хозяев: «Служи нам верно, а мы тебе кость с барского стола бросим». Нет более жестокого и ревностного надсмотрщика, чем бывший раб, и служить он будет истово, боясь потерять столь теплое и сытное местечко.
Вот такая аллегорическая интерпретация самих церковников, их паствы и тех, кто стоит на вершине пирамиды, наблюдая с заоблачных высей. А Орден… Один из многочисленных винтиков в огромной и сложной машине, и не более того. Да ну их, пошли бы они в далекое пешее эротическое путешествие, даже думать об этом противно… Моя цель – просто уничтожить всех тех, кто находится здесь за все то, что они совершили. Просто и ясно, а философствовать и рассуждать «на тему» буду потом, если, конечно, выживу.

* * *

Я остановился в десятке шагов от двери в зал, где и располагались оставшиеся орденцы. Вот так эдак! Уж этого типа я здесь увидеть не ожидал, что тут говорить. Прямо около двери с максимально возможным в данном месте комфортом расположился мой старый знакомый Марк. Он был поглощен чрезвычайно важным, по его мнению, занятием – деловито обгрызал хладное тело какого-то типа в рясе.
– Достойный привратник для тех, кто сейчас находится внутри, – расхохотался Безликий. – Пусть даже они и не заказывали подобного сторожа, все равно получилось неплохо. Пожирающий тела на входе в укрывище пожирателей душ. Что будешь с ним делать?
– А ничего. Это простые люди, пусть даже и владеющие оккультными знаниями, могут обмануться той маской, что скрывает сейчас мое лицо. Такие же, как он, увидят истинный облик через любую маскировку. Я просто открою дверь и войду, а следом войдет и этот любитель пожрать. Пусть сослужит мне еще одну службу, отвлекая на себя некоторую часть находящихся в этом зале.
Потянувшись к тому подобию разума, что еще сохранялось в голове уже однажды убитого безумца, я осторожно передал ему мысль о том, что ждет его за этой дверью. Многого ему и не нужно было – все его желания ограничивались жратвой и жаждой убийства. Там он мог получить и то и другое, причем в большом количестве. Как говорили в Генеральном Штабе одной империи: «Отбросов нет, есть только резервы». Вот и кровожадный безмозглый упырь может оказаться полезным инструментом для достижения поставленной цели.
Моралисты и прочие желающие сохранить чистые руки могут морщиться сколько им угодно, услышав такие рассуждения – это их право. Но что лучше, пустить вперед себя такую мерзость, твердо зная, что его вскоре укокошат, или же самому лезть в самое пекло? Цель оправдывает средства, вот и вся философия.
Подойдя вплотную к двери, я разглядел окутывающее ее призрачное сияние, незаметное обычному человеку. Оно и в магическом диапазоне просматривалось с трудом, но защита, несмотря на всю ее внешнюю незаметность, была хороша и надежна. Впрочем, на такой финт ушами, как используемая мной маскировка, защита не была рассчитана. Легкий толчок, и дверь отворилась, пропуская внутрь тех, на кого обитающие внутри зала ну никак не рассчитывали. Мимо меня со злобно-тоскливым воем серым пятном пронесся Марк, бывший монах Ордена, бывший человек, а сейчас просто орудие в моих циничных лапах – вечно голодный упырь, которому в общем-то все равно кого жрать.
Раздался чей-то дикий, истошный визг, но быстро оборвался. Судя по всему, упырь уже добрался до глотки одного из святош. Суматошно хлопали выстрелы из пистолетов, утробно завывал упырь, которому, понятное дело, не нравилось столь негостеприимное отношение. Вспышка, еще одна… Теперь пошло в ход и магическое оружие, а значит, упыренок или уже сдох, или находится при последнем издыхании.
Пора и мне включиться в достойное дело уменьшения количества членов Ордена в нашем мире. На миг перед глазами мелькает калейдоскоп образов… Все, теперь я опять одно целое с Тенью-Безликим, а иначе шансов почти нет – его знания магии на порядок выше моих.
Пространство вокруг меня мгновенно заполняется зародышами ложных образов, оптическими иллюзиями, что в любой момент могут быть активированы. Пусть тогда попробуют разобраться, где я, а где всего лишь мираж. А ведь и мираж в этом месте может обрести подобие материальности, но потом, потом. Сейчас же я быстрым шагом, не переходящим, однако, в бег, вошел в зал, где предстояло схватиться с моими врагами. Я их знал давно и одновременно видел второй раз в жизни. Застарелая, годами накопленная ненависть причудливо смешалась с болью недавней утраты и желанием отомстить сразу, не откладывая на будущее. Месть подается в холодном виде, но до чего же иногда хочется приблизить ее… Спирали времени объединили мои чувства, придав им новый, доселе невиданный оттенок.
Их осталось немного, пятеро руководителей Ордена и десятка полтора их покорных собачек – рядовых членов, готовых исполнять любые приказы своих повелителей. Еще трое неподвижно лежали с порванными глотками, это была работа моего орудия – упыря Марка, так и не понявшего, ради чего он жил и ради каких целей помер. Время отдавать долги, пришел этот долгожданный миг!

Глава 9. Месть

Меня так никто и не заметил, когда я медленно и неотвратимо приближался к остаткам некогда многочисленного Ордена Лазурного Света. Оно и понятно, перед их глазами представал образ их собрата по вере, любителя ритуальных пыток, Палача. Никто не догадался внимательно посмотреть на меня с использованием оккультных техник. К чему? Они просто не могли догадаться, что искусство Безликого не умерло вместе с ним, да и сам маг все еще в какой-то мере не мертв. Я-он еле сдерживали улыбку, явно неуместную сейчас. Жаль только, что получится нанести лишь один незаметный удар, потом придется вести магическую дуэль во всей ее полноте, да еще быть готовым отразить чисто физическую угрозу.
Во мне яростно грызлись две части сознания, по-разному понимавшие приоритеты намеченных целей. Я-Тень горел желанием уничтожить предателя, мотивируя это не столько жаждой мести, сколько тем, что иуда имеет неплохое представление об используемой мной магии. Я же предпочел бы нанести размытый удар по площади, рассчитанный на уничтожение как можно большего числа простых орденцев.
Что может быть проще и в то же время эффективнее, чем «танец кошмаров»? Давняя, пришедшая из глубины веков психоатака на глубинные инстинкты человека, она наполняет сознание беспричинным, абстрактным ужасом. Опытный оккультист вне всяких сомнений отразит удар, но для неофитов это очень серьезная проблема. У некоторых просто остановится сердце, не выдержав напора первородных страхов; более психически устойчивые отделаются потерей сознания на некоторое время. Так что у обоих вариантов были свои положительные стороны, но выбирать все равно придется один из них и выбирать немедленно.
Однако все решилось и без моего участия – предатель повернул голову и уставился на меня очень уж подозрительным взглядом. Он не был уверен, но вид моей маски скорее всего напомнил ему о давно минувших временах. И лишь только в его глазах забрезжило осознание складывающейся ситуации, как я бросил надежное и смертельное заклятие «взора бездны», смертельное для тех, кто не идет путями тьмы. «Когда ты слишком пристально вглядываешься в бездну, то бездна начинает всматриваться в тебя», – писал великий философ. Вот только он не знал, что этот взор убивает, будучи внезапно направлен на неподготовленного человека. Предатель и не был подготовлен, он если и стоял на краю мира, перед обрывом во тьму первозданную, то это было очень давно.
Не может «раб божий», пусть и высокого ранга, выдержать подобный взор. На пол с громким стуком упало окостеневшее тело, в глазах которого навеки застыл отблеск инобытия, оказавшегося для него непереносимым. Меня захлестнуло звериной радостью от мести, которая наконец-то свершилась, пусть и с опозданием на десять лет. Но внезапность первого удара закончилась, ей на смену пришло понимание оставшихся, что под маской их собрата скрывается кто-то иной. Нет, это поняли не все, некоторые из рядовых монахов до сих пор изумленно таращили глаза, но вот настоятель – совсем другое дело.
Символы веры, расположенные по всему периметру зала, вдруг исторгли из себя потоки слепящего света, скрещивающиеся на моей скромной персоне. Ха, вот тут мне и пригодились ложные подобия, во мгновение ока заполнившие пространство. Обжигающие световые лучи хаотично замелькали, путаясь от многочисленности абсолютно идентичных образов, то и дело отклоняясь и задевая своих же. Я с удовольствием заметил, как несколько лучей скрестились на одном из моих иллюзорных двойников, который по «абсолютно случайному стечению обстоятельств» совпал в пространстве с педерастическим недомерком. Его визг прозвучал в моих ушах подобно любимой музыкальной композиции. Жаль только, что до конца его так и не поджарило – настоятель отвел лучи в сторону, спасая своего верного холуя, так что с бифштексом из пидора придется повременить.
Однако глупо было не использовать сам факт отвлечения настоятеля от моей скромной персоны. Как раз стоит заняться стайкой монахов, увлеченно расстреливавших призрачных двойников из стрелкового оружия, иногда перемежая огненный шквал слабыми и малопрофессиональными попытками психоатак. Ну-ну, ребятки, ваш бог вам и в помощь… Хоть бы сначала научились отличать призрачные подобия от реальных объектов. Получите, заразы! Под ногами монахов появились черные дыры, больше всего похожие на вечно голодные пасти духов земли, с чавкающим звуком поглотили нескольких нерасторопных святош и тут же сомкнулись над их головами.
– Отходим! – прогремел усиленный магией голос настоятеля, и оставшиеся в живых с завидной прытью стали отступать в сторону неприметной двери в углу зала, прикрываясь магическим щитом.
Так рано и даже не попрощавшись! Никаких приличных манер, одно бескультурие. Ну, тогда получите под хвост ускоряющего пинка, дабы быстрее удиралось. Вслед орденцам полетело серое марево, нацеленное как раз на отставшего, коим оказался жирный боров по имени Вениамин – содержатель борделей нетрадиционной ориентации и большой любитель молоденьких мальчиков. С заметным усилием прорвав защитную магию и потеряв примерно половину объема, облако все же окутало свою жертву с ног до головы.
Не было слышно ни крика, ни стона… Вот только толстая мразь свалилась на пол, корчась и извиваясь от непереносимой боли, но находясь в полном сознании. Почти абсолютная кислота, шедевр алхимических исследований – такой вид смерти как раз подходил этой пародии на человека. А теперь осталось настичь сбежавших. Интересно, на что они рассчитывали, бежать им отсюда все равно не удастся. Ритуал возврата в реальность так и остался незавершенным.

* * *

Хм, а свое отступление монаси прикрыли весьма приличным заслоном – дверь, за которой виднелся спуск куда-то, была запечатана Печатью Отталкивания. Заклятие само по себе так, средненькое, ничего из ряда вон выходящего. Не поджаривает, не вызывает смерть от инфаркта, да и вообще не приносит никакого вреда здоровью, лишь отталкивая вознамерившегося пройти в защищенную им область. И чем большая сила приложена к нему, тем более сильным будет отбрасывание объекта в прямо противоположную сторону. Вот уж действительно, чем проще заклятие, тем сложнее его сломать. Грубыми, топорными методами, разумеется…
Короче говоря, видел я эту защитку в гробу, у белых тапках. Ломать ее не только нужно, но и можно, чем я сейчас и займусь в меру своих сил и способностей. Самый простой, но одновременно и самый энергоемкий способ – раскачка, когда ты вбрасываешь в щит порцию энергии, а потом забираешь обратно. Потом еще раз, уже большую порцию, и так далее, пока мешающий тебе щит просто не лопнет от столь резких перепадов энергонаполнения. Можно, но не очень хочется. Потраченные на это силы еще пригодятся, к тому же в случае с Печатью Отталкивания каждый вброс и выброс энергии будут сопровождаться силовыми толчками, а оно больно и неприятно.
Есть гораздо более быстрый способ преодоления подобного магического щита – использовать заложенную в нем силу против него самого. Аккуратно создаю канал, через который медленной и слабой струйкой перекачиваю в Печать собственную силу. Когда ее мощность доходит до трети той, что была вложена в Печать ее создателем, начинаю второй этап взлома. Вброшенная энергия уже успела равномерно перемешаться с изначальной, заодно переняв и ее суть, то есть теперь она также может работать на отталкивание. В этом-то и весь фокус, простой, но эффективный. Концентрирую мою энергию отталкивания на небольшом участке щита и активирую ее.
Внутри Печати Отталкивания появляется другая, идентичная ей, пусть меньшей силы. Самое же главное, что она направлена в противоположном направлении и сконцентрирована на небольшом участке. Внимание, сейчас отсюда вылетит птичка! Птичка, конечно, не вылетела, но Печать разнесло в лоскуты, лишь печально засвистели по углам осколки энергетического конструкта. Вот и освободился путь в неизвестное пока еще место, куда изволили удрать настоятель с остатками своей шайки.
Спускаюсь по узкой, почти вертикально спускающейся лестнице. Судя по ее длине, ведет она не иначе как в монастырские подвалы, куда же еще. Интересно, там-то им что понадобилось?
– Зал экзорцизмов, вот куда они намылились, – получаю от Безликого ответ на незаданный вопрос.
Легкая муть перед глазами, и я словно наяву вижу вышеупомянутый зал и знаю о нем все, что может понадобиться, и даже более… Память – хитрая штука. Я с удовольствием обошелся бы и без воспоминаний о том, как меня поймали там в ловушку… Или Безликого? Две половины сознания причудливо перемешиваются, органично вплетаясь одна в другую. Знания и ненависть Безликого, цинизм и жестокая расчетливость Эша – что они дадут, слившись воедино? Я не знаю, да и какая разница. В этом безумном мире и не такое невозможное вплавляет себя в реальность, вызывая ужас и инстинктивный страх у людей, так и не понявших лежащее за гранью их узкого и спокойного мирка. Вся жизнь – игра, главное только быть не фигурой или картой, пусть даже и сильной, а игроком. Поймешь это отличие – перед тобой откроются новые горизонты. Не поймешь…
Я уже был у самого конца лестницы, когда ощутил резкий толчок. Нет, не физический, толчок резко высвободившейся силы. Похоже, святоши активировали один из сильнодействующих артефактов, хотя точно не уверен. Второй толчок, полностью идентичный предыдущему, сильно поколебал мою уверенность…
– Жертвы! Они приносят в жертву наименее полезных, суки… – раненым зверем взвыл Безликий. – Неужели у них был еще один жертвенник?
– Вряд ли. Сила выделяется очень неровно, скорее всего, режут просто так, на скорую руку. Ни жертвенника у них нет, ни грамотного ритуальщика, вот и занялись самодеятельностью.
– Хорошо, если так, – несколько успокоился Безликий. – Но все равно, поспеши, время сейчас явно работает не на нас. Сила, полученная в результате жертвоприношений, велика и может быть использована в различных целях. Хотя настоятель наверняка употребит ее, чтобы вырваться из столь негостеприимного места, каким стала для него собственная резиденция.

* * *

Зал, тот самый, где десять лет назад и закрутилась тугая спираль растянувшейся на целое десятилетие истории. Есть некоторый символизм в том, что главные участники вернулись на это место. Все возвращается на круги своя, не так ли? Различия в обстановке были, но настолько незначительные, что могло показаться, будто необратимая река времени специально сохранила небольшой участок в качестве обстановки для столь неординарной партии. Вместо каменного столба, к которому была прикована уже мертвая к тому времени ученица Безликого, центром внимания служил импровизированный жертвенник, вокруг которого уже валялось четыре трупа, а еще трое агнцев покорно и тупо ждали своей очереди на заклание.
Уродлива и извращенна та вера, в которой святыми и прочими образцами для подражания становятся не сильные духом герои, а покорные мученики, безропотно принимающие смерть. Что она может воспитать в душах тех, кто избрал ее? Силу, храбрость, гордый дух? Нет, такие качества не нужны для покорного стада, которым так легко управлять. А вот покорность, смирение, готовность всегда покорно бухнуться на колени перед своим богом – самое то для них.
Страх перед адскими муками, страх нарушить какую-либо из многочисленных и противоречивых заповедей, страх перед… СТРАХ! Именно он и является тем самым краеугольным камнем, на котором стояла и стоит эта вера, вера покорных рабов своего бога. Невольно вспоминаются слова из песни одного великого рок-певца, как нельзя более точно характеризующие мир адептов сей рабской веры:

Рабство!
Оно зажимает в тиски.
Рабство!
Оно травит ядом мозги.
Терпишь молча пинки дураков
И плодишь поколенья рабов,
Ты – раб страха!
Страшно!
Поколенья рабов строят мир.
Страшно!
Мир станет слепым и немым,
В центре мира – чугунный глупец,
На спине его – красный рубец.
Ты – раб страха!

Наконец-то на меня соизволили обратить внимание, а то я уж и скучать начал. Впрочем, для вызова интереса к собственной персоне мне пришлось самым банальным образом немного пострелять. Два «Штейер ТМП», компактных австрийских пистолета-пулемета, на славу поработали, проделав в трех агнцах, ждущих своей очереди на жертвенник, множество отверстий для дополнительной вентиляции внутренностей. Теперь нас в этом зале осталось всего лишь трое – я, настоятель и недопридушенно-недожаренный педерастический недомерок.
Настоятель был слишком занят ритуалом принесения в жертву, но достать его все равно было далеко не так легко – защитой он благоразумно не пренебрег. Но вот недомерок точно сейчас будет моим любимым поленом. Не люблю пидоров, есть у меня такое достоинство. Поняв, что его сейчас будут убивать, причем весьма болезненным способом, тот сначала попытался ударить меня пси-волной, но даже не смог найти истинную цель среди множества двойников. Надо было больше времени уделять совершенствованию в оккультных знаниях, а не участию в голубых забавах.
Взвизгнув тоненьким, почти ничем не отличающимся от женского голосом, он метнулся прочь, не подумав даже о том, что бежать в сущности и некуда. Так всегда и бывает – палач, наслаждающийся своей властью над беспомощными, почти всегда впадает в панику при встрече с тем, кто имеет силу и возможность оборвать нить его никчемной жизни.
Мне не потребовалось особых усилий, чтобы взять под контроль его сознание, к тому времени утонувшее в глубинах страха и паники. Помнится, я обещал убить эту тварь особо изощренным способом, но сейчас, увидев этого церковного иерарха столь жалким и ничтожным… Нет, мне не показалось, эта пародия на человека еще и наложила в штаны от избытка эмоций. Даже помереть достойно не могут, мрази! Я просто остановил ему сердце, он не заслуживал даже особо запоминающейся смерти. Не было никакого торжества, радости от мести, лишь бесконечная брезгливость и презрение. Это просто надо было сделать.
Что-то мешало мне сосредоточиться, отвлекая, мешая сосредоточиться. Ах да, маска, я же так и не снял ее! Не подумайте плохого, склерозом не страдаю, просто завертевшийся круговорот событий заставил напрочь забыть о такой мелкой детали. Срываю начавший мешать инструмент, уже выполнивший свою цель, словно пластырь с зажившей царапины – немного неприятно, но терпеть можно. И как раз в это самое мгновение настоятель, закончивший наконец жертвоприношение, повернувшись, впивается в меня взглядом.
Узнавание, проступающее через пласт прошедшего времени; понимание того, кто именно послужил причиной краха Ордена, и многого другого… Невозможно простыми словами выразить все те эмоции, что я прочел в обращенном на меня взоре. Лишь одно слово сорвалось с помертвевших губ:
– Безликий…
Он помнил все, старый хитрый лис, и великолепно понимал, что живым выбраться у него получится лишь в том случае, если он сможет уничтожить нас – двух его смертельных врагов из разных времен, волею случая оказавшихся в одном теле. Но все равно это был настоящий враг – умный, сильный и хитрый. Победа над таким запомнится надолго. Я чувствовал каждый камень монастыря, досконально изученный мною-Безликим за десятилетие, догадывался, что именно лучше всего поможет против настоятеля с его силой. Силой, полученной от жертвоприношения своих. Жертвы бывают разные, и получаемая от них мощь сильно разнится. Враг, зарезанный на алтаре, никогда не даст столько силы, сколько тот, кто добровольно туда отправился. А эти покорные овцы добровольно шли под нож.
Собранная настоятелем сила концентрировалась вокруг него, образуя мягко сияющую сферу. Казалось бы, мало ли подобного видел в жизни? Так, да не совсем – запас собранной в одном месте энергии просто поражал. И вся она сейчас использовалась, причем не на атакующие заклятья, а на прорыв в привычный настоятелю мир. Вполне логично, используй он ее для уничтожения нас с Безликим – и тогда долгое, очень долгое время он проведет, пытаясь выбраться отсюда. Выход же в реальный мир давал ему неплохие шансы, ведь далеко не факт, что там мы окажемся в одной точке. Вполне вероятно, что я вернусь в гостевые комнаты, а он в абсолютно другое место, исключительно по своему выбору.

* * *

Что же делать с этим проклятым настоятелем и с собранной им силой? Чтоб ему зонтик в одно место засунули, раскрыли и провернули тридцать три раза до характерного щелчка! От полного смятения чувств я даже попытался поднять зомби из набросанных вокруг тел. Получилось-то оно получилось, но толку вышло чуть. Управляемые мною мертвецы, разумеется, не смогли проникнуть сквозь сферу, распадаясь гниющими ошметками при первом прикосновении к ней.
Проклятое место! Место, где многие нашли смерть в жутких мучениях от рук «защитников веры». До сих пор каждый камень в этом зале пропитан эманациями их мук. Точно! Какой же я идиот!
– Безликий, – мой голос был переполнен одновременно радостью от найденного решения и опаской не успеть. – Обычными методами его защиту не сковырнешь, но кое-что сделать можно. Здесь сам воздух кричит от боли тех жертв, что сжигались, расчленялись, топились во имя их Ордена. Пусть он прочувствует на своей шкуре все то, что чувствовали они! Пропускать поток придется через себя. Знаю, будет погано, очень погано, но у нас шанс выдержать есть. А вот у него нет точно.
– Хорошо, мы попробуем, это действительно единственная возможность прикончить настоятеля сейчас. Но все равно риск очень велик.
Это понятно, но такова жизнь со всеми ее сложностями и непредсказуемыми поворотами. Лично я не мог предположить, что настоятель пустит под нож всех оставшихся своих клевретов. Интересно, как он собирается оправдываться в этом перед своим начальством? Впрочем, надеюсь, что эти оправдания услышат разве что в небесной канцелярии и не далее чем сегодня…
И тут все мысли словно оборвало потоком боли и страданий тех, кто умирал здесь в течение многих лет. Целительница, вся вина которой была в том, что она лечила не «во славу божию», а просто так. Ее задушили дымом. Некромант, пытавшийся опрокинуть могущество Ордена и натравивших на них орду зомби, поднятых с ближайших кладбищ… Его убивали долго, медленно опуская в бак с серной кислотой. Писатель, который не имел к оккультизму ни малейшего отношения, но раскрыл все те непотребства и извращения, что творились за наглухо закрытыми дверями монастыря… Сначала скупали и уничтожали написанные им книги, но убедившись в бесполезности этого занятия, уничтожили самого автора. Сожгли на костре из его собственных книг… И многие другие, не было ни сил, ни желания вычленять отдельные судьбы из общего потока.
Я чувствовал их боль, пронесенную сквозь время, но не ставшую менее жестокой. Дым костра, кислотные ожоги, нехватка воздуха, вонзающееся лезвие – все это проходило через меня и вгрызалось в настоятеля. Ему было гораздо хуже, ведь он был не ретранслятором потока боли, а получателем, и никакая защита не могла спасти от подобного. Мозг святоши разрывала на куски боль его собственных жертв, тех, кого его Орден «карал за отсутствие истинной веры», он уже не мог воспользоваться собранной силой, теряя контроль над разумом.
Но чары, подготовленные для выхода в реальность, были уже полностью сформированы, так почему бы мне самому не воспользоваться столь удачно подвернувшейся оказией? Последний штрих, своеобразный спусковой крючок сформировавшихся чар, и калейдоскоп красочных иллюзий пустился в бешеную пляску перед моими глазами…

* * *

Зал экзорцизмов. Альфа и омега, начало и конец этой растянувшейся на добрый десяток лет истории. Всего двое суток – тогда и сейчас, но как много событий оказалось спрессованы в них! Глядя на мир, нельзя не удивляться! Это так, а ведь сия фраза была отнесена ее автором к обычному, сугубо материальному миру. Так что же тогда говорить о перекрестках реальностей или ирреальностей, как правильнее было бы называть подобные места. Мир Тени-Безликого – мир Архитектора Кошмаров – один из наиболее невероятных с точки зрения обычного обывателя. Что же сейчас…
Серая хмарь, сменившая красочный фейерверк, рассеялась, и я обнаружил себя в том же зале, но с некоторыми изменениями в интерьере. Исчезли останки принесенных в жертву, испарился и сам импровизированный алтарь, только настоятель все так же присутствовал в помещении. Впрочем, никакой опасности он уже не представлял – жалкий безумец с выжженным мозгом, не выдержавшим потока чужих страданий и мук. Можно было уходить, вот только всегда надо выполнять данные клятвы. Пусть даже ты клялся самому себе, это не столь важно…
Рука скользнула во внутренний карман куртки, нащупывая там два ритуальных стилета в форме символа веры Ордена – те самые, что я извлек из глазниц своей подруги, убитой ими на алтаре во имя своего бога. Шипение рассекаемого воздуха, и вот они уже украшают собой глазницы безумца во исполнение моей клятвы. Теперь меня здесь ничего не задерживает, а значит, можно смело попрощаться со столь негостеприимным местом. Единственным, кто достоин был теплых слов – Безликий, но куда он запропастился, я сказать не мог.
Хотя… Как следует покопавшись в собственном сознании, я с несказанным удивлением обнаружил, что память его никуда не делась, заботливо сохраненная в такой хитрой штуке, как человеческий мозг. А может быть, и не только память, кто знает. Время покажет. В любом случае он оставил мне воистину царский подарок – знания о той магии, что изучал в течение всей своей жизни. Что же, прощай, Безликий, или до свидания, что гораздо более вероятно.
Выхожу из здания монастыря, оставляя за собой неразрешимую загадку для тех, кто придет сюда после – здание, полное трупов, и единственного выжившего безумца. Надеюсь, пришедшие церковники правильно поймут оставленное им послание, что холодной сталью уставится на них из мертвых глазниц жалкого сумасшедшего, когда-то бывшего настоятелем Ордена. Охота продолжится, и это непреложный факт. Пусть исчез Безликий, но на его место встану я, а после меня будут и другие. Ничто не может исчезнуть бесследно…

MISTERIUM ERRORUM, мир Архитектора Кошмаров – искажение любой реальности. Расслаивая видения духа, создавая обман всех привычных чувств, он являет чистоту истины.

Часть вторая. Цепные псы апокалипсиса

Пролог

В обширном зале, где нашлось бы место для многих десятков, сидели всего четверо – трое мужчин и одна женщина. Вот только эта четверка имела власть, силу, влияние. Оно распространялось не только на материальном, но и в мистическом плане. Последнее, кстати, и было их основной целью.
– Начнем наше собрание, – недовольно скривившись, произнес мужчина с постным лицом аскета. Он постоянно кутался в плащ, словно не мог согреться даже тут, в хорошо прогретом помещении. – К сожалению, хороших новостей у меня мало.
– А они вообще есть, эти хорошие новости? – подколол «председателя» внешне молодой парень с лицом, застывшим в вечной маске жестокого сатира. – Наши союзники разгромлены, им уже не оправиться от удара. Уничтожено руководство, главная база потеряла все свои важные свойства. Да и не захотят они туда возвращаться по доброй воле. Даже по злой не захотят, это я сразу чувствую.
– Горазд критиковать! Вот ты сам возвратился бы, храбрый мужчинка?
«Сатир» посмотрел на женщину так, словно она только что вылезла из смирительной рубашки.
– Милочка, я человек хоть и своеобразный, но не сумасшедший. Нет у меня никакого желания на собственном опыте узнать поближе то, что стало причиной смерти всех лидеров Ордена Лазурного Света. Не забывай, именно я со своими ассистентами был на их базе, где нашли только одного выжившего, да и то безумца.
Говоривший передернулся, вспоминая ауру полного безумия, окутывавшую вымершую базу Ордена. Еще большую опаску внушал полностью лишившийся разума настоятель монастыря, весело прыгавший меж трупов и играющий с частями тел. Вложенная магия не давала ему умереть, но и вернуть разум не получалось. Вообще, даже на короткое время.
Не помогла даже его собственная, оборудованная по последним веяниям алхимическая лаборатория. Возникла было мысль обратиться к практикующим некромантию, но увы… Специалистов высокого уровня в их организации не было, равно как и в союзных. Мастера смерти, способные справиться с подобной задачей, все были… врагами. Сомнительно, чтобы кто-то из них впал в безумие и счел нужным помочь своим врагам.
А тут еще эта… «Сатир» злобно посмотрел на женщину.
– Оставим лучше тему произошедшего там. Все равно нам еще не скоро удастся выяснить, чьих рук эта работа. К тому же даже из этого мы смогли извлечь пользу. Оставшиеся члены Ордена вынуждены работать на нас.
– Они работают во имя нашей общей цели! – взвился «председатель», чьи глаза горели неугасимым пламенем фанатизма. – Смерть их духовных отцов не сломит истинную веру. Они со смирением приняли тяжелый удар судьбы, но готовы служить нам, нашим небесным покровителям и владыкам.
– Теологические речи интересны мне, я полностью разделяю ваш пыл, великий магистр, – зашевелился маленький человек с невыразительным, каким-то серым лицом. – Но оставьте творческий экстаз для наших последователей, он более нужен им, нежели нам. Мы и так крепки в вере, иначе не сидели бы здесь.
– Да-да, вы вновь правы, брат мой.
– Благодарю. Я осмелюсь перейти к общей ситуации, если мне будет дозволено. Ситуация в нашем Ордене неоднозначная. Мы действительно получили новый приток сил, как верно заметил наш брат по вере. Они хоть и состояли в другом ордене, но теперь по сути превратились в одну из наших конгрегаций. Это хорошо.
– Что тогда плохо? – не выдержала женщина. – Позиции Ордена среди других подразделений Инквизиции крепки.
– Не о том речь, сестра. Кроме собратьев по вере есть и другие. Не соперники в делах духовных, а истинные враги. Если удар пал на ближайшего союзника – Орден Лазурного Света, – то кто поручится, что не мы станем следующей мишенью? Взять хотя бы вас и вынесенный заочно приговор. Ваши несомненные успехи в очищении грешных душ пришлись… не по нраву нашим врагам. Танцор, безумный некромант, лично готов приводить приговор в исполнение.
Женщину словно бы скрючило в припадке. Задрожали руки, ноги, изо рта вырвался утробный, нечеловеческий вой. Магистр протянул руку в ее сторону и скороговоркой произнес малопонятную фразу – упрощенный вариант ритуала успокоения. С трудом, но все же помогло – дыхание стало более ровным, конечности также перестали ходить ходуном.
Приговор… Он был вынесен ей не столь давно, но назвать его раздутым из ничего язык бы не повернулся. Эта женщина с высоким положением в Инквизиции в последние годы приобрела известность благодаря созданию новых, изощренных и длительных пыточных ритуалов. «Молот ведьм» – это классическое руководство, мог тихо отползать в кусты и прикидываться ветошью. Достижения этой женщины были высоко ценимы в Инквизиции, но вот сообщество оккультистов другого толка… Почему-то они принципиально не признавали пытки ради «исправления грешников» и просто в удовольствие. Этого сестра Ордена никак не могла понять.
Понять не могла, но боялась. Танцор специально выискивал всех палачей Инквизиции, поджидал момента, когда охрана вокруг них будет хоть чуть послабее, и… выполнял приговор. Деловито, бесстрастно, словно это было противной, но необходимой работой.
– Ты испугал ее, брат. Можно ли было обойтись без этого?
– Нельзя, о магистр, – склонился в поклоне серый. – Я хотел дать понять, что угроза велика. Жить в вечном страхе, который помешает нашей сестре полностью отдаваться делам Ордена – не самая лучшая перспектива. Уничтожение Ордена Лазурного Света, приговор одной из нас, общая активность врагов веры в ближних регионах… Нам необходимо принимать экстренные меры. Рано нам, братья, примерять мученический венец.
Да, рисковать своим здоровьем, а тем более готовиться к смерти, тут не хотел никто. Инквизиторы высших рангов вообще не любили какой-то риск относительно любимых себя. Даже фанатизм был… своеобразным. Безоглядно возложить себя на костер – это к посвященным нижних степеней, у которых не было ни единого шанса подняться на следующие ступени пирамиды. Туда, где царили жажда власти над душами, денег, широчайшего спектра запретных удовольствий.
Магистр пуще всего прочего любил созерцать сотни коленопреклоненных неофитов, ощущать волны специфической энергии, исходящие от смиренной, покорной ему толпы. «Серого» интересовали деньги, а заодно и получение чего-то полезного путем шантажа. Кого? Не было особой разницы – слабые местечки были почти у каждого.
Единственная среди четверки женщина видела смысл жизни даже не столько в пытках провинившихся и просто как бы «грешников», но и в удовольствиях на грани и за ней. «Сатир» же… был наиболее сложен. Исследователь, в поисках силы забирающийся порой в такие дали, что прежние знакомые по делам оккультным плевались при одном упоминании его прежнего имени. Прежнего, потому как его обладатель считался мертвым. Давно уже считался. Да и в Инквизицию его занесло по причине тщательного заметания следов.
В общем, все четверо, составляющие верхушку этого подразделения Инквизиции, были существами своеобразными, далекими от портрета рядового инквизитора. Все как обычно, в этом тоже не было ничего особенного. Кажущееся, оно отнюдь не есть естественное.
– Что предлагаешь? – не стал миндальничать «сатир». Он всегда предпочитал не откладывать дело в долгий ящик, не топить смысл в витиеватых кружевах псевдорелигиозного толка. – Если я правильно понимаю, мы следующие на очереди. Особенно вот эта девица. Если даже избавимся от нее, всех проблем не решит.
– Брат мой… Ты ведешь богохульные речи.
– Ой, почтенный магистр, тут все свои, чужие за дверями и заклятьями остались. Я не питаю к нашей «сестре», – это слово было особо выделено «сатиром», – никаких нежных чувств. Есть лишь целесообразность. Нам от нее не избавиться. Высшее руководство не поймет, да и интерес врагов не убавится. Нужно придумать что-то, позволяющее отвлечь внимание от нас. Например, натравить врагов веры на кого-то третьего, не на нас. И я думаю, кое-кто в этом поможет.
Поймавший пристальный взгляд своего собрата, серый заерзал, стремясь вновь остаться в тени. Его раздражало любое внимание к своей персоне, весь комфорт мигом уходил, оставляя этого не самого слабого мага-инквизитора наедине со столь нелюбимым окружающим миром. Но сейчас внимание ему было необходимо, приходилось мириться со сложностями.
– Почтенный магистр, брат мой, сестра… Сердце мое разрывается от горечи слов, что я должен высказать. Но одним нам будет чрезвычайно сложно вывести утлый челн истинной веры в бушующее море. И нет греха в том, если мы используем силу иных, пусть и не дружественных нам созданий. А они могут, готовы помочь, пусть и из неведомых мне мотивов.
– Цель во имя торжества нашего Ордена может быть оправдана любыми средствами ее достижения…
– Мне тем более безразлично, магистр. Наша «приговоренная» и вовсе готова в любую щель закопаться, только б избежать последнего танца с известным ей некромантом. Интересуют лишь условия союзников, которые они нам непременно выдвинут, да цели, что достигнем в результате соглашения мы. Вот пускай наш хитрый, пронырливый брат и расскажет про все про это.
– Нам дадут силу, собратья мои… Без невыполнимых условий. Наоборот, предоставят шанс возвыситься над остальными.
Остальные трое недоверчиво посматривали в сторону серого. Больно уж заманчивая перспектива вырисовывалась. Инквизиторы дураками не были, хорошо помнили, где обычно лежит бесплатный сыр. Да и в симпатиях к лицам данайской национальности также не были замечены.
– И что же это будет? – покосился в сторону говорившего «сатир». – Мягко стелешь, только боюсь, что внутри иглы.
– Не беспокойся, брат мой. Нам предлагают подобрать этому миру новую одежду под названием апокалипсис.
Удар кувалдой по голове. Только такая метафора была способна хоть как-то описать ощущение, обрушившееся на лидеров Ордена. И тем более зловеще выглядела улыбка, медленно, но верно расплывавшаяся по аскетичному лицу магистра…

Глава 1. Неожиданный гость

На первый взгляд это была обычная, ничем не выделяющаяся квартира в не самом престижном районе города. Даже самый внимательный наблюдатель не смог бы найти в ней ничего выходящего за рамки обыденности. А вместе с тем квартира была полна тайн и загадок, нужно было лишь суметь открыть ее настоящий, истинный вид. Только заветным ключиком служила магия, о которой в нашем мире слышали все, но подавляющее большинство считало всего лишь байкой, пригодной исключительно для книг, фильмов и выманивания денег из доверчивых простаков. Чушь, верящие в которую достойны лишь сожаления… Они добровольно замкнули себя в узеньких рамках чистого материализма, слегка разбавленного религиозными догмами о недопущении оккультизма во всех проявлениях, добровольно отказавшись от широчайших перспектив. Пусть и не они сами, а их не столь уж и далекие предки – лично я не вижу в этом особой разницы. «Дети не должны отвечать за родителей!» – скажете вы. И будете абсолютно правы. Однако точно так же, как сыновья прокутившего свое состояние миллионера должны с нуля возрождать потерянное своим папашей, так и потомки отказавшихся от магии должны заново прогрызать дорогу на полном трудностей пути изучения оккультных наук. Впрочем, ну их всех в далекие и туманные дали.
Однако квартира, оборудованная Безликим под свое тайное логово, была замаскирована от постороннего внимания весьма изящным и оригинальным способом. Она существовала несколько в стороне от обычной, повседневной реальности, парадоксальным образом находясь в одной области с другой квартирой – самой обычной, в которой жили люди. Жили уже много лет, не догадываясь, что не они одни являются хозяевами помещения. Ничего не скажешь, идея, посетившая однажды Безликого, оказалась достойной немедленного исполнения. И действительно, как тайное логово такая квартира была почти идеальна. Можно было не показываться там много лет и при этом не беспокоиться о том, что кто-то обнаружит отсутствие хозяина или местные власти поднимут шум и гам из-за не внесенной вовремя квартплаты.
Единственным маленьким неудобством жизни в ней было то, что перед входом в квартиру или выходом оттуда необходимо было проверить, не стоит ли кто на лестничной площадке. Ведь появление незнакомца вызвало бы ненужные сплетни и подозрения, особенно если человек на лестничной площадке оказался бы из тех, кто жил в этой самой квартире на законных основаниях. Рехнулся бы, болезный, от изумления, или галопом побежал бы в правоохранительные органы жаловаться на появление из его квартиры неизвестного субъекта. Но недостаток настолько мелкий, что и особого внимания не заслуживает. Во избежание ненужных проблем достаточно простейшего отвода глаз, и все, никаких сложностей больше нет.
В общем, хорошая квартира досталась мне от Безликого, так сказать, в наследство. За те десять лет, что она простояла пустой, в ней не изменилось ровным счетом ничего. Для кого-то это может показаться странным, но на самом деле все вполне естественно. Разумеется, если руководствоваться логикой, в которую входят знания о магической составляющей мира. Дело в том, что время в таких искусственно созданных кусочках пространства понятие весьма относительное, оно или есть, или нет. Проще говоря, время здесь существует лишь тогда, когда в помещении кто-либо находится, в противном же случае этот маленький кусочек созданной Безликим псевдореальности как бы переходит в режим консервации.
Впрочем, объяснить это терминами простого человеческого языка практически нереально, да и сам я еще не совсем разобрался в природе этого странного явления. Хоть и досталась мне память Безликого, но это вовсе не означает, что я полностью приобрел все его возможности. Да и знания, доставшиеся от него, порой зияли существенными пробелами. Кто знает, с чем это связано – может, с тем, что мой мозг оказался не в состоянии усвоить весь объем информации. Однако вполне вероятно и предположение о потере части памяти самим Безликим во время его перехода в бестелесное состояние. Ну да ладно, в конце концов, в принципах, согласно которым существует квартира, можно разобраться и позднее, а пока мне вполне хватает знаний о том, как ее использовать. Практика без теории, если и в данной ситуации можно так выразиться.
Первый раз я появился здесь неделю назад, мне просто жизненно необходимо было залечь на дно после той веселой заварушки внутри монастырских стен. Уничтоженная там верхушка Ордена Лазурного Света не могла не навлечь на мою голову множества опасных для жизни проблем. Ведь, во-первых, Орден не был уничтожен целиком, он был всего лишь обезглавлен; а во-вторых, у него имелись многочисленные союзники, обладающие значительными силами и хорошо отлаженными системами поиска и уничтожения неугодных. Так что в любом случае за мной начнется охота, это непреложный факт, отрицать который мог лишь не шибко умный человек. Конечно, в монастыре не осталось ни одного свидетеля – безумец, ранее бывший настоятелем, не в счет, – да и большая часть трупов осталась в смещенной реальности, но и по оставшимся следам вычислить мою персону довольно просто.
Имеется и еще один неприятный фактор – наличие в магическом фоне внутри монастыря отчетливых следов той во многом уникальной магии, которую использовал Безликий. Если они не сочтут это за случайность и сумеют связать произошедшее с мертвым, по их мнению, магом, то интенсивность поисков не просто возрастет, она примет просто ужасающий характер. Сам Безликий еще мог что-то противопоставить столь опасной угрозе, я же, в настоящее время являющийся всего лишь его слабым подобием, не могу рассчитывать на успех. Один не могу… Значит, необходимо в срочном порядке выходить на прежних союзников Безликого, чтобы воспользоваться их поддержкой. Часть из них вполне можно было считать друзьями мага, для других же скорее подходило определение «союзник». Однако и те и другие обладали внушающими уважение возможностями и были вполне способны помочь мне, а точнее, Безликому, в трудной ситуации.
Беспокоиться же о том, что они не опознают во мне Безликого, я даже не собирался. Почти полная память, доставшаяся от него в качестве прощального подарка, возможность использовать его ни с чем не сравнимую магию – все это гарантировало то, что они увидят во мне именно Безликого. А облик… Внешность не играла тут ни малейшей роли, он мог долгие годы носить одно и то же лицо, а порой менял их чуть ли не каждый день в зависимости от настроения. Все те, кто его знал, привыкли распознавать приятеля не по внешнему виду, а по окружающему магическому фону. С этим же отличительным признаком у меня все было в порядке, разве что интенсивность вышеупомянутого фона была значительно ниже. Впрочем, тому имелось весьма убедительное объяснение, достаточно было лишь кратко рассказать, каким образом Безликому, то есть мне, удалось выжить после произошедшего десять лет тому назад. На это идеально списывалось то, что мои возможности несколько ослабели и теперь требуется некоторое время на восстановление. Скушают и не поморщатся, в жизни и не такое случалось. Тем более некоторые из давних знакомых получали от меня не в пример более серьезную помощь.
М-да, не первый раз уже замечаю, что все меньше разделяю себя и Безликого, словно бы воспринимая два сознания как части единого целого, некогда разделенные, а теперь постепенно соединяющиеся. Это чувство не прошло и после того, как сам Безликий растворился в неизвестности. Вроде бы растворился, а возможно, просто проник внутрь моего сознания, не захватчиком, неким симбионтом. Ведь я не перестаю чувствовать себя прежним, тем же парнем по прозвищу Эш (Пепел), оккультистом-любителем – но к моей личности добавляются, надстраиваются новые, доселе не принадлежащие мне черты. Немного новая оценка окружающей действительности, иной взгляд на людей, гораздо более присущий не юнцу, а долго живущему и много повидавшему человеку с довольно циничным отношением к миру. Впрочем, тут и у меня прежнего было много общего с Безликим, просто теперь я, похоже, избавился от излишней эмоциональности в оценках, свойственной молодости. Немного жалко, но тут уж ничего не поделаешь – слияние двух сознаний порой дает непредсказуемые результаты.
А это уже прорезалась мысль, более свойственная не мне прежнему, а другой, новой половине сознания. Головоломка, однако, причем решения у нее нет в принципе, да и не нужно оно – без него жить значительно интересней.
Возвращаясь же к восстановлению контактов с союзниками, могу сказать, что разработанный еще несколько десятков лет назад способ оставался актуальным и по сей день. Достаточно было просто подать объявление в одну из нескольких наиболее распространенных газет, где в иносказательной форме назначить встречу. Без времени и адреса, договоренность об этом была достигнута уже давно. В моем случае местом встречи являлась как раз эта квартира, время же в поданном объявлении точно не оговаривалось. Тем самым я намекал, что встреча нужна срочно и можно появляться в любое время суток.
Подав объявление во все мало-мальски известные в городе газеты, я решил вернуться в квартиру и для пущей надежности не особо появляться вне ее. Посижу тут до тех пор, пока волна поисков хоть немного не схлынет, или же до того времени, пока на объявление не откликнутся. Кто именно? Тут я ничего не мог сказать, слишком многое способно было измениться за прошедшее десятилетие. Некоторые могли давно уехать из города, другие же, напротив, решить поселиться именно здесь. Кроме того, все мы не застрахованы от неблагоприятного исхода, как это ни печально. Но в любом случае придет кто-то из прежних, известных мне. Подождем, а там и посмотрим.

* * *

Звонок в дверь раздался, когда я сидел за экраном новейшего, свежекупленного компьютера, скрупулезно отслеживая через сеть, какие последствия имела недавняя заварушка в монастыре. Рука автоматически потянулась к лежащему рядом пистолету, да и атакующее заклятие начало было формироваться. Стоп, отставить подозрения! Я вспомнил, что незваные гости стучать в дверь, собственно, и не будут. Нет ее для них, не существует как объекта. А вот выяснить, кто там в гости пожаловал, это необходимо. Короткий зондирующий импульс, и в ответ пришло ощущение только что разрытой могилы и запахи морга. Мать же вашу, ну почему на меня еще и это свалилось?! Танцор, психопат хренов!
Однако никуда не денешься, раз уж позвал, то придется разговаривать. Я в медленном темпе поплелся к двери, а в голове тем временем стремительно проносились воспоминания Безликого относительно этого весьма оригинального и слабо предсказуемого мага. Некромант, довольно глубоко проникший в тайны изучаемой им оккультной школы, и одновременно полнейший психопат. Стоит заметить, что он не всегда был таким… малопредсказуемым. Крышу у него снесло только после длительного пребывания в гостях у господ инквизиторов. Два месяца непрерывных изощреннейших пыток могли бы убить или же окончательно свести с ума практически всех, но он ухитрился не только выжить, а еще и сбежать. До сих пор никому из его приятелей не известно, каким образом некроманту удалось прорваться сквозь охрану, казавшуюся инквизиторам столь надежной.
Танцора нельзя было не уважать – он не ограничился побегом из застенков Инквизиции, но и сумел отомстить. Отомстить страшно, жестоко и показательно, в лучшем стиле тех, живших многие века назад великих мистиков и оккультистов. Не буду слишком вдаваться в события давно минувших дней, упомяну лишь, что поднятые Танцором из могил мертвецы самым банальным образом сожрали всех инквизиторов, составляющих в тот момент обслуживающий персонал церковной тюрьмы. И над всей этой фантасмагоричной картиной раздавался безумный смех свихнувшегося Танцора, кружащегося в танце с зомби, созданным из главного палача застенков Инквизиции.
Именно с тех пор мозг Танцора завис на грани между относительным разумом и полным безумием, временами сдвигаясь то в одну, то в другую сторону. Кстати, после случившегося с ним некромант решил как можно реже высовываться за пределы тех мест, где он чувствовал себя почти неуязвимым. Проще говоря, окончательно переселился в подземный лабиринт, широко раскинувшийся под столицей. Старые, забытые всеми захоронения, эманации страдания и смерти делали его очень сильным в этих местах. Инквизиция знала о том, где Танцор устроил свое логово, но вот наведаться туда что-то не собиралась. Тому было много причин, и мертвые охранники подземелий были далеко не самой весомой. Добавлю лишь, что сила Танцора заметно увеличилась после его пребывания в лапах палачей. Порой среди понимающих в этом людей мелькала мысль: «Танцор лишь по инерции считает себя живым, на самом же деле он умер еще тогда. Ему просто забыли сказать об этом. Или сказали, да он не поверил».
Шутка, конечно, но в ней есть значительная доля истины. После всего пережитого Танцор стал еще ближе к пониманию истинной сути смерти, а следовательно, и основанной на ней некромантии. И все же, что заставило его вылезти из своей норы? По разного рода мелочам он сам не пожелает покинуть уютное логово, скорее пошлет кого-то из подручных, а то и хорошо выделанного мертвеца. Того, которого простые люди ни за что не отличат от живого человека.
Загадка… Особо хорошими друзьями мы с ним никогда не были, общались больше по необходимости. Так сказать, взаимодополняли достоинства используемых областей магии.
Все эти воспоминания Безликого пронеслись в моем сознании всего за несколько секунд, понадобившихся, чтобы дойти до двери и открыть ее перед гостем. Гостями… Если их можно так назвать, поскольку Танцор явился в сопровождении двух охранников-зомби. Эстет, мать его! Надо признаться, я очень плохо выношу присутствие зомби поблизости от себя, хотя и владею азами некромантии. Самыми начальными азами, тут я уступлю самому бесталанному из учеников Танцора, в чем нисколько не стыжусь признаться.
– Ну, здравствуй, коллекционер дохлятины, – поприветствовал я Танцора. – Давненько не виделись.
– И тебя туда же, непонятное существо, зависшее на грани реальности, – мой собеседник тоже не полез в карман за подходящим выражением. – Грешным делом я подумал, что ты помер с десяток лет назад. Сам должен понимать, исчез так неожиданно, словно сквозь землю провалился, твоя ученица тоже. Вот большинство наших и решило, что церковники все-таки добрались до тебя, – говоря это, Танцор дергался, как эпилептик во время припадка. – Да, кстати, что это мы в коридоре стоим, может, все же пройдем внутрь твоей квартирки?
– Без проблем, – согласился я. – Только будь так любезен, оставь свою, если так можно выразиться, свиту в прихожей. Страсть как не люблю, когда мой дом превращается в филиал морга.
Безумный некромант гомерически захохотал и закружился волчком в отдаленном подобии танца. Черный, сшитый из человеческой кожи плащ, казался живым существом, слившимся со своим хозяином в завораживающем ритме. Где-то рядом уже послышался сухой стук кастаньет, сплетенных из костей многочисленных жертв Танцора.
– Успокойся, приятель, – поспешил я успокоить мага, вознамерившегося устроить в моей квартире один из самых опасных ритуалов некромантии – «пляску смерти». – Здесь нет никого из твоих врагов. И вообще, не вздумай разносить мою квартиру, она мне еще пригодится.
– А? Что такое? – Танцор внезапно прекратил свое головокружительное вращение и замер в довольно замысловатой позе. Огонек безумия в его глазах постепенно угасал. – Опять меня занесло немного не туда? Ну, тогда извини.
– Извиняю, все равно тебя не переделаешь, – обреченно вздохнул я. – Проходи в зал, там и поговорим.
– Стоять и охранять! – рявкнул некромант своим зомби, после чего проследовал в предложенном направлении.
Вот именно из-за таких припадков безумия я и не стремился к общению с этим конкретным магом. Впрочем, после каждого из них он на время становится практически полностью вменяемым, и даже не порывается пуститься в пляс в самый неподходящий момент. Хотя кто из нас, сохранивших оккультные знания, может сказать о себе, что находится в полном здравии с точки зрения простых людей? Уж точно не я-Безликий – причудливый сплав двух сознаний…
– Хорошая машинка, – заметил Танцор, взглянув на продолжавший работать компьютер. – Все так же стараешься идти в ногу со стремительно набирающим обороты прогрессом?
– Жизнь такая, поневоле приходится быть в курсе.
– Согласен, – не слишком охотно подтвердил некромант. – Даже мне пришлось освоить эту жужжащую консервную банку. Не люблю я всю эту технику, но кое-что мне тем не менее понравилось.
– Возможность слушать музыку, не так ли? – зная о том, что Танцор был заядлым меломаном, я скорее утверждал, чем спрашивал.
Тот лишь развел руками, показывая, что вопрос в общем-то риторический. Естественно, для такого ценителя музыки современный компьютер был просто манной небесной, извиняюсь за церковное выражение. Мимоходом пробежавшись по содержимому жесткого диска и разочарованно хмыкнув при виде нескольких закрытых для постороннего взгляда разделов, Танцор резко развернулся и вкрадчиво поинтересовался:
– Послушай, Безликий, а собственно, где ты пропадал все эти десять лет, и что за неприятности стряслись, раз ты решил обратиться за помощью? А запропал ты капитально, раз использовал для связи способ, вышедший из обращения уже лет около пяти.
– Хочешь услышать всю историю? – Дождавшись утвердительного кивка, я продолжил: – Хорошо, только заранее предупреждаю – рассказ будет довольно долгим.
Вот и пришлось выложить Танцору всю эпопею с Орденом Лазурного Света, естественно, несколько ее подкорректировав. По моей версии выходило так, что я (то есть Безликий) просто воспользовался телом случайного человека. Ну, и еще несколько мелких моментов пришлось изложить несколько в ином ракурсе – в конце концов, не стоит рассказывать весьма малопредсказуемому магу вещи, могущие тебе же и навредить. Крыша-то у Танцора порой съезжает капитально, и с этим согласны абсолютно все знающие его, включая друзей и учеников самого некроманта.
Со всем вниманием выслушав меня, некромант, казалось, впал в глубокие раздумья. И действительно, тут было над чем поразмыслить, таких оригинальных событий не случалось уже давненько.
– Так вот отчего так засуетился Орден Лазурного Света, да и их дружки всех мастей, – с веселым удивлением в голосе заметил Танцор. – То есть практически вся их верхушка уничтожена, а вдобавок и некоторое количество рядовых членов. Это есть весьма хорошо для всех нас! Стоит подумать над тем, чтобы окончательно добить Орден. Хотя появились слухи, что они затаились под крылышком еще одной подобной организации, но точно не скажу.
– Мысль, конечно, дельная, только не стоит рассчитывать на то, что уничтожение одной из структур Инквизиции сильно ослабит всю их организацию. Слишком уж они многочисленны…
– Да я и не питаю радужных иллюзий, – раздраженно фыркнул некромант. – В конце концов, мы с тобой давно уже вышли из возраста, когда мир видится сквозь призму юношеского романтизма и идеализма. Есть мы, и есть наши враги, с которыми надо бороться по мере сил и возможностей. Порой и вовсе сверх того. Вот такая простая и суровая правда жизни. Однако сейчас я хочу поговорить с тобой на совсем иную тему.
– Это какую?
– Понимаешь ли, образовалась одна проблема, которая как нельзя ближе именно к твоим знаниям и способностям. Мы тут ломали головы, кому можно поручить такое специфическое задание. У некоторых вообще появилась идея жребий бросить, до того ситуация неоднозначная сложилась. И тут вдруг в пределах досягаемости объявляется наш старый приятель, для которого измененные состояния реальности не дикая экзотика, а самая что ни на есть обыденность.
Что тут сказать, давненько мне не приходилось удивляться до такой степени. Только успел подать весточку с просьбой о помощи, как появляется какой-то хрен с бугра, то есть, извиняюсь, некромант из подземелий, и обрушивает на мою голову предложение «заняться очередной проблемкой как раз по специальности».
– Танцор, а ты точно сейчас во вменяемом состоянии? Я ведь тебе говорил, что сейчас далеко не в лучшей форме. Мне восстановиться надо, а это процесс довольно долгий. Вдобавок и идущие по следу инквизиторы, которые постараются приложить все силы к тому, чтобы виновник смерти Ордена попал в их загребущие лапы.
– Послушай, Безликий, я понимаю твое состояние, но не я это придумал, – некромант выглядел несколько виноватым и смущенным, что для него было вовсе нехарактерным. – Личный приказ Координатора.
Ничего себе! Координатор, самый, пожалуй, могучий из ныне живущих оккультистов, вдруг решил обратить свое внимание на какую-то проблему. Это означает лишь одно – ситуация перегрелась и уже дымится, на мелочи он в принципе не обращает ни малейшего внимания. Но есть один аспект, который вызывает некоторое недопонимание с моей стороны…
– Координатор, говоришь. Что ж, допускаю такой вариант. Но откуда ему знать о том, что я вновь в игре?
– А он не имел в виду конкретно твою персону. Изначально. Зато когда я связался с ним и доложил о твоем возможном возвращении, то он был весьма обрадован таким поворотом дела. Ну так как, согласен поработать по личному заданию Координатора?
– Куда ж денешься, коли столь уважаемая персона просит, – цинично усмехнулся я. – Считай, что согласие получено, и можешь излагать суть поставленной задачи.

Глава 2. И не менее неожиданное поручение

Несмотря на полученное от меня согласие вплотную заняться неизвестной пока еще работой, Танцор все никак не решался начать разговор о сути предстоящего мне дела. Похоже, сложившаяся к настоящему моменту ситуация была явно не в нашу пользу. Обидно, досадно, но ладно. Лично мне не привыкать выбираться из самых безнадежных с первого взгляда ситуаций.
– Ты ведь сталкивался с зонами, полностью закрытыми для посторонних? – собеседник скорее утверждал, чем спрашивал. – Так вот, именно такая аномалия и возникла шесть дней назад, накрыв собой один не слишком большой город.
– Ну, накрыла и накрыла, нам до этого какое дело? И чего всполошился Координатор? – спросил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не послать Танцора на хутор бабочек ловить. – Мало ли кто решил с магией поэкспериментировать? Такие случаи периодами чуть ли не каждую неделю возникали. Разумеется, следить за этой областью нужно, вопросов нет, но вот спешить явно не стоит. Так что мой туда визит вполне может быть перенесен на недельку-другую. А съездить надо непременно, очень уж интересно, кто это балуется с пересечением реальностей?
– Представь себе, Координатора это также заинтересовало, но далеко не в первую очередь. Понимаешь ли, он чувствует, что внутри этой закрытой зоны таится некая угроза, которая даже у него вызывает иррациональный страх.
– Страх?! У Координатора?!
Такое заявление некроманта заставило меня с ходу пересмотреть свое отношение ко всему услышанному ранее. Координатор всегда отличался практически полным отсутствием эмоций независимо от складывающейся вокруг него ситуации. Даже во времена самых ожесточенных боев с Инквизицией, когда стоял вопрос о том, сумеем ли мы удержаться в этом мире или придется уходить на перекрестки реальностей в надежде вернуться и отомстить… И в то тяжелое время он не позволил ни малейшей тени сомнения проникнуть сквозь непроницаемую броню уверенности в успехе нашего дела. А тут ни с того ни с сего этот воистину легендарный маг признается в необъяснимом страхе перед чем-то неопределенным.
Парадоксально, но факт. К тому же я был неплохо осведомлен о способности Координатора практически мгновенно, на интуитивном уровне, прогнозировать несколько вариантов вероятного развития событий. Простой человек с легкостью принял бы его за ясновидца, предсказателя будущего. Мы, маги, хоть и знали о невозможности увидеть грядущее, все равно отдавали должное его таланту, неоднократно выручавшему многих из трудных ситуаций. Вот и сейчас он наверняка почуял что-то донельзя опасное, но просто не был в состоянии объяснить причины беспокойства.
– Если Координатор забеспокоился сразу же после образования аномальной зоны, то были ли попытки выяснить, в чем там, собственно, дело? – задал я вполне обоснованный вопрос.
– Были, чтоб им пусто было, этим попыткам, – яростно прошипел Танцор. – На следующий же день туда отправили Призрака, лучшего шпиона, которого только мог разыскать Координатор. Его снабдили таким шикарным набором артефактов, что он должен был разузнать все и вся без особых проблем, причем ни разу не столкнувшись с вероятным врагом.
– И что же он сумел выяснить?
– Это нам узнать не удалось, Призрак хоть и сумел вырваться из зоны, каким-то чудом проломив барьер, ограждающий ее от внешнего мира, но находится сейчас не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы, – пальцы Танцора нервно выбивали на столешнице ритм похоронного марша. – Наблюдатели, остававшиеся вне зоны, сразу же засекли пробой изнутри и мгновенно помчались к тому месту, где и обнаружили Призрака. Мало того что он был скорее мертв, чем жив, так его организм подвергся мощнейшему влиянию трансформирующей магии не до конца понятной нам природы. Только по артефактам и энергетическому фону опознали, так как в сознание он не приходил, несмотря на потуги целителя. Координатор до сих пор с ним возится, пытаясь привести в дееспособное состояние. К сожалению, слишком уж мощным оказалось магическое поражение, возни еще минимум на пару недель. А у нас их просто нет, не можем мы терять столько времени, ожидая, что Призрак возможно вспомнит увиденное внутри зоны.
– То есть попасть внутрь зоны можно легко, а вот выйти – уже серьезная проблема? – В ответ на мое предположение некромант лишь коротко буркнул что-то утвердительное. – Да еще и магические воздействия неопределенного вида, не совсем свойственные нашему миру. Ну, тогда это действительно по моей части. Скорее всего, внутри зоны находится пробой в иную реальность, а поставленный барьер служит для того, чтобы временно закрыть доступ внутрь.
Танцор возмущенно фыркнул, ему явно что-то не понравилось в моих рассуждениях. Впрочем, скрывать это он и не собирался, прямо заявив:
– Ты каким местом меня слушал? Никаких проблем по входу внутрь зоны нет, а вот выйти оттуда удалось одному Призраку, да и то в весьма паршивом состоянии, как физическом, так и душевном.
– Возможно, я не совсем корректно выразился. Понимаешь ли, принцип «всех впускать, никого не выпускать» сам по себе служит достаточным мотивом для того, чтобы любопытствующие не совались внутрь. Кроме того, они как бы бравируют своей мощью. Дескать, заходите на здоровье, а вот выйти мы вам не позволим. Согласись, что с нашей стороны неразумно будет посылать в неизвестность сильную боевую группу, особенно после возвращения Призрака. Подтверждением этого служит и инициатива Координатора отправить туда меня, опять же без поддержки. Все разумно и логично, но вполне возможно, именно таких действий и ожидают от нас неизвестные пока хозяева зоны. – Немного помолчав, я задал еще один уточняющий вопрос: – Кстати, ты упомянул, что выйти из зоны удалось только Призраку. Значит, были и другие попытки прояснить ситуацию?
– Да. Спустя день после возвращения Призрака я и Серый Дракон послали туда по одному из своих учеников, на скорую руку подготовив их к работе в паре друг с другом. Было высказано предположение, что некромантия и демонология будут наиболее эффективны против неизвестной угрозы.
– И они не вернулись?
– Ни один из них, – вздохнул Танцор. – Но я не исключаю и того, что они могут быть живы.
– Причины, по которым ты все еще надеешься вытащить их оттуда?
– На шее у моего ученика висит один амулет моей собственной конструкции, показывающий местоположение объекта, на котором находится. Пару раз мне удалось засечь его сигналы, свидетельствующие о том, что носитель амулета жив и к тому же меняет свое местонахождение внутри зоны. Я пошел бы в зону и сам, но мои шансы очень невелики. Так что все надежды наших ребят, запертых внутри зоны, связаны с тобой.
Вот и он, козырной туз в рукаве Танцора… Пока есть хоть ничтожная вероятность того, что внутри зоны находится кто-то из наших, я просто не могу не сделать все от меня зависящее, чтобы вытащить ребят из очень серьезных неприятностей. Нас ведь слишком мало, с какой стороны ни посмотреть. Любая смерть, пусть самого малоспособного из учеников – довольно чувствительный укол по сообществу. Умри тот же самый Танцор, с которым у меня далеко не идиллические отношения, и из нашего мира уйдет небольшая часть знания о некромантии. Пусть не безвозвратно, но его ученикам потребуется не одно десятилетие, чтобы подняться хотя бы на уровень своего учителя, не говоря уж о том, чтобы подняться на ступень выше. По той же причине и сам Координатор, известный практически полным отсутствием эмоций, лично занялся лечением Призрака. Все мы просто вынуждены держаться вместе, несмотря на то что большинство из нас, магов, по своей натуре крайние индивидуалисты, одинокие волки.
Понимаю и Танцора, который весь на нервах из-за беспокойства за судьбу запропавшего ученика. Вон, сидит, и угол рта от нервного тика дергается. Никаких сомнений относительно того, что он и сам бы отправился вытаскивать ученика, да только великолепно понимает – я с этой задачей справлюсь на порядок лучше. Ну что, скажите на милость, некромант может понять в принципах, по которым существуют и действуют места, так или иначе связанные с иными реальностями? Да абсолютно ничего он в них не поймет, слишком уж противоположны магия, изучающая все проявления смерти, и странная порой даже для меня оккультная составляющая переплетающихся друг с другом реальностей. К чему Координатору вздумалось послать туда некроманта?
Хотя если вспомнить, что в паре с ним шел демонолог, то такой тандем не лишен определенных преимуществ. Скорее всего, в задачу некроманта входило поднятие парочки жителей города, оказавшегося внутри зоны (в том, что они мертвы, сомневаться не стоило), и создание, в случае необходимости, отряда мертвецов в качестве отряда прикрытия. Демонолог же, как привыкший работать с существами из иных миров, вполне способен был уловить особенности магии, использованной для создания всего этого аномального образования. Наверняка исходный план был именно таков, вот только что-то не заладилось.

* * *

Впрочем, предположений можно выстроить сколько угодно, а вот проверить их истинность все равно удастся, только попав внутрь зоны. А с этим откладывать явно не стоит. Чем скорее я туда попаду, тем выше вероятность благоприятного исхода. Такова уж сущность подобных мест – чем дольше они подвержены влиянию чужих реальностей, тем сложнее вернуть все в первоначальное состояние.
– Когда я смогу отправиться туда? И еще… Мне нужно будет сменить лицо, не могу же я прогуляться до международного аэропорта в этом облике, что так хорошо знаком господам инквизиторам. Так что придется тебе послать своих любимых зомбаков на охоту – пусть поймают мне какого-нибудь импортного туриста. Тут и новое лицо, и паспорт, и билет с открытой датой.
– Отправишься немедленно, – заданные вопросы не застали Танцора врасплох, а вот ответы удивили уже меня. – А ребят тревожить не стоит, никаких аэропортов и прочих глупостей. Пойдешь через телепортационный портал, который выведет прямиком к границе зоны.
– Координатор разрешил снять печати с внутренних порталов?
– Не только. Он даже приказал начать расконсервацию тех из них, что выводят на перекрестки миров. Сам понимаешь, подобный приказ просто так не отдается.
Или Координатор сошел с ума, или грозящая опасность как минимум сравнима с той, что была несколько веков назад, во время решающих схваток с Инквизицией. Даже через внутренние порталы, способные мгновенно перемещать входящего в них в пределах нашего мира, способны просочиться нежелательные гости из других уровней реальности. Избавляться же от таких визитеров дело долгое, нудное и опасное.
Мне неоднократно приходилось выполнять такие поручения, и оставшиеся воспоминания никак нельзя было назвать хоть немного приятными. И это только последствия открытия внутренних порталов. Так чего же ожидать, если будут открыты внешние, ведущие на перекрестки миров? На такой шаг Координатор мог решиться только в самом крайнем случае. В обычных же условиях нам хватало единственного выхода на перекрестки, находящегося под мощной и постоянной охраной. Нет, для магов доступ к нему был абсолютно свободный, без каких-либо ограничений, а вот визитеры жестко контролировались. Так сказать, контрольно-пропускной пункт между мирами. М-дя, загадка…
– Вот такие непонятки косяками, – грустно вздохнул Танцор, правильно поняв мое полнейшее недоумение по этому поводу. – Но я сейчас хочу спросить о другом. Тебе нужна какая-нибудь экипировка, кроме своих запасов? По такому поводу Координатор расщедрился и вытащил из своих закромов несколько интересных вещей.
– Ты же знаешь, я очень редко пользуюсь чужими артефактами. «Все свое ношу с собой», – говорили древние, и в этом вопросе я склонен с ними согласиться. К тому же мне немного и надо. Хороший и проверенный клинок, безотказный пистолет – вот и все мое снаряжение, – я усмехнулся и добавил: – А магия всегда при мне, для нее нужны лишь сила и разум.
– Не слишком удобно носить с собой меч или шпагу. Извини, не помню точно, что именно ты сейчас используешь, – аргументированно, как ему показалось, возразил некромант.
Здесь, в этой квартире, островке псевдореальности, созданном мной и для меня, не требовалось почти никаких затрат энергии на маленькую демонстрацию. На одном из самых удобных мест в моей памяти лежала заготовка для воссоздания излюбленного меча-шпаги. Легкое касание пронизывающих все окружающее пространство энергетических потоков, и в моей руке формируется меч-шпага с витой, великолепно защищающей руку гардой и длинным лезвием. Еще одно небольшое усилие, и клинок стремительно удлиняется чуть ли не вдвое, затем возвращается в исходное состояние. По лезвию пробегают цепочки огоньков, наводящих на мысль о скованном внутри огне. Еще небольшое изменение, и вот уже огонь уступает место ярко-синему свечению, а от клинка исходит ощутимый холод. «Пожалуй, хватит», – проносится мысль, и я отправляю шпагу обратно, великолепно зная, что в нужный момент оружие вновь вернется к своему хозяину.
– Впечатляет, – уважительно заметил Танцор, пронаблюдав за легкой демонстрацией. – Вопрос снят. Однако и на твою шпагу найдется броня, через которую не получится пройти.
– Что поделать, нет ни идеального оружия, ни идеальной брони. Мы можем лишь стремиться приблизиться к идеалу, да и то универсализм не всегда оправдан. Более разумно, как мне кажется, иметь под рукой несколько специализированных средств воздействия, чем нечто среднего уровня, пусть и действующее против любого противника.
– Все так, но из любого правила возможны исключения, – произнося эти слова, Танцор радостно оскалился. – Посмотри, я уверен, что тебе понравится эта маленькая, прелестная и очень смертельная игрушка.
Некромант извлек откуда-то из необъятных карманов своего плаща небольшую и довольно невзрачную плеть. Невзрачную лишь на вид, в магическом же диапазоне от нее исходила мощь, явственно ощутимая даже для самого тупого неофита. Это действительно был артефакт, причем чувствовалось, что на его создание пошло что-то невообразимо древнее, по определению не могущее оказаться в нашей реальности. Однако действительность ставила жирный крест на возгласах наподобие «это нереально» или «такого не может быть, поскольку данный предмет противоречит всем устоявшимся принципам магии».
– Из запасов Координатора, говоришь? – спросил я, одновременно пытаясь понять, из чего сделана плеть, способная стать сильным оружием даже в руках человека, владеющего самыми началами магического искусства.
– Из самых что ни на есть личных, – хохотнул Танцор. – Выражение его физиономии было не самое радостное, когда он отдал мне эту плеточку. Ее ценность не только и не столько в наложенных заклинаниях, пусть они и созданы самим Координатором. Главное достоинство в том материале, который входит в состав оружия. Можешь даже не пытаться угадать – все равно не получится. Первоматерия… Да, именно она, та самая, из которой когда-то давно был создан наш мир. Впрочем, не только наш, но и множество других. Представляешь, какая это ценность в умелых руках?
Что уж тут непредставимого… Страшное оружие. Скорее всего, первоматерию, что была использована при его создании, Координатор получил как трофей в одном из сражений с созданиями хаоса, время от времени пробующими на крепость наш слой реальности. Неприятные создания, но о них и вспоминать особо не тянет, хотя порой приходится. А плеть однозначно нужно будет взять с собой, от таких подарков отказываются лишь глупцы. Одно огорчает – любое оружие, которое содержит в себе первоматерию, непременно одноразового применения. Только живущие непосредственно в хаосе могут контролировать высвобождающуюся при его применении лавину силы, нам же этого не дано. Но даже будучи одноразовым, подобное оружие способно если и не уничтожить, то серьезно ослабить практически любого противника. Вот только мне надо было для начала хотя бы найти того, на ком следовало использовать силу хаоса.
Так что я с нескрываемым удовольствием взял из руки Танцора столь великолепное оружие. Однако это было еще не все, поскольку он опять достал из плаща небольшой, округлой формы предмет размером чуть больше кулака. Присмотревшись, я узнал в нем человеческую голову, вот только ее размеры были на порядок меньше привычных.
– Ну, а это творение не имеет с Координатором ничего общего, да и иметь не может, – улыбнулся мой гость. – Он никогда толком не разбирался в некромантии. Но ты, я уверен, по достоинству оценишь одну из жемчужин моего собственного творения. Знаешь, каких трудов мне стоило уменьшить размеры обычной человеческой головы? А ведь при этом процессе необходимо еще и проследить, чтобы сокращение габаритов не оказало влияния на функционирование объекта.
– Танцор, хватит говорить загадками, – не выдержал я потока самовосхваления. – Что это такое и зачем может потребоваться именно мне и непременно в той самой зоне?
– Тебе ведь не помешает самое надежное средство связи из известных мне? – отпарировал некромант. – Тогда слушай, как это самое средство работает… Чисто теоретически ее можно настроить на связь с любым магом, владеющим некромантией, но сама настройка занимает много времени и требует глубоких знаний в данной области магии. Насколько я знаю, ты знаешь некромантию на довольно примитивном уровне, не так ли?
– Так. Продолжай, я внимательно слушаю.
– Учитывая это, я заранее настроил амулет на связь между нами. Следовательно, возиться с настройкой не придется. Теперь о том, как активировать амулет… Потребуется всего лишь недавно умершее тело существа, в чьих жилах течет кровь или что-то похожее. Заметь, – тут Танцор указующе поднял палец, – я специально предусмотрел такой вариант, при котором внутри зоны ты не найдешь подходящих человеческих тел. Существа из иных слоев реальности, трансформированные существа… Подойдет все, кроме разве что призрачных форм, да и то при крайней необходимости ты сможешь сперва придать им подобие тела, а потом использовать для активации моего амулета. Сама же активация происходит простейшим образом – отрубаешь голову и приставляешь на ее место мой амулет.
– И все?
– В этом-то вся прелесть амулета. Голова абсолютно точно передаст тебе то, что я в это время говорю такому же, парному амулету. Ну и в обратном порядке, естественно. Недостаток только один – связь поддерживается не слишком долгое время – тем меньшее, чем более существенные усилия прилагаются, чтобы разорвать контакт. Вдобавок нельзя использовать амулет чаще чем один раз в час. Нет, ничего с ним не случится, просто не сработает, – Танцор недовольно поморщился. – Экспериментальный образец, что с него взять. Мне бы еще лет пять, тогда я бы довел его до нужных кондиций. А сейчас есть только то, что есть.
– В любом случае спасибо.
– Не за что. Ты, главное, ребят оттуда вытащи – сами они выбраться не смогут. Ну так что, ты готов отправляться?
Хм, надо подумать. Пистолет уже уютно пригрелся в кобуре под курткой, с десяток запасных обойм к нему позволят долгое время не думать о боеприпасах, полусформированные заклинания только и ждут подходящего момента для активации, несколько ножей дремлют в ножнах. Все? Нет, не все. В процессе выполнения порученного задания мне вполне может понадобиться оружие, которое не просто способно проделать несколько отверстий для вентиляции внутренностей, а вдобавок и обладает мощным останавливающим действием. Вот именно, самое обыкновенное помповое ружье. Вот только я всегда с недоверием относился ко всему стандартному, пусть и всемерно разрекламированному, так что массовых поделок наподобие «Мосберга» или «Ремингтона» я у себя не держал. Тем более что при изготовлении некоторых из вышеупомянутых в последнее время стали широко использовать алюминий, силумин и разные виды пластика. Один раз уронишь такой шедевр оружейного мастерства на асфальт, и все – стрелять он больше не будет.
Нет, такие сомнительного рода «шедевры» не для меня, не испытываю желания оказаться без огнестрельного оружия по столь глупой случайности. Исходя из этого, я предпочитал использовать в случае необходимости итальянскую машинку, созданную аж более двух десятков лет назад для подавления бунтов на улицах городов – «SPAS-12». Великолепная вещь с минимальной отдачей при выстреле, хоть и довольно тяжелая. Те же восемь патронов в магазине, что и у большинства других, но все детали выполнены из стали; пистолетная рукоять, позволяющая при желании вести огонь с одной руки; возможность перезарядки как в автоматическом, так и в ручном режиме. Зачем нужно вручную передергивать цевье, если это может быть осуществлено в автоматическом режиме? Бывает, что и нужно, тогда, когда приходится использовать специальные виды патронов, не имеющих достаточной мощности, чтобы произошла автоматическая перезарядка.
Что это за спецпатроны такие? Вообще-то их много: химические боеприпасы, пластиковые пули, сигнальные ракеты… Но меня в данный момент интересовал всего лишь один-единственный вид спецпатронов – миниатюрные гранаты, порой незаменимые в сложных жизненных ситуациях. К примеру, в клочья разнести особо прочный замок на двери порой намного легче простыми техническими средствами, а вовсе не прибегать к магии. К тому же в местах, подобных тому, куда я направляюсь, «шум» от использования оккультных сил зачастую разносится намного дальше, чем самый громкий взрыв.
По привычке я попытался спрятать довольно громоздкий «SPAS-12» под куртку, но та оказалась слишком короткой. Неприятная мелочь, причем совсем не ко времени, а в шкафах, как назло, ничего подходящего из одежды, ни одного плаща даже не просматривается. Хотя один плащик в комнате все же наличествовал, да и размер подходящий, и фасон мне нравится…
– Ты что это на мой плащ уставился? – подозрительно посмотрел на меня Танцор. – Даже и не думай! Лично шил, причем непосредственно из кожи своих врагов. Правда, врагов еще много осталось.
– А значит, тебе нужно начинать шить себе новый плащ, поновее, – ухватился я за последние слова некроманта. – Не жадничай, с твоими способностями шкурок на новый плащ ты себе наберешь быстрее, чем я вернусь из этого разведрейда.
– Ладно, держи обновку, грабитель, – Танцор бросил мне плащ, получив взамен прочную кожаную куртку. – Если больше нас ничего не задерживает, то я, пожалуй, открою портал, который выведет нас прямиком к тому месту, с которого начинается аномальная зона.
– Танцор, ты что, серьезно собрался открывать портал здесь? – по недоумению, отразившемуся на лице некроманта, я понял, что он действительно не понимает сути вопроса. Пришлось объяснять. – Ты ведь хочешь открыть проход из одного места нашего мира в другое? Но заметь, моя квартира вовсе не принадлежит этому слою реальности, в обычном мире ее просто не существует, а следовательно, и открыть портал тут не получится ни при каком условии. Впрочем, я не совсем корректно выразился. Отсюда можно выйти сразу на перекрестки миров, но сделать такое способен лишь тот маг, кто владеет магией пересекающихся реальностей.
– Да ладно, понял я, – лениво отмахнулся Танцор. – Выходить на перекрестки все же не стоит, я их сильно не люблю с определенных пор. Так что пошли лучше выйдем в обычный мир и совершим переход именно там, как я и привык.
– Без проблем. Заодно я прихвачу в классической реальности и последний предмет экипировки, что наверняка понадобится мне в самом скором времени.

Глава 3. На пути в неизвестность

Мы уже успели покинуть квартиру и даже спуститься по лестнице во двор, когда на Танцора накатил очередной припадок, на сей раз черной меланхолии.
– Ну что тебе еще понадобилось, какую полезную вещь ты рассчитываешь найти в этих трущобах? Тут же нет ничего, кроме пустых пластиковых бутылок из-под пива и стаек мелкой дворовой шпаны! – раздраженно шипел некромант. – Но первое из упомянутого тебя никак не может интересовать, а здешняя шпана пригодна лишь на примитивный гоп-стоп и обгаживание подворотен. Кстати, столь же примитивное и очень вонючее! Теперь я великолепно понимаю, что такое настоящее химическое оружие – достаточно постоять в любой из подворотен пару минут, дабы ощутить всю мощь этой, с позволения сказать, химии. Я интересу ради отловил нескольких таких уродов, пытался понять, на кой им это надо делать? Так ничего и не понял. Бубнили про какие-то «права демократии» и о самом главном – свободе отливать в любом незанятом месте. Что за «права», откуда они их вытащили? Пришлось в зомби переделывать, чтоб хоть какая-то польза от них была.
Некромант в своем репертуаре. Мастера смерти, они вообще не слишком следят за меняющимся вокруг миром. Он их вообще слабо интересует. Смерть все равно вечна, ей спешить как бы и некуда. А раз некуда ей, то и использующим ее силу спешка также не к лицу. Танцор как застрял на границе прошлого века, так и не стремился оттуда двигаться. Окружающие реалии проникали в его сферу интересов медленно и очень выборочно. И уж точно «демократические права», тем более столь экстравагантные, не относились к числу его интересов
Вот и бурчит себе помаленьку. Не знаю только, для кого он произносил эти речи, разве что для зомби? Я же давно привык к его ворчанию, да к тому же был полностью поглощен важным процессом поиска подходящего объекта. Ага, как раз из той самой шпаны, крысят городских окраин. Пакостные создания, с какой стороны ни посмотришь – опасны лишь в случае значительного численного превосходства, но при таком раскладе патологически жестоки. За последние годы их численность превысила все разумные пределы, особенно в крупных мегаполисах. Впрочем, могу и ошибиться, ведь я практически не появляюсь в мелких городках. О, а вот, судя по всему, и подходящая группка на горизонте нарисовалась!
– Танцор, подожди меня, а я прогуляюсь до подворотни. – Короткий и пристальный взгляд некроманта дал понять, что он догадался о моих планах. – Как только увидишь, что все в ажуре, присоединяйся, оттуда и уйдем через портал.
Оставив Танцора вольготно развалившимся на ближайшей лавочке, я направился к подворотне, в тени которой довольно умело затаились несколько индивидуумов. Для здешних мест умело. Любой человек с приличной боевой подготовкой засек бы их присутствие, не прилагая особенных усилий. Слишком громко шумели, да вдобавок двое из четверых дымили крепкими сигаретами, сделанными чуть ли не из махорки. Наверно, я все же вызвал у них некоторые подозрения, поскольку в ауре того из них, кто худо-бедно мог сойти за вожака этой стайки крыс, проскользнули оттенки неуверенности. Так… А если попробовать создать впечатление подвыпившего прохожего? Я намеренно изменил шаг, немного вихляя из стороны в сторону, как слегка принявший на грудь.
Ай, молодца! Конечно, стукнуть по голове прилично одетого подвыпившего прохожего с целью обчистить карманы, а заодно и попинать бесчувственное тело – одно из излюбленных занятий подобного контингента. Да, своим видом не слишком трезвого человека я намеренно провоцировал их. Ну так и что с того? Чем угодно клянусь, если они пропустят меня через подворотню или, что и вовсе невероятно, предложат вызвать такси, чтобы я без помех добрался до дома – и пальцем не трону. Достойных людей я никогда не убивал, разве что на поединках, но это уж дело сугубо добровольное.
Нет, я не ошибся в намерениях поджидающей меня компании, хотя и рад был бы ошибиться. Впрочем, так оно чаще всего и бывает – большинство людей словно нарочно стремится доказать тебе, какие они, собственно говоря, уроды. А так хочется, чтобы все было наоборот… Увы, таков уж тот мир, в котором мы живем. Неплохо пел один весьма мною уважаемый представитель музыкального направления «хэви-метал»:

Этот мир для таких, как мы,
Этот мир обречен на нас.
Но реальность не изменить —
И живем мы в ней здесь и сейчас.

Ну, реальности менять дело не то чтобы привычное, но вполне доступное при некоторых усилиях, а вот насчет всего остального я полностью согласен. Ага, теперь уж точно все, пошло-поехало… От кирпичной стены отделился один из шпанят, поигрывая ножом-бабочкой – вещью, практически полностью бесполезной в реальном бою. Насмотрелись заокеанских низкопробных фильмов, придурки.
– Эй, дядя, не торопись, а то успеешь! – нагло заявил мне этот обормот. – А впрочем, достаешь кошелек, мобилу, снимаешь свой шикарный плащик – и можешь у..вать отсюда. Мы даже бить тебя не будем. Особо сильно…
Несколько сзади и по бокам раздалось гнусное хихиканье его дружков, предвкушавших очередную потеху мелко-садистического рода. Скучно все это, да вдобавок и противно…
Ладно, мне нужен только один из всего этого сброда, остальным же незамедлительно будет выписан билет на тот свет. Стоящего передо мной явно не стоило брать живым – слишком уж противен даже чисто с эстетической точки зрения. То ли с жуткого похмелья, то ли обколотый какой-то гадостью. Резкое движение рукой, словно змеей метнувшейся к горлу слишком близко подошедшего ко мне маргинала, и вот уже он обмякшим кулем валится на асфальт. Вполне естественная реакция человека, у которого вырван кадык, что, как известно, влечет за собой несовместимые с жизнью последствия.
Трое оставшихся застыли соляными столбами, не в силах прийти в себя от столь неожиданного, неправильного поведения намеченной ими жертвы. Привыкли к полнейшей безнаказанности, шакалята городских трущоб… Не слишком и торопясь, я нанес резкий удар подкованным с носка сапогом по коленному суставу одного из оставшихся. Дикий вопль, и второй пациент перешел в горизонтальное состояние, с раздробленной коленной чашечкой не представляя больше ни малейшей угрозы. Продолжать бой, будучи покалеченными, могут лишь профи, настоящие бойцы, а вовсе не это мелкоуголовное быдло.
Резкий уход влево, и брошенный нож пролетает мимо. Падаю на колено, и ружье, ранее скрытое под плащом, используется несколько нестандартным образом, для нанесения тычкового удара дулом в область сердца. Слышится знакомый легкий хруст сломанных ребер… Интересно, а отчего он помер – от аритмии или просто потому, что осколки ребер самым банальным образом проткнули сердечную мышцу? Впрочем, сей факт по-настоящему заинтересует лишь патологоанатома, которому придется производить вскрытие, да и то вряд ли. Много у него подобной клиентуры, с каждым разбираться… Никакого рабочего времени не хватит.
Дробный перестук копыт… тьфу ты, ботинок по асфальту – это последний оставшийся невредимым стремился как можно скорее смыться, оставляя своих еще не дохлых подельников на произвол судьбы. Не люблю трусов и предателей, сильно не люблю. Так что вдогонку новоявленному бегуну на длинные дистанции полетел увесистый стальной шарик. Ну да, таскаю парочку таких в кармане. Китайцы всерьез считают, что они способны успокаивать нервы, когда вертишь их на ладони. Может, оно и так, но я большей частью использовал их именно в ситуациях, подобных этой. Тоже успокаивают, пусть и не меня, а других. Впрочем, мне не жалко, готов поделиться «успокоением».
Как и следовало ожидать, стальной шарик летел намного быстрее, чем человек бежал. Весомый удар по затылку, и убегавший на долгое время устроился в обширной луже. Итак, что мы имеем в настоящий момент? Два трупа, орущего калеку со сломанной ногой и бессознательно валяющегося типа. А вот и Танцор подошел вместе со своими зомби.
– Давно мы с тобой знакомы, Безликий, но порой ты ставишь меня в тупик своим поведением в некоторых ситуациях, – некромант покачал головой, демонстрируя свое недоумение моими действиями. – Ну к чему тебе потребовалось устраивать здесь этот цирк в виде рукопашного боя? Достаточно было самого простенького заклинания. Со скуки маешься, что ли? Так в самом скором времени у тебя появится множество возможностей от нее избавиться.
– Скучный ты человек, Танцор. Слишком у тебя все рационально, по полочкам разложено, ярлычки приклеены. Это когда ты в здравом рассудке… А когда у тебя крышу сносит, тогда все наоборот – никакие логические доводы не действуют. Ладно, – обреченно махнул я рукой. – Ни тебя, ни меня все равно не переделаешь. Да и не стоит. Лучше прикажи своим зомби, чтобы они подтащили сюда того красавца, что столь уютно устроился на отдых в грязной луже. Кстати, он там смотрится как у себя дома.
– Грязь к грязи. В грязи родились, в ней и дни свои смешные окончили. Хотя у каждого из них был шанс. Он есть у каждого, а то и не один, просто люди искренне стремятся их не использовать, – философски заметил некромант, в то время как его зомби выполняли полученное распоряжение. – Да, я им еще приказал твой метательный шарик отыскать…
– Спасибо, а то я что-то о нем и позабыл. Да, тебе новые зомби не нужны? Тут ведь два готовых трупика, и скоро к ним присоединится третий.
– А четвертый тебе зачем понадобился?
– Заберем его на ту сторону портала, а там я использую материал в нужных целях. Осталось только выбрать, кого именно пустить в расход сейчас, а кого чуть позже…
– По какому критерию выбирать-то будешь? – полюбопытствовал Танцор. – Исключительно по эстетическому, или тут все намного сложнее?
– Естественно, сложнее. Понимаешь ли, вместе с лицом объекта я могу, скажем так, считать некоторые сведения о нем, о его внутреннем мире. Тогда и только тогда носимая маска будет полностью убедительна. Для данного же конкретного случая мне больше подойдет вон этот красавчик, – я ткнул пальцем в сторону ушибленного стальным шариком, все еще не пришедшего в сознание. – А вот другой тут явно лишний…
Полновесный удар сапогом в висок окончил существование мелкого представителя криминалитета. М-да, все так же, ничего не изменилось: птички летают, планета несется по своей орбите, одним поганцем меньше стало… Хорошо на душе, благостно.
– Открывай портал, – посоветовал я Танцору. – А то еще дождемся доблестных правоохренителей. Вряд ли, конечно, они на вызов приезжают не раньше, чем им двадцать раз позвонят, но рисковать не стоит. Не люблю причинять какой-либо вред приличным людям.
– Слишком редко среди них попадается что-то приличное, – иронически заметил некромант. – Но в принципе я согласен. Ну, вот и готово, добро пожаловать в Европу – два шага, и мы там.
Работать с телепортацией Танцор умел виртуозно, тут с ним мало кто мог поспорить. Я и не заметил, как он успел провести всю подготовку к открытию внепространственного перехода. Мягкое сероватое сияние словно приглашало войти внутрь, вот только делать это надо было с осторожностью. Порой случалось, что ученики, впервые проходящие через портал, теряли контроль и могли быть заброшены в любое место среди неисчислимого множества перекрестков. Именно потому ученика сначала сопровождает тот, кто его обучал. Впрочем, здесь новичков не было, а уж свой трофей я точно не потеряю по дороге. Тяжелый, кстати, трофей. На вид не толстый, но руки оттягивает.

* * *

Шагаю внутрь портала… Это ощущение нельзя передать словами, можно лишь почувствовать на собственной шкуре – вроде бы не слишком приятно, но один раз пройдя дорогами внереальности, отказаться от этого уже не сможешь. Простые же люди, далекие от магии и не желающие стать к ней хоть чуточку ближе, которым волей случая доводилось ходить внепространственными путями (зачастую не по своей воле), напротив, считают это одним из самых неприятных ощущений в своей жизни. Что ж, каждому свое.
Ну, вот и все, переход завершен, меня словно выкидывает обратно в наш мир, но уже в несколько другом месте. Для портала нет никакой разницы, перебрасывается ли вошедший в него на несколько метров или же на пару сотен километров. Единственное различие – переходы внутри одной реальности или же меж перекрестков. В последнем случае и активировать портал на порядок сложнее, и энергии он жрет немерено, да и вероятность ошибки при переходе тоже возрастает. Да, а где там Танцор со своей «охраной»? Ага. Некромант – одна штука, зомби… тоже одна штука!
– Танцор, а где второй зомби? – радостно оскалившись, спрашиваю у него. – Неужели по дороге потерял?
Ответом послужил затейливый многоэтажный мат некроманта, в котором выражались всяческие душевные пожелания не только абсолютно безмозглым зомби, но и не менее тупым ученикам, что так привыкли халтурить при работе. Ну, с этим все ясно – нерадивый или не слишком понятливый ученик Танцора забыл при создании зомби внести в заклятие компонент, гарантирующий устойчивость создания не только в пределах нашего мира, но и вне его. А может, и не забыл, решив, что возни много, в то время как вероятность попадания зомби в иную реальность стремится к нулю. Однако именно сей не слишком качественный экспонат Танцор и решил использовать в качестве охраны. Результат – полная дематериализация оживленного мертвеца и резкое ухудшение настроения у некроманта.
– Ладно, Танцор, не психуй. Нового сделаешь. И вообще, не сбивай меня с нужного настроя – я как раз собираюсь сменить облик.
Из специальных нарукавных ножен птичкой выпорхнул острейший хирургический скальпель, с которым Безликий никогда не расставался. Я, само собой, даже и не намеревался нарушать столь полезную традицию. На краткий миг единое сознание вновь разделилось на две части, но потом все вернулось в привычное состояние. Привычное? Хм… Впрочем, это действительно так. Я уже почти было поднес скальпель к горлу «материала», как Танцор вновь решил проявить повышенное любопытство:
– Безликий, не сочти за назойливость, но почему ты выбрал именно этого? Лично я никак не могу сообразить. Нет, я понимаю, внутренний мир, убедительность и тому подобное… Но не забывай, что я ничего не смыслю в используемой тобой магии, так что поясни подробнее.
– Знаешь, тут целый комплект побудительных мотивов… – говоря это, я задумчиво вертел в руках скальпель. Лично для меня оружие всегда играло важную роль для концентрации. – Я ведь не знаю, что ожидает меня там, внутри этой аномалии. Однако с высокой вероятностью можно предположить как ментальное, так и чисто физическое воздействие, направленное на конкретного визитера.
– Почему именно так?
– Таково уж свойство измененных реальностей, в них все слишком пластично, а значит, может подстроиться к ситуации в зависимости от обстоятельств. Так пусть лучше воздействие будет направлено на внутренний мир моего «трофея», нежели неизвестные хозяева этого места будут проверять на прочность мои защитные барьеры. Истинная же сущность вот этого неприятного субъекта по кличке Красавчик, – я легонько ткнул скальпелем в уже пришедшего в сознание шпаненка. – М-да… В общем, примитивный тип: труслив, бессмысленно жесток ко всем, кого считает слабее себя. Перед сильными же, напротив, готов ползать на брюхе. Ах да, кроме того, склонен девочек насиловать, причем предпочитает совсем молоденьких. Мразь редкостная, одним словом.
Танцор брезгливо поморщился, выслушав столь краткую и в то же время исчерпывающую характеристику. Странное дело… Изначально перед всеми людьми стоит выбор: идти вверх или с радостным хрюканьем рухнуть в грязную лужу. Но почему-то первый вариант выбирают очень немногие. Впрочем, хрен с ними, каждый сам себе буратино. Перевожу – тупые дрова, не склонные задумываться над происходящим.
– Интересно, он хоть помереть достойно сумеет? – отрешенно, практически без интереса спросил некромант. – В конце концов, некоторые люди, сумев умереть как подобает человеку, заставляют изменить сложившееся о них прижизненное мнение. Смерть иногда способна смыть позор, а порой единственная вспышка героизма по-новому озаряет все предыдущие, незапоминающиеся года. Такое чаще всего случается на войне: отряды смертников, бросающиеся под танк с последней гранатой, идущие на таран летчики…
– О чем ты? Все, входящие в указанные тобой категории, не куражились над не могущими дать достойный отпор, не насиловали девочек и вообще не были подонками. Просто их жизнь текла неспешно и размеренно, а сами они не имели желания резко менять свою судьбу. Но достойно уйти они, однако, сумели. А этот… – я брезгливо поморщился. – Сейчас он готов навести языком глянец на твои грязные сапоги, чтобы только продлить свою никчемную жизнь. И заметь, руки не связаны, мог бы хоть попытаться накинуться на меня в надежде прихватить с собой. Одним словом, жил погано и помер как червь.
Я всего лишь переместил лезвие скальпеля на десяток сантиметров в пространстве, но для Красавчика это имело весьма чреватые последствия. Перерезанное горло – это, конечно, грубо, но эффективно. Кроме того, таким образом я еще и делал первый из надрезов, необходимых для, так скажем, хирургической операции по пересадке лица. Другой надрез, третий, и вскоре лицо Красавчика неотвратимо отделилось от своего бывшего хозяина. Даже привычный ко многому некромант при виде столь неэстетичного зрелища слегка поморщился.
– Неужели тебе обязательно нужно физически срезать лицо, чтобы сменить облик? Слишком уж грубо для столь изощренной области магии, которую ты используешь.
– Две стороны одной медали, Танцор… Не больше, но и не меньше. Изящество с одной стороны, и нарочитая грубость с другой. Именно таким образом я достигаю необходимого баланса. А сейчас позволь мне закончить смену облика.
И вновь прикосновение чужого лица, одновременный леденящий укол сотней острейших игл. Мир вокруг на секунду становится размытым и неясным, но уже через миг вновь обретает прежнюю глубину и четкость. Очередная смена облика пока еще довольно необычная процедура для меня-Эша, но абсолютная рутина для меня-Безликого. Так что в результате получается пусть и несколько вяловатый, но все же интерес к этому событию. И вновь новая оболочка с прежним содержимым. В небольшом зеркальце я с неудовольствием обозрел свое новое лицо. Единственное, что радует – носить его мне придется недолго, нутром чую.
– Так где там грань между загадочной зоной и обычным пространством? – полюбопытствовал я. – Долго пешочком идти придется?
– Метров двадцать прямиком по дороге, – ответил некромант. – Странно, я думал, что ты почувствуешь границу перехода.
– Увы… Я ощущаю лишь, что измененная реальность где-то рядом, но это «рядом» – очень расплывчатое понятие. Однако кое-что я уже узнал.
– Что именно? Говори, я немедленно передам Координатору и остальным.
Судя по интонациям Танцора, он не слишком верил, что я сумею выбраться оттуда живым, хоть и надеялся на это. Значит, придется опровергнуть его предположения, выбравшись из разведрейда, причем вместе с застрявшими там, внутри, нашими ребятами. Но и сейчас, думаю, стоит рассказать то, что я уже понял о том месте, куда собираюсь попасть.
– Зона… В ней переплелись наш мир и какой-то иной, причем не спонтанно. Некто, обладающий не только силой, но и знаниями, сумел для начала создать условия для прорыва инобытия в наш мир. Потом, в качестве развития уже сделанного, он умудрился жестко зафиксировать его. Вот только кто в нашем мире владеет магией, схожей с моей? – Тут я крепко задумался. – Если рассуждать чисто теоретически, то можно предположить, что прорыв организовали с той стороны. Но! Все равно в нашем мире должны быть те, кто помог ему осуществиться, поддержали, так сказать, всеми возможными способами.
– Это предположение или уверенность?
– Предположение. Пока что… Уверенно можно будет говорить лишь после того, как я изучу все изнутри, тогда и решим, что тут творится, каким образом стало возможным, а самое главное, кто несет ответственность? Ну, и последнее. Последнее, что я хочу сделать по эту сторону границы…
Плохо, что я не могу с ходу почувствовать место, где заканчивается привычный для большинства людей мир и начинается нечто иное, измененное и чуждое этому миру. Ничего удивительного, на месте неведомых создателей я сделал бы то же самое – всячески скрыл границу перехода и перво-наперво сделал бы ее невидимой. Следовательно, эту самую невидимость надо разрушить. Легко сказать, а вот сделать гораздо труднее. Пытаться пробить брешь чисто силовыми методами воздействия глупо – не хватит мощи. Да если бы и хватило, то неизвестно, как поведет себя пока что мирно дремлющая внутри угроза. Нет, риск тут явно неуместен!
Тогда что остается? Пожалуй, только одно – заставить поставленную защиту сработать, причем с визуальными эффектами, а потом зафиксировать их в постоянном режиме. А на что у нас может реагировать область искаженной реальности? Естественно, на попытку проникновения внутрь чего-нибудь схожего. Вот я и попробую слегка вмешаться в естественную составляющую обычной реальности. Несильно, почти незаметно, да и то лишь на очень маленьком пространстве. И не столь важно, что именно за микроизменения будут внесены – все равно они никак не повлияют на окружающий нас мир, а через пару минут и вовсе будут мной деактивированы. Единственная цель в том, чтобы заставить защиту границы отреагировать на попытку вторжения. Попробуем…
Легкое, незаметное передергивание потоков энергии, пронизывающих все слои нашего мира, и слегка измененная область пространства соприкасается с незримой границей. На первый взгляд, никакой реакции нет, но если внимательнее присмотреться, то вполне можно различить слабо искрящийся воздух. Отлично. А теперь заклятие-обманка, которое создаст впечатление, что атаки на преграду продолжаются и продолжаются. Я разработал его уже давно, просто так, не рассчитывая применить, во время теоретического изучения сущности пересечения реальностей. Оказалось, не зря старался. По крайней мере, теперь и Танцор сможет увидеть грань между зоной и обычным миром. Я же пойду вперед, и да поможет мне тьма!

До преграды остается десять метров, пять… Слышу за спиной голос некроманта:
– Удачи тебе, Безликий. Я жду здесь, жду твоего выхода на связь. И только попробуй не вернуться – тогда придется найти твою хладную тушку, создать зомби и прикончить еще раз… За неосторожность.
В этом весь Танцор… Даже непритворное беспокойство за успех дела постоянно скрывается за довольно циничными замечаниями. Что ж, у каждого свои недостатки, а я давно привык принимать людей такими, какие они есть. Два метра, один. Остается последний шаг, и я чувствую, как погружаюсь в иную, пока еще не совсем понятную реальность, образовавшуюся из причудливого переплетения нашей и другой, скрытой от не слишком внимательного взора.

Глава 4. Город

Ну, вот я и оказался внутри аномальной зоны, где смешались две реальности, и которая столь сильно обеспокоила Координатора. Куда идти теперь и что предпринять в первую очередь? Логичные вопросы, хотя ответы на них найти не столь просто. Для начала надо бы проверить, как здесь обстоят дела с магической составляющей, и как она реагирует на основную используемую мной магию, основанную на манипулировании с нереальностью и глубинами человеческого подсознания. Ага. Фон достаточно сильный, пусть и довольно непривычный. Попробую развернуть одну из стандартных заготовок, а именно защитное заклятие, визуально напоминающее полный стальной доспех. Хорошо пошло, а главное, практически не потребовало усилий на материализацию матрицы в материальный мир. Хорошее местечко, однако неплохо бы и в обычных условиях работать с такой легкостью.
Так… Действительно, чужеродная составляющая здесь на порядок сильнее, а это значительно повышает вероятность пробоя с той стороны. Повышает, но не делает неоспоримым фактом. Следовательно, примем к сведению и отложим до лучших времен. Сейчас же лучше всего потихоньку двинуться по направлению к смутно виднеющимся в километре отсюда домам. Защитку немного ослабим, чтобы не светиться в магическом диапазоне, да и визуальный компонент несколько трансформируем. Готово. Доспех трансформировался в тонкий комбинезон, практически незаметный для постороннего взгляда. Особенно если учитывать, что плащ, экспроприированный у Танцора, и так довольно неплохо скрывал контуры фигуры.
Казалось бы, к чему нужна магическая защита, если поблизости нет ничего живого? Вдобавок и колебания магического фона, вызванные поддержанием заклятия, могут почувствовать неведомые хозяева этих мест. Пусть я и ослабил интенсивность чар, но все же.
А вот гляди ж ты, на душе словно кошки скребут, того и гляди ожидаю удара. Интересно, что это – параноидальная недоверчивость ко всему и вся, или предчувствие, основанное на каких-то мельчайших деталях? На каких? Хотел бы я это знать. Впрочем, идти по дороге мне еще долго, так почему бы и не поразмыслить над этими загадочными деталями, да и вообще над первым впечатлением от здешних мест и их особенностях. Уж можете мне поверить, особенности здесь присутствовали, хотя у простого человека они вызвали бы разве что легкое недоумение. Легкая сероватая дымка, висящая в воздухе, навевала естественные ассоциации с обычной туманной погодой. Ассоциации… Как водится в таких местах, они были всего лишь обманкой, притягивающий взгляд неосторожного человека. На самом деле дымка представляла собой остаточный эффект от вплавления реальностей одна в другую. Через пару недель она и вовсе исчезнет, сменившись чем-то другим, причем вовсе не обязательно имеющим аналоги в нашем или другом мире. Новые реальности, новые формы…
Я поднял взгляд на небо и слегка улыбнулся – рисунок созвездий был очень похож на настоящий, но некоторые звезды поменяли свое положение. Немного, буквально на волосок, но для меня было достаточно и этого. Да уж, неприятная вещь для тех, кто использует некоторые разделы ритуальной магии, где, помимо всего прочего, учитывается и расположение звезд и планет. Даже такого незначительного смещения достаточно для того, чтобы ритуалы подействовали более слабо, не подействовали или вообще сработали не так, как планировалось.
Уверен, что если еще некоторое время присматриваться к окружающему меня миру, то легко найти и другие отличия, вот только мне это не особенно надо. Гораздо более интересен другой вопрос, а именно: остался ли хоть кто-то из обитателей города, оказавшегося внутри переплетения реальностей? Информация о случившемся из первых рук мне бы не помешала.
Нет, ну что за ощущение не дает спокойно подумать, постоянно сбивая с мысли? Ощущение опасности? Возможно, но не совсем верно. Скорее уж, чувство, что кто-то или что-то следит за мной. Пока не особо пристально, что уже неплохо. Следят за кем? За простым человеком, попавшим в непонятное для него место? Хотелось бы именно такого расклада, но не буду обольщаться. Может быть, за обычным искателем приключений с некоторыми магическими задатками, сунувшимся сюда из жгучего любопытства и желания найти нечто полезное? А вот чего не хотелось бы, так чтоб следили именно за мной, то есть магом, прибывшим сюда с заданием разведать все что можно, а потом вернуться с большой и злобной компанией. Этот расклад был для меня самым нежелательным вариантом из всех возможных. Бр-р, до чего задолбало тихое шуршание, словно ветер ворошит опавшую листву в парке. Ну-ну! Ветра нет, да и листва спокойно зеленеет на нескольких деревьях в поле зрения.
Та-ак, вот и нестыковка нарисовалась. Ветра нет, листьев под ногами нет, а шорох и шелест присутствуют… А если сдвинуть восприятие в магический диапазон? Тоже пусто, хотя явственно прослеживается увеличение свойственного этому месту фона.
Немного замедляю шаг, потом резко ускоряю, и слышу, что шорох сначала раздался совсем близко, а впоследствии несколько отдалился. На некоторое время. Что-то в этой ситуации кажется знакомым, причем не столь уж и давним.
– Что да как, совсем память отшибло, – проворчал в голове знакомый голос. – Закрытая комната в монастыре, так называемая «девушка», на самом деле являющаяся бездумной машиной для убийства… Вспомнил? Вот и ладненько.
О, какие люди вновь в моей голове! Безликий в своем, так сказать, изначальном состоянии пожаловал. Точнее, даже не Безликий, а всего лишь половина моего сознания, состоящего из Эша и собственно Безликого. Я уже не пытаюсь разобраться в этих хитросплетениях сознания, то разделяющегося надвое, то вновь становящегося единым целым.
Шизофрения, скажете вы, и непременно ошибетесь. Невозможно измерить оккультистов стандартными мерками психической нормы. Все мы в той или иной степени безумны, тем более с точки зрения обывателя, считающего магию всего лишь плодом фантазии и согласного видеть ее лишь на экране телевизора и на страницах книг. Но мы умеем принимать все то, что так пугает простых людей. Причем не только принимать, но и использовать в своих целях. А попробуйте взять простого человека, выдернуть его из привычного обыденного мира и бросить в кипящий котел истинной реальности, со всеми оккультными составляющими. Демоны, заклятья, трансформы, энергоконструкты и прочее, и прочее… Вот тогда на наглядном примере можно будет сравнить, кто более безумен – оккультист, для которого все это привычный образ жизни, или же тот самый сторонник закостеневшего материализма и неверия в магическую составляющую мира.
Однако не о том сейчас речь. Правильно заметил столь вовремя прорезавшийся Безликий, что было уже подобное ощущение присутствия чего-то странного, но не обнаруживающегося привычными методами.
Вот только почему я не могу увидеть это создание? Заклятие невидимости? Но я не чувствую ничего, что могло бы выдать использование этих далеко не самых простых чар. Значит, я просто не могу это почувствовать или из-за особенностей здешних мест, либо наложивший невидимость на порядок сильнее меня в этой области магии. Ничего не поделаешь, придется положиться на слух, благо неизвестный противник, судя по всему, не способен бесшумно передвигаться. Остается лишь один нерешенный вопрос: чем ударить? Самое надежное в такой ситуации кинуть «подземное дыхание». Великолепная вещь из арсенала некромантов, бьет по радиусу и оставляет после себя лишь сгнившие останки. Сам принцип действия состоит в том, что воздух превращается в трупный яд, вдобавок ко всему наделенный сжатой во времени способностью разъедать живую плоть не хуже серной кислоты.
Кстати, в обычном мире я бы не смог его активизировать, не хватило бы опыта, чтобы удержать стабильность формы. Вышедшее же из-под контроля «подземное дыхание» ударит и по самому заклинателю. Именно потому только некроманты, достигшие определенного уровня мастерства, применяют его. Здесь же, на пересечении реальностей, я чувствовал себя на порядок сильнее и мог не беспокоиться насчет риска угодить под собственные чары. Точнее сказать, мог не беспокоиться свыше необходимого – полная уверенность и самонадеянность частенько приводят в неблагоприятному исходу. Ну ладно, будет вам теплое дружеское дыхание, после которого мясо с костей сползет. Тогда и остальные десять раз подумают, прежде чем шляться за мной в невидимом состоянии.
М-дя, вот именно. Шум будет на всю округу, а оно мне надо? К чему раньше времени показывать свои способности? Нет уж, щеголять оккультными способностями пока что не резон, невидимого соглядатая придется валить, пользуясь исключительно материальными средствами. Не сбавляя шага, я как можно более незаметно дотянулся до спрятанного под плащом штурмового ружья «SPAS-12» и спустил предохранитель. Уверен, что заряженные картечью патроны станут неприятным и чреватым сюрпризом для невидимки. Иду медленнее и медленнее, одновременно пытаясь по шуршанию засечь местоположение преследователя.
Шурх-шурх, ш-шш. Ага, кажется, засек! За спиной и градусов пятнадцать влево, держится метрах в пяти от меня. Так, а если и вовсе остановиться? Пару раз прихрамываю, создавая впечатление, будто в сапог попал мелкий камешек, мешающий нормально ходить. Вот и повод остановиться есть, на случай, если наблюдающий за мной невидимка не безмозглый зверь, а разумное существо или же находится под чьим-то контролем. Вероятность же последнего варианта очень высока.
Шурх-шшш. И молчание… Остановился? Похоже на то. Ну все, сейчас одним невидимкой меньше станет, и плевал я на общество охраны редких видов животных. Шурх, шшш… Мать вашу! Теперь шуршание разделилось, доносясь до слуха с двух направлений. Значит, преследователей было двое, и теперь они заходили с боков, решив, по-видимому, покончить с проблемой в моем лице.
Разворот влево, рявканье штурмружья, и в ответ раздается полный боли вой невидимки. Успеваю заметить брызги крови, перед тем как разворачиваюсь навстречу второму, все еще невредимому противнику. Ш-шш… Интуитивно вскидываю ружье практически вертикально и стреляю. Оказавшийся невероятно прыгучим невидимка обрушивается на меня сверху, пытаясь на последнем издыхании пробить защитное поле. Вот уж фиг вам. Удар ружейной рукоятью в то место, где с максимальной вероятностью должна была находиться голова невидимки… Угадал. Не выдержав столь душевного взаимодействия с грубой прозой жизни в виде весомого куска стали, существо свалилось под ноги. Я по своей сути человек недоверчивый, так что контрольный выстрел прозвучал своеобразной эпитафией противнику.
Dixi. Теперь можно и изучить это создание во всех подробностях с максимальной тщательностью. О второй твари я не беспокоился, стопроцентно сдохла. Почему я столь уверен? Ну не могут эти существа передвигаться абсолютно бесшумно, легкое шуршание является непременным атрибутом при их движении. Дотронувшись до невидимого трупа, я убедился в правильности своего предположения – все тело покрывали довольно мелкие чешуйки, при прикосновении издававшие то самое шуршание. Да, а ведь эта невидимость является не результатом наложенных чар, а естественным свойством организма, в противном случае после смерти невидимость бы просто исчезла. Интересно, что в их организмах позволило добиться такого эффекта, неужели та самая шуршащая чешуя? Проверим.
Достаю нож и не без усилий выламываю пару чешуек со шкуры невидимки. Ага, так оно и есть. В лишенных чешуи местах просматривается вполне обычная кожа без всяких признаков невидимости. К тому же в местах попадания картечин великолепно видна и кровь, обильно заляпавшая все вокруг. Я, конечно, не физик и оптику знаю слабовато, но могу предположить, что эти самые чешуйки весьма оригинально преломляют свет таким образом, что как бы скрывают объект от посторонних взглядов. Тот же факт, что невидимок не получилось обнаружить в магическом диапазоне, целиком лежит на создавших этих существ хозяевах этой местности. С одной стороны, они существуют и обладают всеми свойствами материального объекта, а с другой – их жизнь ограничена областью измененной реальности. Впрочем, они могут выбраться и во внешний мир, но непременным условием этого станет прорыв вовне и всех других составляющих этого места.

* * *

Философские рассуждения, конечно, но без них не получится более-менее точно спрогнозировать варианты дальнейшего развития событий. Размышляя о том, что делать дальше, я автоматически дополнил магазин штурмружья все теми же картечными патронами. Похоже, картечь – самый подходящий вид боеприпасов, по первым впечатлениям уж точно показавшим себя с наилучшей стороны. Выходит, даже обычный человек, прошедший определенную боевую подготовку, способен противостоять хотя бы части существ из ирреальности. Или просто из неизвестного мира, тут я пока еще не мог сказать однозначно.
Несколько отломленных чешуек я поместил в один из карманов, подобными вещами просто так не разбрасываются. На досуге надо будет или самому изучить свойства столь оригинального вещества, или, что не в пример более вероятно, отдать на исследование тому, кто гораздо лучше разбирается в свойствах экзотических веществ и в их синтезе. Другими словами, отдам алхимикам на растерзание. Ну, а сейчас надо бы опробовать и вещицу моего приятеля некроманта. Так, куда я засунул уменьшенную с помощью ритуалов некромантии человеческую голову, данную мне Танцором? Ага, вот она.
Остается только отделить голову от трупа невидимки и приставить на ее место артефакт, что должен обеспечить относительно устойчивый канал связи с внешним миром. Правда Танцор говорил, что нужно использовать тело разумного существа. Хм, тут я точно не уверен… Вроде бы эта парочка невидимок вполне осознанно следила за мной, напав лишь спустя некоторое время, такое поведение как-то не слишком характерно для обычных животных. Хотя если вспомнить повадки той же волчьей стаи, можно провести некоторые параллели. Ладно, установим истину практическим способом: если невидимые твари не обладали и зачатками разума, то артефакт Танцора просто не активируется.
Параллельно с размышлениями на тему разумности невидимок я с помощью кинжала аккуратно отделял голову твари от остального организма. Готово. Теперь приставим на освободившееся место артефакт и будем ждать… Легкий толчок энергетических потоков, и я почувствовал, что от артефакта пошел сконцентрированный в узкий луч пакетный сигнал. М-да, хорошо Танцор поработал, с такой мощностью вполне можно пробить защиту для поддержания связи, пусть и ненадолго. Внезапно голова открыла глаза и, пусть искаженным, но от этого не менее узнаваемым голосом Танцора проговорила:
– Как ситуация?
– Относительно… Легкое и ненавязчивое наблюдение, скорее всего меня принимают за искателя приключений с незначительными оккультными знаниями. Кстати, я пока еще не в самом Городе…
– Это пока не важно, – прервал меня некромант. – Я сумел засечь сигнал от того амулета, что находился у моего ученика. Сигнал слабый, но все же мне удалось установить приблизительное местонахождение. Как ни странно, он исходит из центрального полицейского участка.
– Отлично, тогда именно туда я и направлюсь в первую очередь.
– Жду результатов. Конец связи.
Глаза головы закрылись, теперь это вновь был безжизненный предмет, даже исходящие эманации значительно снизили интенсивность. Ах да, Танцор же упоминал, что артефакту требуется около часа для подзарядки. Надо будет потом поинтересоваться, откуда берется энергия для восстановления заряда. Лично я не в состоянии с ходу разобраться, что к чему, а на детальное изучение нет ни времени, ни особого желания. С некоторым усилием оторвав артефакт, крепко присосавшийся к обезглавленному трупу невидимки, я аккуратно уложил его во внутренний карман плаща и всерьез задумался над своими дальнейшими действиями.
Действительно, лучше всего будет направиться прямиком к центральному полицейскому участку. Именно оттуда исходил сигнал от амулета, висящего на ученике некроманта. Надеюсь, что он все еще жив, а не бродит по Городу в виде зомби или участка пищеварительной цепочки одной из местных тварей. Достав карту Города, я прикинул наиболее близкий путь до появившейся цели.
Хм, неплохо. Цель находилась совсем неподалеку, как раз в той части Города, куда я и направлялся. Странно, конечно, что центральный участок находится, мягко скажем, не совсем в центре, но это уже явно не мои проблемы. Я еще раз посмотрел на карту. А, вот в чем дело! Танцор не совсем правильно понял название этого учреждения. На самом деле это была центральная городская база местных правоохренителей, заодно совмещенная с неким подобием блока предварительного заключения. Полный бред, пока выговоришь, язык сломать можно. Впрочем, мне это выговаривать не требуется, так что руки в ноги и вперед, пешочком.
Кстати, плащ, злодейски отжуленный у Танцора, преподнес довольно приятный сюрприз. Ведь та невидимая тварь, что добралась до меня и таки да попробовала на прочность защитные чары, своими довольно острыми когтями оставила на плаще несколько внушительных дыр. Сейчас же их уже не наблюдалось, так как некромант, похоже, даже в свою одежду вкладывал могущие оказаться полезными свойства. Самовосстанавливающийся плащ, хотя в данном случае правильнее говорить регенерирующий, так как на его создание пошло значительное количество кожи, содранной с врагов прежнего хозяина плаща. Некромантия чистой воды. Перестав быть частью живого организма, кожа не стала и мертвой в классическом понимании этого термина, так как сохранила способность к регенерации. Хорошее приобретение, в хозяйстве крайне полезное, особенно для такого человека, как я. Танцор может даже не надеяться, что я возвращу ему столь полезный артефакт. Уж коли вручил мне его, так оно «с концами». Я невольно улыбнулся, вспомнив его недовольную мину. Знал некромант, что так оно и будет.
Тишина, тишина и спокойствие. Вот и первые дома, стоящие на самой окраине Города. Жилища видны, но не слышно ни малейших звуков, свидетельствующих о наличии здесь живых людей. Тем более не стоит надеяться на то, чтобы увидеть кого-либо из здешних аборигенов.
Вроде бы Город полностью вымер, но так ли это на самом деле? Искренне сомневаюсь, что две невидимые твари, встреченные мною совсем недавно, были единственными обитателями здешних мест. Расслабляться при таком варианте не стоит. Напротив, если все вокруг кажется тихим и спокойным, то значит, скоро произойдет парочка неприятных сюрпризов. Нет, странное место, как ни крути. Если вне черты Города я, пусть и с некоторой натяжкой, мог принять окружающее за обычный мир (с точки зрения простого человека, естественно), то здесь практически у любого отпали бы последние сомнения.
Признаться честно, так всегда бывает, когда две заметно отличающиеся реальности пересекаются в одном месте. На первый взгляд такое место практически ничем не будет отличаться от той из реальностей, что является первичной: те же строения, тот же пейзаж, да и физика пространства мало изменится. Элементы же привнесенной, чужеродной реальности сначала будут совсем незаметны, ограничивая свое присутствие на грани восприятия. Лишь потом они становятся все более и более заметны, наглядно демонстрируя инородность той зоны, до которой дотягивается их влияние. К чему я заговорил об этом? Дело в том, что тут, в пределах Города, влияние другого мира было на порядок сильнее. Я прикрыл глаза и попытался погрузиться в атмосферу этого кусочка переплетенных реальностей…
Туман… Казавшийся на открытом пространстве легкой дымкой, здесь, посреди домов, он больше всего походил на глубинного кракена с бесчисленным количеством щупалец. Жители Туманного Альбиона могли бы тихо сдохнуть от зависти при виде такого.
Туман скрадывал очертания домов, остановившихся посреди улиц машин, и вообще создавал впечатление оживших фантасмагорических полотен Босха. Казалось, он стремился заполнить собой каждый укромный уголок Города, не оставляя без внимания ничего. И никого… Туман окутывал и меня, но я не чувствовал его прикосновения к коже, лишь несколько тонких усиков попробовали дотянуться, словно проверяя, кто я и что можно ожидать от незваного гостя. Дотянулись и отдернулись, встретив на своем пути пусть и приглушенную, но все же остающуюся довольно эффективной магическую защиту.

* * *

Что ты такое, странный туман из не менее странного города? Просто природное явление или инструмент в чьих-то умелых руках? Скорее всего, второе. Туман может быть практически идеальным соглядатаем – не видящим, не слышащим, не понимающим, но все же способным быть в курсе всего происходящего. Скрыться от него невозможно, по крайней мере без применения чар высокого уровня, сам факт применения которых многое расскажет хозяевам этого места.
Уничтожить? Заманчиво, но что толку уничтожать следствие, не затронув причину. Затея приблизительно того же плана, что и рубка голов Лернейской гидры без знания ее ахиллесовой пяты. И вообще глупо воевать с марионетками, все действия которых подчинены умелому кукловоду, сокрытому от посторонних взоров. Увы, многие из живущих видят лишь следствия. Нити же, ведущие от них к первопричинам, остаются незамеченными. Впрочем, люди и не хотят их видеть, в противном случае им пришлось бы задуматься о многом, что казалось таким надежным, таким естественным.
«Такая уж наша жизнь», – грустно вздыхают одни, столкнувшись с кажущимися им необъяснимыми жизненными трудностями. «Такова воля бога», – покорно вторят им стада «агнцев божьих». «Эх, бл…ь, фортуна!» – злобно огрызаются те, в ком еще не до конца угасло желание не подстроиться под окружающий мир, а переделать его на свой лад. Но даже они пытаются изменить ситуацию, воюя со следствиями, этими ветряными мельницами современности.
Разорвать замкнутый круг, сорвать с оси виртуальное «колесо Сансары», нарушить неведомо кем установленный порядок вещей – именно это желание, тем более облеченное в действия, выводит человека из безмолвной толпы марионеток, пешек, подопытных кроликов. Куда? К осознанию свободного выбора. Ведь существует необозримое множество путей, по которым можно идти, и путь кукловода всего лишь один из них, причем далеко не лучший. Лично мне было бы неинтересно и где-то противно дергать за невидимые веревочки, изображая бога. Или просто тот самый бог, как множество ему подобных, изображает кукловода. А может, вовсе не изображает, а действительно им является. Так сказать, естественное состояние души. Хорошо выразился по этому поводу один действительно великий поэт, интуитивно почувствовавший привязанные к подавляющему большинству управляющие нити:

Все мы, святые и воры,
Из алтаря и острога,
Все мы всего лишь актеры
В театре господа бога.
Множатся пытки и казни…

И возрастает тревога:
Что, коль не кончится праздник
В театре господа бога?

И я тоже почувствовал стальную хватку этих нитей. Почувствовал… и сумел оборвать. Вроде бы совсем недавно, а вроде и очень давно. Парадоксы восприятия времени, ставшие для меня совсем обыденным делом. И ничего тут не поделаешь, когда сознание словно складывается в причудливую мозаику из двух составляющих.
Впрочем, оставим это. Сбросив с себя остатки влияния фона Города, в котором пытался обнаружить нечто могущее меня заинтересовать, я вновь почувствовал себя готовым к любому, пусть самому неприятному развитию событий. Что же ты мне приготовил, Город, скрывающий свое истинное лицо за густой вуалью тумана?

Глава 5. Территория тумана

Шагаю по мостовой, но звук моих шагов почти не слышен, он вязнет в тумане, словно в густом киселе. Порой мне кажется, что на самой грани восприятия слышны чьи-то неразборчивые слова. Кому они адресованы, кто хочет быть услышанным? Возможно, это просто отпечатки эмоций живших в Городе, последние отголоски минувшего. Если так, то нужно бы попытаться понять их. Надо бы, да не могу, нет у меня достаточного навыка работы с призрачными составляющими. Уничтожить подобное знаний еще хватит, а вот вступить в разговор – не мой профиль, скорее уж тут надо обращаться к демонологам. Иду дальше.
Мимо проплывают полуразмывшиеся контуры зданий: жилой дом, где не горит свет ни в одном окне; продовольственный магазин, товары из которого точно никому не понадобятся… Здесь есть все, нет только людей, словно взрыв нейтронной бомбы грубым рашпилем соскоблил с улиц все живое, оставив лишь безразличные дерево, стекло и камень. Мерзко здесь, мерзко и противно, даже Танцор с его любовью к кладбищам почувствовал бы себя в этом Городе не в своей тарелке.
Тишина, царившая вокруг, была безжалостно разорвана звуком бьющегося стекла. Выхваченное штурмружье мгновенно ощупывает черным провалом дула ту область, откуда донесся этот звук. Роскошная витрина в магазине модной одежды лишилась стекол, лишь несколько острых осколков сталактитами виднелись где-то наверху, скрытые вездесущим туманом. Кому, а главное, зачем понадобилось разбивать витрину? Случайное обрушение я отмел сразу, не бывает таких совпадений, а тем более в таком месте. Никого вокруг… Только с десяток манекенов уставились на меня своими незрячими глазами.
Я не раз задавался вопросом: зачем люди наряжают пластиковые болванки в те вещи, которые носят сами? Иногда бывает сложно определить, где находится манекен, а где – живой человек. Не верите? Тогда зайдите в магазин одежды и погуляйте некоторое время по его залам.
Да, только не одну минуту, а эдак с полчаса или побольше. Вот они стоят с приветливой улыбкой, намертво приклеившейся к губам – продавцы как мужского, так и женского пола. Некоторые из них сначала пытаются навязать вам ту или иную вещь, но потом вновь застывают, ожидая нового клиента. Такова их работа, к ним нет претензий. Но вскоре вы уже начинаете путать улыбчивых продавцов с расставленными повсюду манекенами или напротив – принимаете манекен за очередного продавца. Их роднит та самая неживая улыбка, являющаяся у одних профессионально отработанной гримасой, а у других – штампованная на конвейере. Человек или манекен, манекен или человек… Лично у меня возникло желание уйти оттуда и никогда больше не приходить без крайней на то необходимости. Царство фальшивых улыбок, безжизненных масок, многоцветия одежды… и пустоты.
Но некоторые люди буквально живут там, приходя изо дня в день, бесцельно (или нет, не суть важно) бродя среди этого неживого царства. Такое впечатление, что большая часть их жизни проходит под флагом вечной погони за модой, ее бесчисленными капризами и непредсказуемыми поворотами. Жить для того, чтобы одеваться в модные шмотки, или же одеваться в модные шмотки ради того, чтобы чувствовать себя живым? Как ни крути, а все равно получается грустная штука. Скорее, это уже не человек, а говорящий манекен, лишь по ошибке продолжающий существовать среди людей.
Мне почудилось или действительно в витрине что-то шевельнулось? Нет, мне никогда и ничего не чудится! Вот и еще одно движение, словно некто решил спрятаться за манекеном, слившись с ним в единое целое. И вновь ни биолокация, ни поисковое заклятие не могут обнаружить цель. До чего же неприятное свойство у здешних обитателей – их нельзя обнаружить в магическом диапазоне. Вернее, пока что я не могу разобраться, как именно это сделать, но с практической точки зрения невелика разница. Интересно, неужели это создание думает, что ему удастся спрятаться за силуэтом манекена? Или он решил воспользоваться им как защитой от пуль? Блажен, кто верует, едят того клопы. Впрочем, в таком случае жрать его будут не клопы, а могильные черви, если они вообще присутствуют в этой местности. Палить из винтовки в данном случае несолидно, да и поднимать излишний шум нецелесообразно – до полицейской базы было совсем близко. Мало ли какое внимание привлеку к своей персоне… Лучше уж старый добрый пистолет Стечкина с глушителем.
Сделано. Штурмружье уютно легло в специальные петли с внутренней стороны плаща, а его место в руке занял «стечкин». Для посторонних взглядов выглядевший немного нелепо из-за чрезвычайно удлиненного глушителя, но эффективность с успехом оттеняет мелкий недостаток. Попробуем пощекотать нервишки спрятавшемуся противнику.
Тихий хлопок выстрела, и пуля калибра девять миллиметров влетает в голову манекена. Манекен падает на пол, и тут я понимаю, что нет и не было никакого существа, прятавшегося за ним… Это сама пластиковая кукла шевельнулась тогда, да и разбитая витрина, несомненно, ее рук дело. В моем сознании еще не успела полностью отложиться мысль об опасности, как два манекена, стоящие по бокам от получившего пулю пластикового болвана, сиганули с места так, что сделали бы честь олимпийским чемпионам по прыжкам в длину и высоту одновременно. Эти прыгуны получили по дуплету в корпус. До чего же хорошая вещь стандартный макаровский патрон, к тому же с надпилом крест-накрест – своеобразная кустарная имитация разрывных пуль. Удачно сложилась стрельба по летающим тарелочкам, извиняюсь, прыгающим манекенам.
Эге, а они еще не окончательно выведены из игры! Перебрасываю пистолет в левую руку, и вновь штурмружье готово в случае необходимости отплюнуться картечью в особо назойливых субъектов. Осторожно приближаюсь к опрокинутым на спину существам и вижу, что они, подобно перевернутым жукам, не могут подняться на ноги. К крайнему неудовольствию замечаю не слишком высокую эффективность против них пистолетных пуль – я стрелял в область сердца, но в качестве видимого результата присутствовали лишь два небольших отверстия в пластике. А если испробовать излюбленный контрольный выстрел в голову? Хлопок выстрела, звон гильзы, покатившейся по асфальту, и полное отсутствие результата. Дырка в голове также не оказала заметного влияния на физическое состояние куска пластика, разве что еще больше озлобила его. Пришлось убрать пистолет обратно в кобуру и ввести в действие тяжелую артиллерию. Ударивший в голову сноп картечи положил конец существованию ожившего манекена. Похоже, единственным способом уничтожения подобных созданий был тот вариант, при котором их голова разносилась в клочья. Нет, можно было воздействовать и оккультными методами, но не сейчас.
Скорее по привычке, чем из реальной необходимости я решил повнимательнее изучить останки существа. Присев на корточки и положив ружье на колени, я для начала дотронулся до материала, из которого был слеплен манекен. Хм, какой-то довольно прочный вид пластика. Хорошо хоть пули его пробивают. Не в пример хуже было бы, если бы манекены оказались кевларовыми.
Ладно, нечего тут рассиживаться. Я уже хотел бросить показавшееся бесполезным изучение «трупа», как внимание привлек карман пиджака, в котором явно что-то находилось. Интересно, что может быть в кармане у манекена, и кому вообще придет в голову поместить туда какую-либо вещь? Любопытство по отношению к любым странностям всегда было моей неотъемлемой частью, поэтому я не преминул запустить туда свою загребущую лапу. Улов не то чтобы разочаровал, но удивил еще больше – в качестве трофея я получил авторучку, несколько мелких купюр и пачку ментоловых сигарет с зажигалкой. Оригинальные, однако, вещи носят при себе ожившие манекены! Ну, где в одном кармане нашлось нечто интересное, там и в других пошарить следует…
Ну и дела! В брючных карманах нашлись упаковка презервативов, мобильный телефон с разряженным аккумулятором, несколько мелких монет и расческа. Из рубашки удалось вытрясти кредитную карточку, но самая оригинальная находка ждала меня во внутреннем кармане пиджака. Это были всего лишь водительские права, но важным было не их наличие, а фотография владельца. Я готов съесть свои сапоги, если лицо на фотографии не было как две капли воды похоже на пластиковую физиономию манекена. Конечно, я не мог сравнить их сейчас, ведь голова набросившейся на меня твари была разнесена картечью в клочья, но у меня весьма неплохая память на лица. Можно было объяснить все: наличие в карманах надетой на манекен одежды денег, мобильника и всего прочего, только не сходство лица на фотографии и, так сказать, облика пластиковой куклы. Сомнительно, что какой-нибудь безумный изготовитель манекенов способен на подобные фокусы, ой сомнительно.
Резкий скачок уровня магии заставил меня в срочном порядке оглядеться по сторонам. Где-то в глубине магазина раздавались непонятные звуки, словно бы помещение, еще недавно безжизненное, вновь наполнилось толпами покупателей, примеряющих очередные модные шмотки. Туман вокруг меня несколько рассеялся, но вот около магазина сгустился почти до материальной формы. Казалось, еще немного, и…
Увлекшись наблюдением за поведением тумана в области магазина, я чуть было не пропустил гораздо более важную картину – небольшое туманное облако накрыло второй манекен, который все еще не мог подняться с асфальта. А вот и первое наглядное проявление магии в этом Городе. Некто, управляющий действиями тумана, пустил в ход чары, отдаленно напоминающие целительные. Я сказал «отдаленно» по той причине, что восстанавливалась не живая ткань, а всего лишь пластик, зато восстановление шло полным ходом. «На кой мне лишние проблемы?» – мелькнула в моем сознании мысль за мгновение до того, как два выстрела прикончили попытку лечения в зародыше.
Через секунду я уже бежал во весь дух подальше от столь опасного места, а за спиной раздавались яростные вопли, никак не могущие исходить из человеческой глотки. Почему я поспешил оттуда смыться? Извиняюсь, но в мою задачу вовсе не входит уничтожать всех тварей, поселившихся в Городе, к тому же я вовсе не уверен в своих способностях это совершить. Рыцарь в сияющих доспехах на белом коне – не мое амплуа, и переживать из-за этого я не намерен. Если так и дальше пойдет, то придется использовать доступную мне магию в полном объеме, тем самым раскрывая свои истинные возможности. А ведь чем дольше меня будут принимать за более-менее обычного человека, тем больше шансов как следует разобраться с происходящим здесь безумием.
Оказалось, что в случае необходимости я могу очень быстро бегать. Вот что значит действительно серьезная мотивация – не будучи бегуном-спринтером, я показал вполне приличный даже для них результат. В итоге я сейчас стою перед тем самым зданием, из которого Танцор смог уловить сигнал амулета своего ученика. Входить туда нет ни малейшего желания. Нутром чую, что ждут меня там большие неприятности в немереных количествах. А куда деваться, все равно придется идти в сие негостеприимное здание. Вот и дверь открыта, дескать, заходи, дорогой, гостем будешь. Только недолго, до тех пор, пока хозяева жрать не захотят.

* * *

Едва переступив порог, я понял, что мои самые мрачные предположения оказались чрезвычайно близки к истине. Пол, стены и даже потолок – все было щедро разукрашено кровавыми разводами. Как апофеоз картины выглядел человек в форме полицейского, подвешенный на свисающий с потолка большой ржавый крюк. На лбу у него был вырезан какой-то странный, непонятный мне символ. Я на всякий случай запомнил его точное начертание, ведь не просто так его чертили на теле еще живого человека. Да и остаточные следы магии чувствовались, оригинальная смесь ритуалики, магии смещенных пространств и… Я сказал бы, что некромантии, но это было бы не совсем правильно, скорее уж чего-то связанного с ней, но одновременно являющегося практически полной противоположностью.
Загадки, сплошные загадки, которых становится все больше, а ответов пока не предвидится. Кто и зачем мог проводить здесь ритуал, перемешав при этом несколько практически не сочетаемых областей магии? И почему на лице у мертвеца не предсмертная гримаса боли, ненависти или страха, а спокойное, умиротворенное выражение? Складывается впечатление, что для него смерть была чем-то желанным, целью, к которой он стремился долгие годы и наконец дошел…
Бред, полный бред, но судя по всему, так оно и есть. Руки у висельника ничем не связаны, револьвер спокойно лежит в кобуре, по всем признакам, из него не стреляли ну очень давно. Да и следов подавляющих волю заклинаний не могу найти при всем желании, а уж их-то я пропустить в принципе не могу – в конце концов, это моя прямая специализация. Что же заставило его радоваться приближающейся смерти? Продолжая размышлять об этом, я запер дверь изнутри, чтобы обезопасить спину хотя бы от части возможных неприятностей. Теперь остается лишь методично обшаривать здание в надежде обнаружить ученика Танцора. Не стоит особо надеяться, что, уловив присутствие в здании незнакомца, он радостно кинется мне навстречу. Скорее уж наоборот – затаится или попытается осторожно понаблюдать за мной. И осуждать его за излишнюю подозрительность не стал бы никто из моих знакомых, слишком уж место здесь… Неспокойное и готовое в любой момент преподнести очередной поганый сюрприз.
Иду в следующее помещение. М-дя, и тут не лучше, чем в предыдущем… Кровь, вонь от полуразложившихся тел, на полу грудой гниющего мяса валяется разорванный на части зомби. Ага! Вот и реальное подтверждение правоты Танцора – его ученик действительно здесь, или по крайней мере был здесь, причем не так чтобы давно. Останки уничтоженного зомби разлагаются на порядок быстрее обычного трупа. Что из этого следует? Судя по состоянию конкретного экземпляра, его существование прервалось часов эдак пять-семь назад. Сейчас уже нельзя точно определить, раны какого именно характера были нанесены, хотя… Не без некоторой брезгливости я дотронулся до того места, где у зомби должна была быть голова. Правда, сейчас вместо нее присутствовало лишь бесформенное месиво, но вот позвоночник мог кое-что прояснить. Любопытно. Не хватало двух верхних шейных позвонков и половины третьего – его словно срезали циркулярной пилой. Разумеется, никакая пила не способна даже повредить шкуру умело сотворенного зомби, но впечатление у меня возникло именно такое.
Серьезные противники могут мне попасться, раз у них хватает мощи снести голову качественному зомби, основное качество которого заключается в практически полной неуязвимости к чисто физическим воздействиям. Или тут поработала магия? До чего же сложно здесь определять наличие магической составляющей, в привычной реальности или даже на перекрестках миров все на порядок проще.
Ладно, это так, злобное рычание по поводу столь запутанно складывающихся обстоятельств, но ни в коем случае не жалобы. И все же, почему у зомби вместо головы нечто совсем непотребное? Ну снесли ему голову, с помощью магии или без оной, но превращать ее в крошево из мяса, костей и мозгов… Даже с обычным человеком без применения оккультных сил такое можно было проделать, лишь одновременно ударив его с двух сторон тяжелыми кувалдами или засунув его голову под пресс. Несколько раз засунув, что характерно.
Итак, куда лучше направиться для начала: на верхние этажи или в подвал? Скорее всего, ученик Танцора выбрал бы для временного убежища именно подземные помещения. Почему? Психология некромантов, укрепленная также некоторыми возможностями подконтрольной им магии. Смерть и некромантия, некромантия и смерть – эти два термина неразрывно связаны вот уже не одно тысячелетие. Сейчас практически все города построены на костях: забытые кладбища могут тихо дремать под любым самым респектабельным кварталом, безымянные захоронения таятся в чьих-то уютных садиках. Город и смерть слились в естественном и взаимовыгодном симбиозе. Никогда вы не найдете некроманта, живущего в сельской местности, нет там нужной ему атмосферы. Даже заброшенные кладбища не способны ее создать. Некромантия, вопреки устоявшемуся мнению, опирается не столько на смерть, сколько на взаимосвязь смерти с уходящими жизнями. А какая взаимосвязь может быть на заброшенных сельских кладбищах? Там, конечно, тоже есть пригодный для некроманта материал, но качество оставляет желать лучшего.
Города же совсем другое дело. Даже самая забытая и заброшенная могила подпитывается энергией сотен находящихся в окрестностях людей. Ну, а если вспомнить про потревоженные могилы, на месте которых теперь подвалы жилых домов, склады и подземные паркинги, то там доступная некромантам сила и вовсе хлещет через край. Верхом глупости будет поведение того, кто загонит некроманта в подземелье и будет пребывать в наивном заблуждении, что ему оттуда не выбраться.
Выберется, еще как выберется, вот только вполне может при этом разворотить все в радиусе сотни метров или более того. Высвобождая накопленную могилами мощь, некромант мог пробить себе дорогу в любом направлении, включая то, на котором располагались его враги. Так что идти следовало только вниз. Немного побродив по первому этажу, я наконец обнаружил спуск в подвал. Туда действительно вела только одна лестница, по крайней мере из этой части здания. Все мои знания о некромантах в частности и о тактике магического боя в целом громко вопили о том, что ученик Танцора мог чувствовать там себя в относительном комфорте – ведь отбивать атаку с одного направления не в пример легче, чем с нескольких.
«Сначала стреляй, потом думай – и проживешь долго-долго!» – говорил один мой приятель, побывавший во множестве переделок. Этим мудрейшим правилом стоило бы руководствоваться многим достойным людям, и тогда их друзьям не пришлось бы собираться по поводу их безвременной смерти. Мне же и вовсе не было отпущено времени для раздумий. Неизвестного покамест противника выдала тень, отброшенная за миг до атаки. Но и того бесконечно краткого времени хватило на то, чтобы активировать уже висящее заклятие защиты на полную мощь. Необходимость маскировки, целенаправленное понижение собственных сил для ввода врагов в заблуждение – все это немедленно отбрасывается при прямой и очевидной угрозе. Защита отбросила тварь, заодно наградив ее ожогом холода, но к моему удивлению, та и не подумала упасть. Тварь поднималась вверх, и вовсе не из-за наличия крыльев или способностей к левитации – просто ее контакт с потолком поддерживался чем-то, отдаленно напоминающим тонкий канат гнилостно-серого цвета.
Вот и на другом участке потолок пошел мелкой рябью, что совпало с не слишком заметным толчком энергетических потоков. Похоже, в гости ожидается еще такое же чучело, а то и не одно. Бежать? Но вполне возможно предположить, что такие воздушные акробаты окажутся и там. Вряд ли потолки во всех без исключения комнатах наделены столь мерзкими способностями извергать из себя опасных тварей, скорее уж он такой один, но способен перемещаться по всему зданию.
Итак, остается только атаковать, ударить всей доступной мощью, изменив небольшой участок чужой реальности под свою цель. Создавать изящные, многокомпонентные конструкции не есть хорошо при молниеносных выпадах. Тут более подходит заготовка, основанная на изменении единственного свойства реальности, но отнюдь не примитивный выброс силы. В конкретном случае исходной точкой послужила способность тварей подниматься к потолку и как бы растворяться в нем. Верх и низ поменялись местами? Сойдет и такое. Резко вбрасываю всю доступную энергию, и на секунду на малой, очень малой области пространства меняются законы земного притяжения.
Верх стал низом, пол – потолком. Сила тяжести так и вовсе возросла в десяток раз. Поднимающуюся по «канату» тварь впечатало в потолок от всей души, и противный чавкающий звук послужил для меня приятной музыкой. Еще один штрих в измененную область, и верх с низом вновь приходят в первоначальное состояние. Зато увеличенная сила тяжести никуда не делась. Еще раз и еще, по всем четырем граням невидимого куба, ограничивающего область изменения… Все, достаточно, да и сил никаких не осталось – даже в таких местах далеко не просто долго удерживать столь кардинальные изменения физических законов. Главное, что цель атаки выглядит дохлой, как килька из консервной банки, и оживать уж точно не собирается.
Кстати, тварь, спикировавшая на меня с потолка, оказалась всего лишь частью, своеобразным придатком другого существа, до этого остававшегося практически невидимым. Канат же оказался чем-то вроде мышечной ткани или пуповины, соединявшей придаток с маткой. Да, именно так, поскольку таких придатков насчитывалось более десятка, более точно сказать было сложно, вследствие того что не хотелось разбираться в мешанине из мяса и костей, получившейся после устроенного мной гравитационного миксера.
Ну сколько же можно, опять этот проклятый туман! На сей раз он приобрел насыщенный зеленый оттенок и явно не питал по отношению ко мне и тени радужных эмоций. А я, как назло, сейчас чувствовал себя немногим лучше выжатого лимона – недавнее заклятие сожрало большую часть энергетического резерва. Но отвести глаза, или что там вместо них у туманного нечто, я еще в состоянии. Зеркальный принцип, одна из старинных, но довольно действенных техник, не подвел и на сей раз. Все помещение вдруг оказалось заполненным таким же зеленым туманом, скрывшим меня от постороннего взгляда. Разумеется, это была всего лишь иллюзия, на большее сейчас не было ни сил, ни тем более времени.
Я со всей возможной осторожностью стал отступать к ведущей в подвал лестнице, максимально приглушив звук шагов. Малейший шорох, любое, пусть самое незначительное магическое воздействие – и у тумана появится шанс засечь меня. Ввязываться же в схватку с непонятным противником, обладающим неизвестным потенциалом (но явно немаленьким) было бы слишком рискованно.
Судя по всему, хозяин тумана попробовал заполнить им все помещение, но не преуспел в сем начинании. Наверняка он нашпиговал туманное облако чем-то весьма убойным. К счастью, не учел того факта, что при таком раскладе его нельзя распространить на достаточно большую область – атакующее заклятие просто развеется, не выдержав чрезмерной нагрузки. На ментальном уровне раздался разочарованный злобный вой, штопором ввинчивающийся в сознание. Постепенно оттуда ушла слепая ярость, и мне удалось разобрать несколько слов:
– Не уйдешь… Все равно найдем, и тогда смерть покажется тебе недостижимым блаженством. Ты еще не видел…
– Видел, я видел многое, – полетел ответ на том же ментальном уровне, прервавший его бессмысленную риторику. – Кажется, я даже видел, как блохастый павиан обхаживал твою мамашу. Так что помолчи, законный наследник сей мерзопакостной твари.

Глава 6. В поиске неизвестности

Кажется, мне удалось уколоть голос в больное место – вой перешел в визг, скатившийся в ультразвук, после чего туманное облако лопнуло, разбрызгав по помещению содержащуюся в нем кислоту. Кисти рук и лицо обожгло, как при ожоге, либо, напротив, сильном морозе. Я едва успел прикрыть глаза от распыленной в воздухе кислоты – восстанавливать зрение довольно энергоемкий процесс. Вместе с тем было очевидно, что очередное лицо превратилось в нечто не слишком приятное на вид. Ладно, переживем, не первый раз такое случается. Главное, чтобы не последний… Однако голос хозяина тумана так не считал и теперь саркастическим тоном проговорил:
– Ты ведь так гордился своим лицом, красавчик… Что же ты теперь увидишь в зеркале? Мы с тобой еще встретимся, и тогда я с удовольствием посмотрю, во что превратился твой облик. До скорой встречи…
После этих слов голос затих и не подавал признаков своего присутствия. Ну, и скатертью дорожка, чем дальше подобные существа, тем спокойнее для организма.
Я еле сдерживался от разрывавшего меня изнутри смеха. Удивительно, но маскировка сработала именно так, как и планировалось. Хозяева здешних мест, ну или хотя бы один из них, все-таки отождествили меня с тем ничтожеством, чье лицо я использовал как маску. Вот уж действительно, порой везет в большей степени, чем ты можешь рассчитывать.
Единственная неприятность, в моей ситуации заслуживающая некоторого внимания – нового лица что-то не предвидится. Ничего не поделать, остается ходить с несколько подпорченным лицом или просто снять его как пришедший в окончательную негодность театральный реквизит. Правда, в таком случае вместо лица у меня будет абсолютно безжизненная маска, как правило, производящая на людей крайне неприятное впечатление. Хотя какого ангела я размышляю? Нынешнее состояние моего облика тоже не вызовет ничего кроме ужаса – лицо, облитое кислотой, напоминающее разве что персонаж из низкопробного японского или американоидного хоррора.
Дотрагиваюсь до уже сыгравшей свою роль маски. Ф-фу, даже по ощущениям вся она изъедена кислотой! С небольшим усилием и мерзким хлюпающим звуком отрываю ее, как плохо приклеенную марку с конверта. Я был прав, зрелище действительно гадостное, хотя необычным его для меня вряд ли получится назвать.
Смазливое личико красавчика кануло в Лету и не собиралось оттуда возвращаться. Забавно, но лицо пережило хозяина всего на несколько часов, а потом было отброшено куда-то вслед за ним, в серую неизвестность. Неправ был Танцор, когда пытался утверждать, что маска не стоит тех хлопот, которые я порой затрачиваю на ее создание.
Большинство людей носят маски, такова суть человеческой натуры, нисколько не изменившейся за века. Маска для работы, маска для дома, маски на все случаи жизни хранятся в нашем сознании. Многие не отдают себе отчета в их использовании, меняя на уровне инстинктов, рефлексов, впечатанных в подсознание. Но разве это что-то меняет?
Зато до чего же беззащитными становятся люди, если сорвешь с них маску, за которую они пытаются спрятаться, подобно моллюску, втягивающемуся в свою раковину. Как же, они столь долгое время трудились над тем, чтобы казаться не тем, кем являются на самом деле. Внезапно какой-то шутник мимоходом, без особого труда, сбивает с них столь заботливо и скрупулезно создаваемую раковину… Крики возмущения и ужаса тогда доносятся с их стороны. Они норовят выплеснуть свой гнев на шутника, совершенно необоснованно обвиняя его. А ругать стоит как раз себя…
Глупо казаться тем, кем не являешься, глупо и неэффективно. Особенно если на тебя обратит внимание один из нас – умеющих читать в людских душах, словно в открытых на нужной странице книгах. «Лучше быть, чем казаться», – наказывал своим ученикам один из видных военачальников. Я не могу не согласиться с таким кратким и точным определением.
Не стоит надевать на себя заботливо создаваемую маску. К чему это, если можно слиться с ней, стать таким, а не навешивать на себя ложные покровы, на поверку оказывающиеся дешевым блефом.
Если тебя спросят об огне, не пытайся отделаться словами, значащими не больше, чем развеянная по ветру зола. Почувствуй в себе неукротимую ярость пламени, которому всегда тесно в клетке, стань рвущейся наружу огненной стихией. Через это проходят те из нас, кто встал на путь огня.
Резкие, не могущие усидеть на месте сколь-либо долгое время, они всегда готовы броситься в битву с многократно сильнейшим врагом. Сложно остановить их, способных восстать из праха подобно мифическому фениксу. REGNATOR ODIORUM – дающие исход бурлящей в них ненависти. Превращая ненависть в силу, адепты придают ей направленность и закаляют в вечно бушующем пламени. Источник неугасимого пламени кроется в душе идущего путем огня. Я не могу полностью слиться с такой силой, это не мой путь.
Однако если кто-нибудь задаст мне вопрос о страхе и кошмарах, что приходят ко многим людям ночью и иногда днем, мне не нужно будет произносить пустые слова. Память обо всех человеческих страхах живет в моем разуме, всплывая на поверхность и становясь мощным оружием. Рискнет ли кто-нибудь заглянуть по ту сторону сознания, где вымысел сплетается с реальностью в клубок переплетенных ядовитых змей? Лишь сойдя с дороги, по которой мы идем, основываясь на привычных чувствах, человек может разделить воспринимаемую действительность на множество слоев. И каждый из них будет фрагментом истинной реальности. Это MISTERIUM ERRORUM – путь, по которому иду я.

* * *

Спустившись по лестнице, ведущей в подвал, я к своей радости обнаружил начерченную прямо на полу и тускло светящуюся октограмму. Грамотно созданная, она преграждала путь всем существам, не принадлежащим к привычной реальности. Интересно, смогла бы она сдержать обладателя голоса, что говорил со мной через туман? Сомневаюсь, но даже в таком случае способна была доставить ему некоторые неудобства. Ловушка сознания – одна из излюбленных конструкций, используемых демонологами. Не самая сложная в исполнении, доступная после нескольких лет обучения, но в то же время достаточно эффективная для того, чтобы преградить дорогу большей части из известных в настоящее время обитателей иных реальностей.
Хорошая новость, поскольку ни один из учеников Танцора абсолютно ничего не понимает в демонологии. Впрочем, как и сам Танцор. Тут явно поработал питомец Серого Дракона, и он точно находится в добром или не очень здравии. В этом не возникает никаких сомнений, ведь октограмма ловушки сознания напрямую связана с начертившим и активировавшим ее демонологом. В случае смерти последнего она просто исчезает.
Что ж, надо бы и познакомиться с теми, кого послали сюда раньше меня. Да и выяснить некоторую полезную информацию лишним не будет. Посылаю вперед легкий импульс энергии, своеобразную визитную карточку, по которой даже ученик первого года может узнать пославшего сигнал оккультиста.
Ага, меня услышали – в ответ пришел подобный сигнал, но вот определить его хозяина я не сумел. Ничего странного, я и раньше не особенно следил за сигналами-идентификаторами учеников, еще не вошедших в полную силу, так что тут говорить после моего десятилетнего отсутствия. Начерченная октограмма погасла, приглашая заходить, что я и сделал. Впрочем, ловушка сознания вновь была приведена в полную боевую готовность, не успел я и пары метров пройти. Неплохие рефлексы. Судя по всему, у ученика Серого Дракона подозрительность и осторожность достаточно развиты, в нашем мире без подобных качеств долго не живут.
На всякий случай я послал впереди себя поисковый импульс, и действительно обнаружил прямо за дверью присутствие человека с четко выраженной аурой оккультиста. Смущало меня то, что человек был только один. Где же второй, ведь амулет ученика Танцора указывал на то, что он жив и находится именно в этом здании? Или находился там…

Я дотронулся до двери, на которой извивались руны старшего Футарка, переплетенные в один сложный и меняющий свою форму рисунок. Руна Хагалас или «град»; Каун, обычно расшифровывающийся как факел или источник света. Нет, не так, не старший, а младший Футарк, являющийся практически полной противоположностью своему старшему собрату. Хагалас – распятый на кресте – символ мучительного и бесконечного страдания. Каун – повешенный – смерть, приходящая на место жизни. Вот теперь понятна и руна Науд – близость, надвигающееся из первопричины следствие. Я мог и дальше разглядывать сложные составные руны, но это было бы бесполезной тратой времени. Гораздо легче просто войти и узнать о них у находящегося внутри. В том случае, если мне вообще это понадобится… Никто не может знать всего, хотя стремиться к такой цели необходимо.
Легкий толчок, и дверь бесшумно распахнулась, открыв передо мной большую комнату, разделенную на несколько частей стальными решетками. Камеры для временного заключения? Возможно. Все равно сейчас меня интересовал только находившийся здесь человек… Вернее сказать, находившаяся, поскольку это была девушка.
Своеобразная, но довольно красивая, если, конечно, вы понимаете красоту ночи. Бледное, казалось, никогда не находившееся под солнечными лучами лицо было окутано потоками черных волос с несколькими снежно-белыми прядями. Добавьте к этому хрупкое, почти бесплотное телосложение, одежду ярко-черных тонов… В результате получится нечто похожее на ту девушку, которая предстала перед моими глазами.
– Насколько я понимаю, ты ученица Серого Дракона?
– Да. А вы, если не ошибаюсь, Безликий, – тут девушка посмотрела на меня с некоторым удивлением. – Но Дракон говорил, что вы исчезли десять лет назад, и с тех пор никто и ничего о вас не слышал. Считалось, что вы или умерли, или отправились странствовать по перекресткам.
– Это долгая история, но, как видишь, я не мертв, а гулять по перекресткам времени не было. Так что оставим пока тему моей жизни и перейдем к более важным вещам. Например, к тому, как тебя звать-величать и где тот, вместе с кем тебя отправили в сие довольно неприятное место.
– Мое имя Шэрол, – после долгого молчания ответила девушка. – А некромант… Наверно, он погиб.
Тут ее голос прервался. Я понял, что, судя по всему, произошедшее с ней за те несколько дней пребывания в месте прорыва чужой реальности привело девушку на грань психического надлома. Нет, с первого взгляда она была абсолютно спокойна, но при достаточном опыте и знании можно было многое разглядеть. Вот и спокойствие было напускное, призванное послужить защитой от внешнего мира.
Однозначно, у Танцора и Серого Дракона не только крыша уехала, но и фундамент выкопался и убежал в дальние дали. Как им вообще пришло в голову посылать в этот гадюшник своих учеников? Ну, с Танцором-то все ясно, он всерьез считает необходимым закаливать своих воспитанников в экстремальных условиях, хоть и готов прийти им на помощь в случае необходимости. Если же не может, то пытается заручиться поддержкой других оккультистов, как в этот раз. К тому же его ученика я не видел и не увижу, если верить словам Шэрол, так что не могу составить впечатления о его потенциале.
Серый Дракон, однако, сильно удивил меня и отнюдь не в хорошем смысле. Я, кажется, уже упоминал, что этот тип демонолог? Точно, упоминал. Ну так вот, демонолог демонологу рознь – одни из них могут почти на равных потягаться в быстротекущем магическом поединке даже с идущими по пути огня, других же без особых проблем разотрет в порошок специализирующийся на изменениях оккультист средних способностей.
В чем разница между ними? Есть два основных направления демонологии – основанное на ритуальной магии и так называемая «боевая ветвь». Последнее основывается на «сырой», неоформленной энергии, которую демонолог получает из-за грани. Больше связи с реальностями демонов, больше контролируемых потоков силы, более мощные заклинания, не требующие к тому же долгих подготовительных ритуалов. Вот только все используемые ими техники слишком грубы, нет в них той филигранной точности, что является завершающим штрихом любого особо опасного и смертельного даже для мастера заклинания.
Другая часть демонологов основной акцент делает на сложных, запутанных, но чрезвычайно эффективных ритуалах призыва, а также на создании амулетов и рунических печатей. В бою от них не так много толку, за одним-единственным исключением – когда им дают значительное время на подготовку.
Как вы сами понимаете, в полевых условиях редко когда выпадают столь комфортные условия, но вот при защите своего логова такой демонолог положит не один штабель трупов, прежде чем до него доберутся. Каждое из двух направлений демонологии имеет как сильные, так и слабые стороны, но в данной ситуации сильных сторон было явно недостаточно.
По всем признакам Шэрол принадлежала как раз к тем, кто предпочитал ритуалику и руны – достаточно вспомнить хотя бы начертанную у лестницы октограмму и сложную руническую печать на двери. Так с какого тяжелого похмелья, позвольте спросить, Дракону взбрела в голову сия вполне идиотская затея? Лучше бы он отправился собственной персоной, морда чешуйчатая! Он сам давно достиг такого уровня, что для большинства ритуалов ему не требовалось ничего, кроме собственного разума. Доступная Серому Дракону ментальная сила на какое-то время овеществляла необходимые для ритуала компоненты и располагала их в необходимом порядке. Вот только для достижения такого уровня магического оперирования нужен не один век, и это в лучшем случае.

* * *

– Сколько лет ты учишься у Дракона, девочка? – не удержался я от вопроса.
– Семь, – взгляд, брошенный Шэрол в мою сторону, был довольно жестким и заставляющим несколько изменить отношение к ней. – Вот только не надо относиться ко мне с жалостью и снисхождением, как к жертве сложившихся обстоятельств. Я сама выбираю свою судьбу.
– Ладно, договорились, – кивнул я в знак согласия. – Тогда побеседуем серьезно, учитывая тот факт, что ты еще ученица. Я же не первый век балансирую на грани между жизнью и смертью в той Игре, к которой ты прикоснулась только что. Итак. Зачем Дракон отправил сюда тебя – специализирующуюся по ритуальному варианту демонологии? Я знал, что сюда направили двоих, а именно ученика некроманта и демонолога. Знал, но был почти стопроцентно уверен, что демонолог будет из боевой ветви. Ты же мало чего стоишь без предварительно вычерченных пента-, окто- и прочих гексаграмм. Да и то, ученик – это не тот, кто имеет неплохие шансы здесь, в этом сплетении нашей и чуждой реальностей.
Судя по всему, ответить ей было в общем нечего. Знакомая ситуация с некоторыми из учеников – тянет их учинить нечто выдающееся и запоминающееся, как правило выходящее далеко за пределы их скромных возможностей. Кидаются в бой очертя голову, недооценивая грозящую опасность – и гибнут. Гибнут один за другим, доставляя своей смертью множество проблем всем нам.
«За погибшего надо мстить», – гласят все наши неписаные законы. Нет никакой разницы, кто именно погиб и по какой причине, пусть даже по собственной глупости и неумению оценивать силы свои и противника. А потом Координатору или кому-нибудь еще приходится ломать голову над тем, как проводить уничтожение виновных в смерти очередного обормота.
И это далеко не все. Подготовка ученика до относительно приемлемого уровня занимает не один год, а то и не один десяток лет. Представьте себе, как «хорошеет» от перспективы обучать нового неофита, вкладывать в него время, знания, свою душу, наконец. Уверенности же в том, что он не полезет на рожон, нет ни малейшей.
Вот и крутимся, как белки в горящем колесе, не в силах найти выход из столь нелепой ситуации. С одной стороны, нам вовсе не нужны бледные тени, покорные во всем и с открытым ртом внимающие каждому слову, но до чего же мало гордых и самобытных учеников доживают до конца обучения. Хотя и упрекнуть их собственно не в чем – при малейшей попытке напомнить им о необходимой осторожности, нам сразу же напоминают о наших же днях минувших, вынуждая быстро сворачивать неудавшиеся наставления. Но сейчас случай был несколько другим, практически идеально подходящим для того, чтобы вложить в сознание довольно юной и привлекательной девушки некоторые основы осторожности и разумной паранойи.
– Молчишь… – продолжил я жестокий, но необходимый урок. – Запомни, каждый из нас должен быть на своем месте. Там, где он приносит наибольшую пользу общему делу. Это место по сути является родственным перекресткам миров со всеми вытекающими отсюда последствиями. Лично я, при всем опыте хождения по перекресткам, никогда не слышал о том, чтобы демонолог-ритуальщик шлялся там в одиночку, без плотного и надежного прикрытия боевых магов.
– Но ведь мой учитель не раз бывал во многих мирах, – заикнулась было Шэрол.
– Вот именно, Дракон твой наставник, а не наоборот. Значит, сил и опыта у него как минимум на порядок побольше, но не это главная причина. Я знаю его довольно давно, он ни разу не совался на перекрестки, предварительно не изучив досконально отчеты побывавших там раньше. Понимаешь, что я хочу сказать? – легкий намек на улыбку на моем отсутствии лица выглядел несколько пугающе. – Иной мир со своими магическими потоками, с отличным от привычного расположением звезд и планет… Следовательно, и большинство ритуалов потеряют как минимум половину силы, а то и больше. Только заранее изучив иной мир, такие как ты и твой учитель могут отправляться туда без чрезмерного риска быть там же и похороненными. Ну что, начинают до тебя доходить все совершенные ошибки?
Ага, проняло до самого нутра. Глаза опустила, целиком сосредоточившись на изучении пола у себя под ногами. Жалко ее, но необходимость именно такого разговора отбросить не получится, иначе она непременно свернет себе шею. Не сейчас, так в следующий раз, ведь не умеющий учиться на своих ошибках сам становится одной большой ошибкой, по которой будут учиться другие. Мертвой ошибкой.
Я-Эш испытывал некоторую неловкость от столь жесткого и бескомпромиссного обращения с хрупкой девушкой. Я-Безликий в данном случае опирался на свой огромный опыт, который подсказывал, что тут нельзя делать скидок ни на пол, ни на юный возраст, ни на что иное. Так порой хирург ампутирует пораженную гангреной конечность, чтобы спасти жизнь пациенту. Здесь же ампутация производилась в моральном смысле. Под нож попали комплекс суперполноценности и неумение здраво оценивать ситуацию, столь свойственные оккультистам, не вышедшим еще из ученичества.
– Ты пойми, Шэрол, я вовсе не стремлюсь как-либо тебя оскорбить или показать непригодность к серьезным делам. Просто я не хочу, чтобы еще один из нас сгинул без следа в этом поганом местечке. Тем более если этот кто-то столь красивая девушка, – горячий душ, холодный душ. После капитального разноса необходимо и похвалить. Немного, чтобы предыдущее не забылось, но в то же время не развить потом опаску к рискованным действиям. – Лучше уж выслушать не слишком приятные комментарии от меня, чем набираться опыта на собственных ошибках. Опыт ведь довольно хитрая штука – приходит сразу же после того, как бывает необходим. Понимаешь, что я хочу сказать?
– Да, кажется, понимаю, – после некоторой паузы выдавила из себя девушка. – Но зачем все так… грубо.
Она явно в последний момент заменила этим словом гораздо более резкий эпитет. Прогресс, однако. Значит, до нее дошла сама суть сказанного, пусть не вся, но хоть что-то. А грубость…
– Слова – это всего лишь слова, помогающие более четко запомнить и осмыслить услышанное. Долгие уговоры и попытки объяснить человеку его неправоту чаше всего оканчиваются провалом. Такова уж жизнь, и с этим ничего не поделаешь. Да и нет у меня сейчас времени на длительные и прочувствованные беседы о смысле жизни, смерти и прочих философских вопросах. Вспомни, где мы, собственно, сейчас находимся? – с заметной иронией поинтересовался я. – Вот так-то. Здесь тебе не спокойное и надежное во всех отношения логово, а неописуемый гадюшник, где постоянно нужно быть готовым к бою. Ну а сейчас скажи мне, что случилось с твоим напарником, учеником Танцора?
– Я уже говорила, что он наверняка погиб, – звенящим от накала эмоций голосом ответила Шэрол. – Погиб, пытаясь спасти меня…
Почти что прокричав последние слова, она закрыла лицо ладонями. Девушка словно пыталась таким образом отгородиться от окружающего ее безумного мира, оказавшегося еще более страшным и безжалостным, чем в самых пессимистичных предположениях. Тут даже мне-Безликому стало несколько не по себе – к такому невозможно привыкнуть, можно лишь научиться не показывать свои эмоции. Долг перед теми, кто своей смертью в бою оплатил нашу жизнь – самый большой долг, по которому мы должны платить. Вот только кредитором становится не конкретная личность, а мы сами, наше чувство гордости и собственного достоинства.
Такого кредитора не обманешь, не подсунешь ему фальшивый вексель об оплате со всеми набежавшими процентами. Редко, очень редко мы можем с чистой совестью сказать себе: «Долг оплачен».

Глава 7. Лорды

Да, жизнь порой преподносит нам оригинальные сюрпризы, нисколько не считаясь с нашим желанием их получать. Вот и сейчас вместо того, чтобы получить какую-никакую поддержку от некроманта, пусть и не вышедшего еще из ученичества, мне досталась ученица демонолога-ритуальщика. Невесело… Мне же и придется охранять это очаровательное создание от всевозможных неприятностей. А амулет, выданный Танцором своему ученику, мирно и спокойно висел на шее у Шэрол. Парень отдал его ей перед тем, как уйти в неизвестный лабиринт городских улиц, увлекая за собой ораву непонятных, но смертельно опасных существ.
– У него действительно не было иного выхода? – это был даже не вопрос, скорее констатация факта. Я уже понимал, что ученик некроманта был обречен и просто пытался спасти хотя бы свою спутницу, да и прихватить с собой побольше врагов.
– Он уже был почти мертв, – всхлипнула Шэрол, судя по всему, заново переживая те мгновения. – Попал под очень странное заклятие. Я даже не смогла понять, кто именно его активировал. Понимаешь, Безликий, вокруг не было никого, лишь те мерзкие твари, но все равно я чувствовала чье-то присутствие. Ты мне веришь?
– Отчего же нет? В конце концов, здесь далеко не тот мир, к которому ты привыкла. В любой местности, подвергшейся влиянию извне и ставшей чужеродной относительно исходной реальности, может твориться что угодно. Скажи лучше, какое именно заклятие поразило твоего спутника, на что оно было похоже? А главное, попробуй описать свои ощущения от присутствия неизвестной сущности, что наверняка и была создателем чар.
– Я не уверена… Что-то близкое к некромантии, но в то же время чрезвычайно от нее далекое, – девушка всячески пыталась подобрать подходящее определение, вот только пока у нее не очень получалось. – Он словно бы потерял возраст, его лицо было почти как у подростка, но при этом частицы кожи опадали с рук, словно листва в осеннем парке. Извини, больше я ничего не могу добавить. Это было нечто абсолютно чуждое всем известным мне направлениям магии. Разве что…
– Продолжай, мне важно знать любую мелочь.
– Кажется, он понял, что его убивает. И он догадывался, кто стоит за всем этим.
– Кто? – я буквально клещами вырывал из Шэрол сведения. Она то ли не решалась рассказать мне все, то ли просто слишком устала от свалившихся на нее испытаний.
– Лучше я дословно передам тебе его слова, а то решишь, что я окончательно свихнулась, – через силу выдавила она из себя. – «Легче всего избавиться от сущностей, имеющих физическую оболочку и привязанных к ней. Немного сложнее обуздать ярость не обладающего телом, но желающего заполучить его. Но хуже всего те, кто может сформировать для себя материальную оболочку уже сейчас, но откладывает это, чтобы в результате получить еще большее могущество», – тут Шэрол посмотрела мне в глаза. – Я уверена, что тут нет для тебя ничего нового, но вот дальше пошли полностью непонятные мне выражения: «Вот только зачем нужна грубая физическая оболочка тому, кто пришел из пустоты, облаченной в нематерию? Кто позвал это нечто в наш столь хрупкий мир, который вряд ли сможет выдержать такого гостя, оставшись неизменным? Туман… Аморфность, несущая в себе смерть… Зародыш иного. Передай, что сначала было пять, а потом осталось тринадцать. Запомни…»
Нет, Шэрол явно ошибалась, это был далеко не бред, хотя и мог показаться таким обычному человеку и даже оккультисту, не знакомому с некоторыми очень экзотическими областями магии.
«Пустота, облаченная в нематерию» – так порой называют обитателей хаоса, решивших по какой-то неведомой прихоти посетить любой из перекрестков, в том числе и нашу реальность. Хотя термин «неведомая прихоть» тут абсолютно неуместен – разрушение существующего с целью создания на пепелище чего-нибудь абсолютно нового было, есть и будет единственной мотивацией их визита в наш мир. Зачем им это нужно, никто так и не понял. Наверное, такова уж природа столь странных и загадочных созданий, как лорды хаоса.
Почему я так уверен, что это именно они? Казалось бы, всего несколько слов, сказанных обреченным оккультистом, к тому же учеником, не являются слишком уж весомым аргументом. Ан нет, есть и еще один довод, железно подтверждающий правдивость слов ученика Танцора – то самое заклятие, которое и погубило его.
Проклятье пирамид – вот то название, под которым оно получило известность в нашем мире, пусть и в чрезвычайно узких кругах. Никто из известных мне магов, включая самого Координатора, не в силах привести в действие такие чары. Слишком они чужды для всех нас, не имеющих отношения к хаосу. Да, к хаосу, ведь проклятье пирамид входит в привычный арсенал лордов и даже не является для них чем-то особенно мощным и выделяющимся. Если же посмотреть в саму суть этого заклятия, то окажется, что проклятье пирамид – всего-навсего перенос взаимосвязи материи и времени в том виде, как они переплетены в хаосе, на существо из нашего мира. Материя в хаосе вовсе не обязательно подвержена действию времени. Это лишь один из вариантов, причем не самый распространенный. Но верно такое лишь для всего того, что родилось или было создано там, а никак не в иных мирах – таких, как наш.
Вот и выходит, что одно лишь соприкосновение с иными законами материи-времени зачастую заканчиваются смертью для недостаточно подготовленных магов. Ученик Танцора тоже оказался не готов к такому воздействию. Лорды хаоса, одним словом…
Слишком мало нам о них известно. Знаем лишь, что уничтожить лордов практически невозможно. При разрушении того подобия тела, в котором они приходят в наш мир, их сущность просто выталкивается обратно в родной хаос, лишенная на некоторое время возможности совершать турне по перекресткам миров. Однако сами они выползают из хаоса чрезвычайно редко, предпочитая пользоваться услугами добровольных помощников, появляющихся с завидным постоянством.
Лорды дают своим слугам немного силы, черпаемой из первичного хаоса, самую малость знаний, а самое главное – помогают в исполнении их заветных желаний. Всех желаний и для любого разумного существа? Естественно, нет. Они отнюдь не альтруисты, подобное слово им и вовсе неведомо. Поэтому лорды находят лишь тех, исполнение чьих желаний пойдет на пользу самим созданиям хаоса. Точнее, не всем созданиям, а именно лордам.
Но как могут совпасть желания лордов, целью которых является уничтожение большей части существующего для создания на пепелище нового мира, и стремления тех, кто живет в той самой реальности? Есть тут одна маленькая лазейка, которую лорды используют испокон веков. Называется она конец света, апокалипсис, Судный день, а также множеством иных по звучанию, но одинаковых по сути слов. Почти во всех религиях есть такие пророчества, но лишь немногие ждут их и стремятся приблизить.
Вот только в наше время эти самые немногие религии приобрели чрезвычайную массовость и обзавелись множеством разновидностей. А это уже серьезно. И ладно бы это были просто кучки обезумевших фанатиков-сектантов, не пригодных ни на что, кроме бития поклонов с расшибанием голов об пол и тому подобного бреда. Увы, но среди них попадаются и весьма знающие типы, наподобие моих недоброй памяти знакомцев из Ордена Лазурного Света.
Уровня их знаний магии обычно вполне достаточно, дабы лорды могли войти с ними в контакт и предложить осуществить их давнюю и желанную мечту – наступление апокалипсиса. Неприятное известие, а значит, надо как можно скорее связаться с внешним миром, опять использовав артефакт моего приятеля-некроманта. Хотя нужного для этого тела живого (или не очень) и относительно разумного существа здесь попросту нет. Что ж, отложим сеанс связи до более благоприятного стечения обстоятельств, а пока попробуем прояснить еще несколько не до конца понятных слов покойного.
Туман… Знакомое явление, столь необычно проявившееся в этом загадочном Городе. Кто-то явно скрывается под его покровом, но вот кто? Может быть, Шэрол сталкивалась с ним или хотя бы имеет какие-то догадки на сей счет?
– Твой напарник упоминал о тумане. Не знаешь ли ты, что именно он имел в виду? – спросил я у девушки.
– Не имею ни малейшего представления, при чем здесь туман, – она кокетливо повела плечиком, по извечной женской привычке стремясь произвести наилучшее впечатление. Уже хорошо. Раз пытается кокетничать, значит, хоть немного, да оправилась от стресса. – Мне кажется, он тогда уже был в не совсем здравом рассудке. Да тут почти везде туман, в десяти шагах ничего не видно, ну прямо как в Лондоне.
– Ты ошибаешься, туман в этом месте играет очень странную и до конца не ясную мне роль. Он неким образом связан со всеми здешними тварями. Постарайся припомнить, были ли нападения на вас связаны с появлением тумана.
– Я ведь уже говорила, что туман тут был всегда, с того самого момента, когда мы появились в этом проклятом месте. Только тут его нет, хотя внутри других зданий он тоже присутствовал, – тут Шэрол несколько сбавила темп, задумавшись над чем-то. – Постой, а ведь действительно, когда он увел за собой большую часть тварей, туман сильно рассеялся, превратился в легкую дымку. Так значит, это вовсе не туман? Но что же тогда?
Хотел бы я это знать… Предположения у меня, конечно, есть, но до уверенности они еще не доросли. Очевидно, что говоривший со мной из туманного нечто не лорд хаоса, иначе его не довели бы до белого каления мои хамские замечания, сделанные, между прочим, именно с этой целью.
Хозяева хаоса вообще невосприимчивы к оскорблениям, колкостям и прочим моральным воздействиям, их мышление и психика чужды нам по определению. Разве что только Координатор иногда ухитряется разобраться в хитросплетениях их разумов. С другой стороны, ученика Танцора угробили самым что ни на есть настоящим заклятием из арсеналов хаоса, тут не поспоришь. Но я при общении с голосом из тумана не почувствовал ничего, наводящего на мысль о лордах. Загадка.
А тут еще и последняя фраза, представляющая собой набор слов, который только предстоит понять: «Сначала было пять, а потом осталось тринадцать». Что же он хотел сказать, уже будучи уверен, что это его последние слова? Сказано было не для Шэрол, тут к гадалке не ходи. Девушка, при всех ее неоспоримых достоинствах, явно не из аналитиков. Она и головоломки плоховато сочетаются.
Фраза была предназначена для кого-то, кто сможет расшифровать сей ребус. Причем он был уверен – тот, кому предназначалось послание, непременно получит его. Так, кажется, я начинаю понимать ход его мыслей… Надежд на то, что девушка самостоятельно сумеет выбраться из Города, да к тому же преодолеть границу, он явно не питал, слишком уж ничтожная вероятность. Тогда остается лишь один вариант – ученик некроманта был уверен, что его учитель придет за ним и сумеет отыскать по следу амулета, висящего на шее.
Нет, называть погибшего учеником значит принизить то уважение, которое я почувствовал к нему. Этот юный некромант, даже чувствуя приближающуюся, дышащую в затылок смерть, думал не только о том, чтобы захватить с собой побольше врагов. Молодой маг не мог, не хотел, не позволил себе оставить незаконченным порученное ему дело. Тем более он понял, чем именно может обернуться наше поражение в такой ситуации. Он принес в жертву даже не жизнь, а нечто большее – возможность последней мести собственными руками. А это много, очень много для таких, как мы.
Спасибо, некромант, ты действительно помог мне зацепить конец путеводной нити в столь запутанном клубке тайн и загадок. Сложно отблагодарить того, кого уже нет ни на одном из перекрестков, но все же есть у меня возможность достойно отплатить тебе. Клянусь своей честью, сделаю все от меня зависящее, чтобы уничтожить скрывающееся в тумане существо. Или уж на крайний случай отправлю его обратно в хаос, если он родом именно оттуда.

* * *

Итак, теперь я хотя бы знаю то, что мне нужно будет сделать в первую очередь – связаться с Танцором и узнать у него значение слов «сначала было пять, а потом осталось тринадцать». Для связи же нужна самая малость – всего лишь живое или только что умершее тело, без которого артефакт связи просто не сработает. Попробую я для начала узнать у Шэрол, где тут поблизости можно найти странных обитателей сего Города. Желательно не в слишком больших количествах, но тут уж как карта ляжет.
– Шэрол, олицетворение ночной красоты, не подскажешь ли, где можно поблизости разжиться парочкой обитателей сих негостеприимных мест? Мне, знаешь ли, не повредит связаться с внешним миром, получить ответы на некоторые важные вопросы.
– Как? Отсюда можно хоть как-то передать сообщение? – выражение ее личика было до такой степени изумленным, что я даже почувствовал некоторую неловкость, причем неясно, по какой причине. – Но тогда почему бы тебе не связаться со своими друзьями прямо отсюда? И зачем тебе для этого местные твари?
Нет предела любопытству человеческому. Я убеждался в этом не одну сотню раз и особенно в тех случаях, когда на меня обрушивался шквал вопросов, заданных представительницами прекрасного пола. Как правило, полные и подробные ответы на заданные вопросы не всегда приводят спрашивающего в хорошее душевное состояние, но в данном случае все прошло нормально. Шэрол не слишком изумилась, услышав от меня понимание того принципа, по которому работает артефакт, созданный с помощью некромантии.
Что ж, это и к лучшему, когда красивые девушки не строят из себя нежных и утонченных выпускниц института благородных девиц. В нашей жизни подобный стиль поведения ни к чему хорошему не приведет. Путь мистики слишком тернист, на каждом шагу может потребоваться умение не только переносить трудности, но и жестким манером устранять их с дороги. Кровь, сталь и смерть – вот постоянные спутники этой дороги. Тем более Шэрол не целитель, а вовсе даже демонолог. Демоны же существа не из самых мирных и ласковых.
Вот и сейчас девушка лишь не слишком радостно улыбнулась и спросила:
– Какой именно «материал» нужен?
– Да в общем-то принципиально никакого значения это не имеет, так что я согласен на любой вариант. Но хочу предупредить, призванные бестелесные сущности меня не интересуют.
– Я и не собиралась предлагать такую чушь. Великолепно понимаю, что для многих ритуальных действий в некромантии нужны именно материальные объекты, мертвые или готовящиеся стать таковыми, – Шэрол внезапно проявила осведомленность касательно столь малопопулярного среди оккультисток раздела магии. – Я уверена, что ты уже догадываешься, кем раньше были все эти мерзкие создания, свободно разгуливающие по улицам Города?
– Сложно было бы не понять столь простой вещи, особенно после того, как я вытащил из кармана так называемого манекена впечатляющий набор мелочей, которые обычно таскает с собой обыкновенный среднестатистический человек. К тому же в кармане манекенов обычно не бывает паспорта, фотография в котором как две капли воды походит на пластиковое лицо куклы, – кривая усмешка на моем отсутствии лица смотрелась жутковато, но удержаться я не смог. – Однако ты наверняка пришла к тому же выводу, но по другому логическому пути. Могу лишь догадываться, что к этому так или иначе причастны твои познания в демонологии. Как-никак она позволяет определять наличие в разумных существах постороннего присутствия…
Мои разглагольствования прервал звонкий искренний смех Шэрол. Вдоволь насмеявшись, девушка все же ухитрилась членораздельно объяснить, что именно вызвало столь бурную реакцию.
М-да, перемудрил я со своими четкими логическими построениями, преумножил сущности сверх необходимого. Урок мне! Не стоит отбрасывать более простые решения. Оказалось, демонология тут совсем ни при чем, просто в соседнем помещении расположены камеры для задержанных, естественно, запертые на весьма надежные замки. Так вот, когда Шэрол обходила все те комнаты, где решила временно укрепиться, установив по всему периметру магическую защиту, она увидела внутри камер нечто, сильно ее изумившее.
– Представляешь, – широко раскрыв свои бездонные глаза цвета дамасской стали, произнесла Шэрол, – за решетками я обнаружила создания, очень похожие на тех, что преследовали нас на городских улицах. Сперва я хотела сразу уничтожить их. Так, на всякий случай. Подумала немного, поразмыслила, но потом решила, что это я всегда успею. Вот и ограничилась несколькими рунными печатями на дверях. Лишь спустя некоторое время до меня дошла нелогичность ситуации… Ну кому могло понадобиться запирать в камерах этих существ?
– И тогда ты решила покопаться в местной отчетности, – я решил не дожидаться окончания ее рассказа, поскольку все и так было понятно. – И как, сильно удивилась, обнаружив полное совпадение количества и размещения задержанных в камерах с наличием и расположением монструозных существ?
– Было немного… Но, в конце концов, во время своего обучения у Серого Дракона я видела и не такие вещи. Эти монстры способны милыми зверушками показаться в сравнении с демонами из некоторых местечек.
– Вот и ладненько, – неподдельно обрадовался я. – Значит, материал я достану здесь же, не придется лишний раз светиться на улицах этого мерзкого Города. Глупо в нашей ситуации раньше времени привлекать к себе внимание тех, кто прячется за завесой тумана. Веди, Ариадна, и пусть твоя путеводная нить окажется истинной и покажет мне дорогу в логово Минотавра здешних мест.

* * *

Минотавры оно, конечно, минотаврами, но воняло в той комнате самым омерзительным образом. Вот топор вешай, хоть нос затыкай! Источником непреодолимого зловония служили как раз те самые сидящие в камерах существа, некогда бывшие обычными людьми. Ох, с трудом в это верилось! Лишь логика подсказывала мне это, потому как эмоции отчаянно бунтовали.
Странная, не имеющая ничего общего со всеми привычными канонами, магия трансформаций преобразовывала не только тела, но и внутреннюю суть. Полученная неведомым образом новая сущность по всем признакам в какой-то мере наследовала основные навыки прежнего существа и часть его памяти. Очень ограниченную часть.
К примеру, эти создания великолепно ориентировались на знакомой им местности. Вдобавок имели представление об оружии, как холодном, так и огнестрельном, обладали некими зачатками тактического мышления во время боя.
С другой стороны, они полностью утратили способность членораздельной речи, хотя как-то общались между собой. На разговор в ментальном диапазоне это никак не походило, я бы смог если не понять, о чем они говорят, так хотя бы засечь сам факт такой беседы. Более близким к истине было предположение, высказанное Шэрол. Девушка предположила, что все измененные существа стали как бы придатками, небольшими составляющими чего-то большего, сплетенного в единый организм.
Интересная теория. Да и практическое обоснование искать особого труда не составляло. Покопавшись в недавних воспоминаниях, я извлек на поверхность свое столкновение с той самой тварью, перемещавшейся по потолку и использовавшей тела повешенных в качестве симбионтов. М-дя, дела как в морге и особенно улучшаться не собираются. Ладно, как ни крути, а действовать надо – неизвестно, сколько времени еще имеется в резерве.
– Сними печать, Шэрол, – приказал я. – А потом просто постой в сторонке.
Девушка послушно исполнила команду, почувствовав в моем голосе, что сейчас не время для дискуссий и возражений. В действие вступила жесткая система иерархии, в которой я стоял на много ступеней выше, чем она – не успевшая закончить ученичество демонолог-ритуальщик.
Сконцентрироваться, приготовиться к разного рода неожиданностям. Повинуясь моим усилиям, энергопотоки стали замыкаться на мой контур. Не все, лишь необходимые. Остальные я просто отрезал от возможного использования извне, тем более с применением сил хаоса.
Начерченная возле решетчатой двери гексаграмма, заполненная символами из исчезнувших в незапамятные времена языков, вспыхнула золотистым пламенем, снимая ограждающие чары и попутно уничтожив саму решетку. «Оно и к лучшему, по крайней мере не придется с замком возиться», – промелькнула случайная мысль, прежде чем сидящая в клетке тварь кинулась на меня.
Массивная туша, покрытая шипами и вооруженная великолепным набором когтей, больше похожих на кривые восточные кинжалы, явно не отличалась особыми умом и сообразительностью. Ну кто же кидается на намеченную жертву подобно взбесившемуся паровозу? За подобную глупость зачастую расплачиваются самой высокой ценой – своей жизнью.
Странная привычка – пытаться просчитывать действия полуразумного монстра, как будто он более умен, чем есть на самом деле. Перестраховка… Я всего лишь плавно переместился немного влево, и в руке сверкнула извлеченная из мира нереальности шпага.
Короткий взмах, зеленоватая тусклая вспышка от вплетенного в клинок заклятия… Голова существа оказывается отделенной от тела, которое, ведомое инерцией, делает еще несколько шагов и лишь потом тяжко обрушивается на цементный пол. Из среза не вытекает ни капли крови, но так и было задумано – кровь понадобится для того, чтобы оживить артефакт Танцора, а большое ее количество поможет сделать сеанс связи более устойчивым. Правда, насчет взаимосвязи крови и некромантского артефакта я далеко не уверен, но мало ли. Мне не жалко. Да и особой сложности в том, чтобы прижечь рану, также не наблюдается.
Так, шпагу уберем обратно, не стоит во время активации артефакта держать рядом источник иной магии. Возмущения магического поля хоть и небольшие, но в этом месте лучше лишний раз принять меры предосторожности, чем потом сожалеть о допущенной небрежности.
Отлично, теперь достанем мумифицированную и значительно уменьшенную в размерах голову и приставим ее к шее трупа. Нет, ну почему некоторые созданные некромантами полезные вещи имеют столь неэстетичный внешний вид? Голова эта, а если вспомнить «кокон покоя»… Бр-р, лучше не вспоминать!
Видел я несколько раз это не то живое, не то мертвое творение, созданное для излечения ран любой степени тяжести, включая и магические поражения. Право слово, перед его даже беглым осмотром лучше держать голову трезвой, а желудок полностью пустым. Представьте себе колыбель, покрытую изнутри чем-то склизким и желеобразным, причем это вещество еще и пульсирует, переливаясь мертвенным светом. Туда и укладывают пациента. Лично я не только видел процесс исцеления, но еще и пользовался этой штукой один раз. Полученных впечатлений мне хватит на всю жизнь.
М-дя, неприятное воспоминание. Впрочем, надо же чем-то занять голову, пока устанавливается сеанс связи. Мой приятель Танцор сейчас в спешном порядке активирует свой артефакт, наверняка не терпится узнать последние известия из самого центра событий. Ага, есть контакт!

Глава 8. Ключи

Мертвая голова открыла глаза, и зазвучал голос, который я никак не ожидал услышать. Да мать же вашу, неужели Координатору делать больше нечего, кроме того как шастать по захолустным окраинам? И все равно полезно будет выслушать то, что он хочет мне сказать.
– Приветствую тебя, Безликий. Давненько мы не виделись, и поверь, я искренне рад твоему возвращению после столь долгого отсутствия. Для начала хочу от души поблагодарить тебя за уничтожение верхушки Ордена Лазурного Света – это воистину серьезный удар по нашим недругам.
– Спасибо, Координатор, – прервал я его речь. – Всегда приятно выслушать высокую оценку собственных действий, но, к сожалению, у нас тут некое подобие цейтнота вырисовывается. Связь через этот артефакт возможна лишь в течение незначительного периода времени.
– Не в этот раз, – в голосе послышались ощутимые нотки торжества. – Я сумел несколько перенаправить поток энергии, и потому нынешний сеанс связи может продолжаться на порядок дольше стандартного.
Координатор в своем репертуаре. Мясом его не корми, дай только похвалиться собственными достижениями на ниве магических исследований. Причем похвальбы не пустые, самые что ни на есть реальные. Он вообще оккультист не особо скрытный, значительную часть открытий с удовольствием передает остальным. Если только кто в состоянии понять. Ну а меньшая, которую держит в секрете… Так у каждого есть собственные тайны. В случае же Координатора эти тайны еще и опасные. Без оч-чень серьезной предподготовки к кое-каким методикам даже близко сунуться чревато фатальным исходом.
И вот он тут проявился. Видимо, действительно ситуация становится все чудесатее и чудесатее.
– Рад слышать. Да, а где Танцор? У меня есть к нему очень важный вопрос, от ответа на который зависит очень многое.
– Здесь я, здесь, – вклинился голос Танцора, пусть и несколько искаженный помехами. Удивляться тут нечему, ведь контакт с артефактом на сей раз устанавливал не он, а Координатор. – Задавай свой вопрос, а главное, скажи, что там с нашими ребятами? Ты нашел их?
– Шэрол, ученица Серого Дракона, сидит сейчас рядом со мной и изумленно смотрит на говорящую голову. Видимо, она еще такой фантасмагории не видела, несмотря на знакомство с демонами и прочими своеобразными тварями.
– Рад за нее. Пусть смотрит, авось некромантию больше любить станет. Ты насчет моего ученика скажи.
– А вот относительно твоего ученика у меня есть лишь пренеприятная новость – по всей вероятности, он погиб. Тела его я не обнаружил, по крайней мере пока, но шансы найти его живым нулевые. Твой ученик попал под проклятье пирамид, такой удар всегда смертелен для магов невысокого уровня.
На пару секунд воцарилось гробовое молчание. Ничего удивительного тут не было, новость о потере одного из учеников всегда является тяжелым ударом. Чем больше возраст наставника, тем тяжелее переносится подобное известие. Слишком уж болезненно выслушивать такие новости тому, кто не один раз попадал в подобную ситуацию. Вкладывая в ученика частицу своей души, мы тем самым связываем себя с ним невидимой, но прочной нитью, которая при разрыве бьет по нам с удвоенной силой.
– Неужели мои предположения оказались верными и к нам в гости пожаловали лорды хаоса собственной персоной? – нарушил молчание Координатор.
– Сомневаюсь. Скорее, они нашли себе поддержку среди кого-то из озабоченных приближением апокалипсиса и передали им частицу своих знаний и возможность пользоваться отблесками сил хаоса, – возразил я. – По крайней мере, после того как мне довелось столкнуться с одним из их клевретов – кстати, он предстал в виде туманного облака, – я со всей уверенностью могу утверждать, что он не имеет к хаосу никакого отношения.
– И на том спасибо, – в тоне Координатора проскользнули нотки облегчения. – Значит, время еще есть, коли лорды предпочитают пока что опосредованно влиять на события. Если бы они появились во плоти, я бы рекомендовал тебе быстрее исчезать из этого зачумленного места. Сейчас же шансы еще остаются. Теперь о том вопросе, что ты хотел задать Танцору…
– Вот именно, – голос некроманта был чересчур отстраненным. Судя по всему, он просто отбросил на время все эмоции, могущие так или иначе помешать в важном разговоре.
– Твой ученик просил Шэрол непременно запомнить следующие слова: «Сначала было пять, а потом осталось тринадцать». Она утверждает, что он сказал именно так. Что это за шифр, Танцор?
Ответом послужил ехидный смешок некроманта. Странно, неужели расшифровка непонятной фразы лежала настолько на поверхности, что я должен был с ходу понять, в чем тут собака зарыта?
– Безликий, с твоей памятью явно не очень после всех жизненных перипетий. Вспомни пять основных качеств, что должны быть присущи любому «порядочному» человеку с точки зрения того же Ордена Лазурного Света, Хранителей веры и прочих подобных структур… Смирение. Покорность. Целомудрие. Аскеза. Богобоязнь, она же страх перед Небесами. Вот та самая пятерка, что была сначала. Пять ключей, с помощью которых была открыта лазейка для лордов, обещавших устроить апокалипсис.
– Но «потом осталось тринадцать», не так ли? Насколько я понимаю, тринадцать – это число ключей, которыми можно закрыть образовавшуюся дверь в хаос. Но почему их должно быть именно столько, и что они представляют собой?
– Десять из них полностью нейтрализуют те пять ключей, что использовали безумцы, желающие наступления апокалипсиса, – на сей раз ответ решил дать Координатор. Он, судя по всему, был несколько более знаком с такого рода задачами. Сказывалось странствие по большому числу перекрестков, чего у Танцора не наблюдалось. – Теоретически можно обойтись и пятью, но тогда появится элемент нестабильности, который при подобных делах чрезвычайно нежелателен. Уверен, что ты предпочтешь не рисковать. Ну, а остальные три должны поставить завершающую печать, чтобы и в дальнейшем никто не смог воспользоваться этим ходом.
– Что именно должно стать ключами?
– Это ты должен решить сам. Точнее, найти материал для ключей. Скажу лишь, что нужно искать противоположности использованному. Вид же у ключей может быть самый разнообразный, и вовсе не обязательно облечен в материальную форму. Открытое при участии лордов предполагает возможность нейтрализации при должном желании и умении. Тьма подскажет. Особенно тебе, Безликий. Ирреальность послужит путеводной нитью.
Глаза головы закрылись, и я понял, что разговор окончен – Координатор сказал все те слова, которые посчитал необходимыми. Ну и задачка – пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не совсем понятно что. Ладно, это я так, ворчу. Бывало и хуже на моей памяти. На самом же деле поставленная цель вполне отчетливо просматривается где-то на горизонте, вот только до нее топать и топать.
Успеть к сроку, который неизвестен, но не слишком удален от настоящего момента – неприятная игра. Кстати, как раз в духе лордов, они любят подобную неопределенность. Порой мне даже кажется, что им важен не столько результат, сколько сам процесс вечного движения в мирах. Хотят ли они вообще разрушать миры, или все гораздо тоньше, сложнее? Может, это своеобразная проверка, а все слухи о разрушенных реальностях лишь страшная пугалочка?
Кто знает… Я к таким шуточкам давно привык, время от времени даже получаю некоторое удовольствие от подобных хитросплетений, а вот Шэрол того и гляди впадет в ступор.
Неужели и я когда-то был столь же чувствительным к циничным шуточкам, которые без устали зарождаются на всем множестве перекрестков миров? Да, был… А в какой-то степени вновь стал таким же. Или не стал, а всегда был… Вот она, раздвоенность сознания, образовавшая в результате немыслимого стечения обстоятельств. Я-Эш, Я-Безликий – две стороны одной медали, соседние грани кристалла или просто единое целое, ранее не подозревавшее об этом. Разные и одновременно похожие, разделенные веками и соединенные мгновением.
– Так где же нам искать эти проклятые ключи? – прервавшая плавное течение моих мыслей Шэрол не то кипела от ярости, не то находилась на грани истерики. – Координатор просто издевается!
– Нет, он вовсе не намеревался, как ты выразилась, издеваться. И вообще, успокойся, или ведерко холодной воды организовать? – пришлось несколько осадить разбушевавшуюся ученицу. – Все дело в том, девочка, что и он, и я великолепно знаем, с чем и с кем пришлось столкнуться в сем крайне неприятном месте. Ты слышала когда-нибудь о лордах, лордах хаоса? Уверен, что тебе уже понятно – именно с этими малоприятными противниками нам и придется схлестнуться.
Шэрол молча кивнула, ее лицо приобрело такой вид, словно то самое ведро с холодной водицей все же вывернули ей за шиворот. Однозначно, ее не слишком обрадовала такая радужная перспектива. Признаюсь честно, я тоже не горел энтузиазмом, хотя огонек азарта разгорался сильней и сильней с каждой минутой.
В самом деле, почему бы мне и не попытаться посадить в лужу столь хитроумного и опасного противника? К тому же лорды как таковые еще не появились, предпочитая действовать опосредованно, через своих клевретов. Любители хитрой игры, ценители красивых ходов и изысканных партий. Посмотрим еще, что выпадет всем нам в этой раздаче.
А поиск ключей… Не все так безнадежно, как может показаться Шэрол. Ах да, она же наверняка не знает о некоторых примечательных особенностях обитателей хаоса! Придется разъяснить ей сей вопрос.
– Лорды хаоса очень странные существа, Шэрол. Я много шлялся по перекресткам, и порой приходилось сталкиваться, пусть и не впрямую, с некоторыми особенностями поведения хаотов. Протягивая свои руки в тот или иной мир, они всегда оставляют возможность как минимум двух вариантов развития событий. Поддерживая одних, в нашем случае тех, кто желает осуществить конец мира, они не преминут оставить нечто могущее обрушить их чаяния.
– Но зачем? – искренне недоумевала девушка. – Как можно специально оставлять возможность краха всех своих планов? Они идиоты, мазохисты, или то и другое, вместе взятое?
– Всего лишь хаоты. Никто из нас не в силах понять мотивы, движущие ими, для этого нужно самому быть одним из них. Координатор потратил не один век своей жизни, пытаясь хоть немного проникнуться их мыслями, но результаты все равно оказались далеки от желаемых. Вот ты, например, способна поставить себя на место бессмертного существа, возникшего еще до сотворения перекрестков и при том не обладающего ни материальным телом, ни личностью в полном смысле этого понятия?
– Так они что, боги?
Интересный вопрос, ответа на который не знаю ни я, ни сам Координатор. Может, да, а может, и нет… Все зависит от того, что вкладывать в термин «бог». Если понимать под этим древнюю и мощную силу, то такое определение подходит к хаотам – всем вместе и каждому по отдельности. Впрочем, рассматривать лордов по отдельности тоже не совсем верно. Но вот если понимать под богом конкретную личность с толпами последователей, свитой из менее мощных сущностей, сонмом прислужников и тому подобной атрибутикой… Тогда хаоты явно не боги, в их родном хаосе все это просто не имеет смысла. Объяснить все вышесказанное Шэрол, не вышедшей из ученичества девушке, в двух словах? Сложновато будет, да и верится в такое с трудом. Разве что…
– Скажи мне, ученица, что возникло раньше – перекрестки или хаос?
– Конечно, хаос, – прилежно отрапортовала она, вспомнив, видимо, самый первый год обучения у Серого Дракона. Он просто не мог не рассказать ей об основных силах, действующих на всем множестве перекрестков в целом и нашего мира в частности. – Говорят, что именно хаос стал первоосновой для всей остальной материи.
– А теперь подумай, как может нечто, существовавшее задолго до появления богов как таковых, само быть богом. Теперь понятно? К тому же лорды, несмотря на свое название, не множество отдельных личностей, а просто-напросто живое и разумное олицетворение хаоса, – уловив промелькнувшее в ее глазах непонимание, я постарался подобрать более конкретный пример: – Да, каждый хаот может сколько угодно жить вне хаоса, общаться с другими лордами и вообще казаться полностью самодостаточным созданием. Но, подобно сиамским близнецам, он сохраняет незримую связь со всеми остальными собратьями в любой момент времени. Проще говоря, не может рука существовать отдельно от человека, хотя данная аналогия слишком груба и примитивна для столь загадочных созданий.
– Сказать, что я все поняла, было бы лицемерием, – грустно вздохнула Шэрол. – Так, кое-что прояснилось. И все же, где именно искать ключи? Мне все равно, пускай они даже действительно оставлены этими… хаотами.
Последним словом явно была заменена какая-то матерная тирада. Невооруженным глазом видно, до чего достали девочку все эти хитросплетения из странных магических проявлений, смертельной опасности. Мало того, теперь ко всему уже произошедшему добавились загадочные хаоты и поиск ключей неизвестного вида в неизвестных местах. «Нужно искать противоположности использованному», – советовал Координатор, и, пожалуй, сказанные им слова стоит принять во внимание.
Боюсь ошибиться, но поведение погибшего ученика Танцора как раз полностью противоположно смирению, этой так называемой добродетели. Придется проследить его последний путь. Возможно, тогда откроется дорога к первому из необходимых ключей. Гипотеза, конечно, не бог весть какая, но другой пока мое сознание породить не удосужилось.

* * *

Шэрол же, услышав от меня план дальнейших действий, была ну очень далека от радостного настроения. Еще бы, ведь ей вновь придется вернуться в то самое место, заново пережить те очень неприятные мгновения. Но другого выхода все равно не просматривалось, потому она и не думала возражать.
Я, напротив, находился в легкой меланхолии по вполне весомой причине – теперь на мою шею свалился тяжелый груз ответственности за спутницу, у которой ветер в голове, периодические приливы повышенного энтузиазма и прочие заморочки. Ну да ладно, хорошо еще, что внешний вид у нее на должном уровне. Всегда приятно остановить взгляд на прекрасной девушке, пусть ее оккультные возможности на порядок ниже ее же красоты.
– У тебя подготовлены хоть несколько защитных заклятий? – спросил я. – Понимаю, что твои знания больше ориентированы на ритуалику, но, судя по всему увиденному здесь, ты пыталась как-то подготовиться к возможному бою.
– Твоя правда, я подготовила несколько заклятий вызова, защитные пентаграммы и парочку рунических кодов. Их я смогу использовать в любом месте, вот только…
– Ты боишься, что здесь они могут не сработать или сработать не так, как положено, – закончил я прерванную фразу. – Извини, тут я ничем помочь не в состоянии, зато могу поделиться кое-чем из своих арсеналов.
Хорошо, что здесь, в этом месте, сильно ощущалось влияние ирреальности, именно из нее мне легче всего черпать силу. Из нее, да еще из человеческих страхов и ночных кошмаров, но здесь с людьми небольшая проблема – их просто нет. А жаль… Порой приятно, когда для сотворения заклятий не требуется экономить доступные потоки силы и позволительно даже несколько расточительное отношение к сконцентрированной энергии.
Отставить мечтания! Все равно придется обходиться существующим. Работай, Безликий, работай. Так, скорректируем вектор основного направления разрушительной энергии, добавим фиксирующие скрепы, дабы создаваемый артефакт не рассыпался прахом в самый неподходящий момент. А вот загонять форму в жесткие рамки мне не требуется! Значит, один из фиксаторов уберем, это позволит вещи менять форму в заранее заложенных пределах, повинуясь мысленному приказу владельца. И как завершающий штрих – артефакт будет способен восполнять запасы энергии двумя способами.
Первый из них довольно банален и представляет собой всего-навсего подпитку от владельца. Грубо, но порой просто незаменимо, вдобавок в случае необходимости значительно усиливается мощь артефакта, пусть на короткое время.
Зато вторым способом я заслуженно могу гордиться. Мое творение способно поглощать эманации страха, боли, неуверенности врагов владельца. Незаменимая вещь в бою, когда любое проявление противником слабости, пусть лишь в мыслях, добавляет тебе сил. Осталось лишь проверить, как поведет себя эта новая разработка на практике.
Вернее, проверять придется Шэрол, именно для нее создано это оружие – изящная легкая шпага, с первого взгляда больше похожая на декоративное украшение, чем на реальное боевое оружие. Однако для магически созданных предметов внешний вид частенько не дает ни малейшего представления об истинных возможностях. Это тонкое, переливающееся внутренним светом лезвие при столкновении с обычным, не усиленным чарами, двуручным мечом оставит от него лишь обломки металла.
– Лови, напарница, – брошенный клинок ткнулся рукоятью прямо в подставленную ладонь Шэрол. – Отныне можешь не беспокоиться насчет отсутствия достойного оружия. А для проверки попробуй разрубить вон тот стул.
Упомянутый предмет меблировки находился метрах в семи от девушки. Ее попытка подойти на приемлемое расстояние была пресечена на корню:
– Стоять по стойке смирно! Так любой дурак сможет, ты лучше попробуй дотянуться до цели именно отсюда.
– Как? У меня в руке не пистолет и даже не арбалет, а всего лишь шпага, оружие ближнего боя. На всякий случай напоминаю, если ты не в курсе, – Шэрол не упустила возможности ввернуть подходящую к ситуации шпильку.
Интересно, почему мне по жизни всегда попадаются девушки с редкой стервозностью, но в то же время с высоким уровнем интеллекта, а вдобавок и красивые? Редкое сочетание, но тем не менее я наблюдаю его практически постоянно. Вот и эта, хоть и знакомы мы с ней всего ничего, уже начинает проявлять присущие ей особенности, несмотря на окружающую обстановку, никак не способствующую повышенному уровню язвительности. Впрочем, насчет последнего утверждения я несколько погорячился…
– Так и у тебя в руках не простой кусок железа, а артефакт, в котором, честно признаться, нет ни грамма пошлой материи, есть лишь энергия, принявшая определенную форму, – я демонстративно постучал пальцем по голове, показывая, что нечего строить из себя полную идиотку. – Вспомни про мысленное управление артефактами, неужели тебя этому не учили?
– Представь себе, – огрызнулась Шэрол. – Я все-таки демонолог, а не боевой маг. Тем более и Дракон не слишком распространяется о смежных областях магии, по крайней мере тем из учеников, кому еще далеко до окончания учебы.
– Далеко, говоришь… – произнесенные слова сопровождала довольно циничная ухмылка. – А ведь кто-то уверял меня, что проучился у Серого Дракона аж целых семь лет. Добавим сюда факт моего давнего знакомства с вышеупомянутым и знание о сроках обучения, которые он предпочитает. Семь, восемь, максимум девять лет, причем последний вариант с учетом легкого знакомства с теми самыми «смежными областями магии». Не сходится. Излагай, цветок ночи, сколько действительно ты училась у моего приятеля? Надо же мне знать, на что ты в действительности способна.
– Почти пять лет… – еле слышно прошептала она.
– Вот теперь верю. В таком случае ты действительно не имеешь навыка мысленного оперирования, будучи ограничена рамками непосредственного контакта с объектом воздействия. Но это дело поправимое, тем паче конкретная задача затрагивает лишь самые азы мыслеформ. Разберемся. Кстати, – вспомнил я, – скажи уж тогда, на что именно я могу рассчитывать в плане твоих возможностей. Мне надо знать истинный потенциал напарника, без прикрас и хвалебных изречений.
– Ну, я неплохо разбираюсь в основных защитных заклятиях. Особенно хорошо мне удаются построения, сдерживающие гостей из иных перекрестков, – начала перечислять свои достоинства Шэрол. – Могу при необходимости вызвать несколько бестелесных сущностей невысокого ранга… Неплохо получается создание рунических печатей, да и вообще одноразовых амулетов, содержащих в себе то или иное заклятие из арсенала демонологов.
Негусто. Ритуалика, жестко привязанная к материальным подпоркам наподобие пентаграмм, свечей и тому подобного. Демонологи высокого ранга используют подобную атрибутику лишь для действительно мощных и небезопасных заклятий. В остальных случаях они предпочитают ограничиваться мысленными конструкциями, временно приобретающими подобие материальности. Тем не менее могло быть и хуже, хотя и значительно реже. Придется работать с тем, что имеется в наличии.
– Хорошо, с твоими возможностями все ясно. Надеюсь, что ясно! – несколько повысив голос, я пронаблюдал за реакцией Шэрол, столь любящей вводить в заблуждение касательно своей персоны. Вроде бы все в порядке, хотя кто знает. – Осталось только научить тебя пользоваться новым оружием. Теория мыслеформ тебе знакома?
– Да, недавно наставник рассказывал об этом, но к практике перейти я не успела.
– Сейчас достаточно и этого. Правда, обучение обычным порядком скорее всего займет слишком много времени, а в нашем случае это неприемлемо, – не давая девушке, уже открывшей было рот, ни малейшего шанса возразить или попытаться высказать то или иное мнение, я продолжил: – Я просто напрямую подключусь к твоему разуму и покажу, как именно следует управлять артефактом с помощью одного только мысленного усилия. Ты способная девушка и способна будешь понять.
– Спасибо за комплимент, но я…
– Не беспокойся, я вовсе не намерен зондировать твою память и сразу же заблокирую себе доступ туда. Слово мага.
Пожалуй, это было единственное обещание, способное ее успокоить. Оно и неудивительно, упомянутое мною проникновение в чужой разум, чаще называемое зондированием, всегда вызывает самую отрицательную реакцию. Одно дело, когда ты получаешь ментальный удар от врага, и совсем иная ситуация, если добровольно открываешь свое сознание. В первом случае добраться до глубин личности попавшего под ментальный удар очень сложно, практически нереально. Даже будучи без сознания, оккультист на уровне инстинктов будет ставить все новые и новые блоки, преграждающие доступ к глубинным слоям сознания, моделировать ложные пути, ведущие в никуда.
В случае же добровольно открытого сознания картина кардинально меняется. Получивший доступ в святая святых имеет уникальную возможность считать из чужой памяти все до мельчайших подробностей, не испытывая при этом ни малейших преград. Казалось бы, что тут такого страшного? А представьте себе, что все ваши мысли, абсолютно все, стали известны кому-то еще. Не нравится? Вот так-то. Только по этой причине мне и пришлось дать Шэрол слово мага, нарушить которое немыслимо для любого из нас.
– Расслабься, выбрось из головы все мысли, – голос обволакивал вязким туманом, вводил ее в подобие транса. – Нет больше ни угроз внешнего мира, ни повода для волнений. Есть лишь ты, эта комната и мой голос… Голос, мой голос, твой голос. Сказанное мной ничем не отличается от твоих мыслей, да это они и есть. Разве может мой голос, одна из твоих мыслей, часть тебя, повредить самому себе? Твой разум открыт для мыслей, твоих мыслей, моих мыслей…
У девушки оказались неожиданно прочные барьеры, ограждающие разум от постороннего проникновения. Дракон, старый халтурщик, как всегда, решил не утруждать себя проверкой ученицы на способности к иным областям оккультизма. Ограничился тем, что у нее действительно обнаружились относительно неплохие задатки демонолога. Дальше хоть трава не расти. А ведь при должном старании из нее вполне реально сформировать неплохого специалиста именно по моей специализации. В любом случае она будет лучше разбираться в этой области, чем в демонологии, способности к которой у нее довольно скромны. Нет, я и не собирался читать ее сознание, но вот оценить теоретический потенциал невольной напарницы – совсем другое дело, никоим образом не относящееся к данному слову.
– У меня действительно неплохие задатки? – прилетела мысль Шэрол, в которой утверждение явно преобладало над вопросом. – Приятно слышать, особенно если слух о том, что при таком разговоре ложь невозможна в принципе, является правдой.
Факт. Лгать в таких случаях нереально в принципе, точно так же, как бесполезно врать самому себе. Однако с ходу услышать чужие мысли, пусть нисколько не скрываемые – неплохое начало. Относительно защиты своего разума я не испытывал и тени беспокойства, мне не требовалось для этого никаких оградительных барьеров в привычном смысле. Все пути к моему сознанию сторожили самые надежные церберы – страхи людей и прочих разумных существ во всем своем многообразии, способные свести с ума, погрузить вторгнувшегося чужака в пучину безумия. Оттуда же я в случае необходимости брал материал для атакующих заклятий, уникальных для каждого случая, каждой намеченной цели.
Вот только сейчас у меня была другая цель, далеко не столь сложная, как обычно. Требовалось всего лишь преподать небольшой урок в кратчайшие сроки.
– Внимательно следи за тем, что я буду делать. Посмотри на оружие, которое держит твоя рука так, как привык это делать я. Видишь, в шпаге нет материи, одна лишь энергия, соединенная магическими скрепами, – говоря, я чувствовал неослабное внимание Шэрол, действительно сумевшей подсоединиться к моему восприятию действительности. – Но одного звена тут нет, оно убрано специально, чтобы дать оружию возможности, отличные от шаблонных.
Артефакт окутало слабое серебристое сияние, только то место, в котором по всем привычным канонам должен был находиться фиксирующий стабильность элемент, окрасилось багровым огнем.
– А теперь ударим по во-он тому предмету…
Короткая мысленная команда, багровая вспышка, и лезвие шпаги, удлинившись как минимум вдвое, разрубает пополам несчастную деревяшку, когда-то бывшую стулом, после чего приобретает первоначальный вид.
– Вот так это и делается. Но тебе наверняка будет не совсем удобно всегда носить с собой довольно габаритное оружие.
– Куда тут денешься, – приходит в ответ мысль, слегка приправленная иронией. – У всего есть свои недостатки.
– Все недостатки можно исправить, нужно лишь уметь это делать.
Легкое касание узловых точек, и артефакт словно проваливается внутрь себя, стремительно теряя форму и размеры, переплавляясь в охватывающий запястье браслет. Еще одно касание, и вновь появляются хищные очертания шпаги.
– Попытайся сама свернуть артефакт в компактное состояние, – подталкиваю я Шэрол к завершающему шагу. – Просто повтори то, что делал я, не внося ни малейших изменений.
Артефакт дернулся раз, другой и, наконец, словно бы против воли, нехотя свернулся в браслет. Что поделать, отсутствие должного навыка никогда не шло на пользу. Однако пока хватит и этого, тем более времени потренироваться в управлении своим оружием у Шэрол будет предостаточно. Интуиция редко меня подводит. И вообще, что-то задержался я здесь, пора начинать поиск ключей.

Глава 9. Смерть как честь

И снова Город, и снова надо быть в постоянной готовности отразить нападение. Можете считать меня безумцем, но я не могу представить свою жизнь иной. Скучно представить мир вокруг без постоянного риска, без ледяного дыхания стоящей за спиной смерти. Вечное пламя, окутывающее наши души, проклятые святошами всех мастей и рангов – именно оно не дает спокойно сидеть на месте, толкая на новые раунды игры. Кометами мы проносимся по великому множеству перекрестков, оставляя за собой шлейф из малопонятных большинству интриг, радости вечной погони за недостижимой целью и трупы подвернувшихся на пути врагов.
Выбираясь из тюремных застенков на свежий воздух, нам пришлось задержаться лишь в одном месте, да и то исключительно по моей инициативе. Какое-то важное воспоминание настойчиво стучалось из глубин памяти, на уровне подсознания настойчиво звучал сигнал, предупреждающий о его важности. Я никогда и ничего не забываю, это мой дар и моя вечная головная боль. Достаточно лишь небольшого усилия, и минувшие события проходят перед внутренним взором, словно фильм в ускоренном режиме, вот только сопровождается это болью, заставляющей припоминать особо изощренные пытки из арсенала святош-инквизиторов.
Ищу. Не то, не имеет особого значения… Есть! «…как апофеоз картины выглядел человек в форме полицейского, подвешенный на свисающий с потолка большой ржавый крюк. На лбу у него был вырезан какой-то странный, непонятный мне символ. Я на всякий случай запомнил его точное начертание, ведь не просто так его чертили на теле еще живого человека».
Вроде бы мелочь, но одна деталь заставляла обратить самое пристальное внимание как на сам символ, так и на труп, на котором он был начертан. Единственный человеческий труп, не подвергнувшийся трансформации в то или иное существо… С давних пор у меня появилась полезная привычка подбирать все то, что может пригодиться впоследствии, не раз выручавшая из довольно щекотливых ситуаций. Естественно, я и не намеревался тащить с собой весь труп, а вот часть кожи со лба, на которой и был начертан символ – это самое то. Хм, примечательная картина! Едва я срезал с мертвого тела необходимую мне вещь, как следы остаточной магии покинули труп и сконцентрировались в куске мертвой плоти.
– Зачем тебе это нужно? – наморщив носик, полюбопытствовала Шэрол.
– Не знаю. Пока не знаю. Но учти на будущее, любая странность должна иметь объяснение и лучше, если его найдешь ты, а не твои враги. Возможно, этот странный символ не значит ничего. Это как вариант номер один. Зато может быть и второй, прямо противоположный. Нельзя исключать, что сей не лишенный магии кусок кожи с рисунком подскажет нам нечто о начертавшем его или еще что-либо столь же полезное. Ладно, пойдем отсюда, я, в отличие от Танцора, не слишком люблю соседство мертвецов.
По всем расчетам ночь, распростершая свои крылья над притихшим миром, уже должна была уступить место рассвету, но одного взгляда на небо хватило, дабы убедиться в ошибочности этого вполне логичного предположения. Серая хмарь, затянувшая небосвод, нерушимой завесой скрыла Город от остального мира.
– Дай мне тот амулет, что передал тебе погибший некромант, – спустя пару секунд в раскрытую ладонь лег теплый и немного шершавый на ощупь кусочек камня. – К счастью, ты недолго носила его, не успел еще вытравиться отпечаток сущности предыдущего владельца. Пусть сослужит последнюю службу, поработав компасом в этом поганом Городе. Учти, долго амулет не продержится, придется идти быстро, не обращая внимания ни на что.
– А те твари, что кишмя кишат здесь?
– Придется рискнуть, иного выхода я не вижу. Или ты предпочитаешь обшаривать каждый укромный уголок в поисках бренных останков? – невеселая ухмылка искривила губы. – А все эти создания чьей-то больной фантазии… Придется отбиваться на ходу от самых наглых и быстрых и убегать от более медлительных. Ну что, готова? Если да, то жди того момента, когда амулет укажет нам дорогу, и ни в коем случае не отставай от меня.
Я устремил взгляд внутрь маленького куска камня, с которым оказалось связано так много надежд, сбывшихся и не очень. Передо мной калейдоскопом мелькали лица всех тех, кто прикасался к амулету: Шэрол, Танцор, Координатор, Призрак, какие-то незнакомые мне люди. Нет, не то, все представшие передо мной образы, запомненные амулетом, живы, не среди них надо искать. Глубже, дальше! Вот они, размытые очертания умерших, среди которых и находится моя цель – отпечаток личности ученика Танцора.
Амулет начинает ощутимо жечь руку, что-то явно сопротивляется моему желанию проникнуть в суть вещей. Неважно, сейчас это не имеет особого значения, данную странность можно и отложить до более лучших и спокойных времен.
Нашел, наконец-то! Теперь я точно не упущу след, вот только камень раскалился не хуже, чем железная заготовка на наковальне. И главное, никуда не денешься, амулет должен сохранять контакт с телом, в противном случае след потеряется, и удастся ли мне заново его отыскать – большой вопрос. А если вот так? Прикладываю руку с источающим жар камнем ко лбу, сопровождая это движение простеньким заклятием, и тем самым освобождаю руку на случай возможных осложнений.
– Бегом марш! – рявкаю на спутницу ничуть не хуже прапорщика на плацу.
Хорошо бежим. Стальные набойки сапог высекают искры из асфальта, бьющий из амулета узкий луч указывает нужное направление. Довольно шизофреническая картина, особенно если посмотреть со стороны – парень в черном кожаном плаще с винтовкой и девушка, бегущие по затянутым серой хмарью улицам современного города. Для придания картине законченной сюрреалистичности девушка держит в руке шпагу восемнадцатого века, а прямо изо лба парня исходит слепящий луч света. Дурдом на прогулке, одним словом.
Ах да, чуть не забыл упомянуть о шикарном эскорте, решившем сопровождать нас, забыв, правда, спросить на то разрешение. Первой твари, метнувшейся из темного переулка, я прокомпостировал билет к ангелам на пирушку дуплетом в область головы. Раскид мозгами состоялся! Аминь ей по самые ныне отсутствующие уши.
Шелест распарываемого воздуха высоко над головой заставляет вспомнить детское увлечение астрономией… Правда, инструмент изучения и изучаемая цель несколько изменились – вместо бинокля штурмружье (без оптического прицела, что характерно), а в качестве звезды на небе решило проявиться крылатое существо, похожее на помесь человека и птеродактиля.
Попасть в башку этому чучелу из простого оружия, без применения магии, довольно затруднительно, потому я и не думал изображать из себя Вильгельма Телля местного разлива. Зато крылья, огромные перепончатые крылья! Картечь рвет одно из них в клочья, переводя создание из авиации в пехотные войска. Отлетался, икар хренов! Камень во лбу припекает все сильнее, мелкая пыль осыпается на лицо. Плохо дело, амулет начинает разрушаться, так он может и не выдержать до конца нужного срока. Нет, ну какая паскуда так яростно сопротивляется моему вполне естественному желанию найти тело ученика некроманта? Понимаю, вопрос риторический, но все же.
Визг Шэрол, и одновременно энергетические потоки скручивает судорогой от грубого, но мощного заклятия. Все понятно, мадемуазель привела в действие заранее подготовленные чары призыва. Ученица – других слов нет. Вернее, они имеются в избытке, но лишь нецензурного смысла. Чтобы приготовить омлет, необязательно поджигать дом, а именно такая аналогия так и просится на ум. О да, Шэрол сумела вызвать парочку бестелесных сущностей, что сейчас радостно рвут в клочья нескольких попавшихся им тварей Города. Маленькая деталь. Скоро их затянет обратно в иные пространства, а сама заклинательница выглядит не самым лучшим образом. Неудивительно. Если без должной практики призывать столь агрессивных духов, то не стоит жаловаться на упадок сил – вполне естественную реакцию на заклятия значительной мощи.
– Сбавь скорость… Не успеваю, – вырываются у нее хриплые обрывки фраз.
Воистину, каждый человек сам создатель большинства возникающих на его пути сложностей. Ну кто заставлял ее использовать такое заклятие на ходу, когда скорость важнее многого? Мало того, эхо от него отдалось по всем потокам энергии. Я не исключаю варианта, что туманное нечто помчится сюда на всех парах, дабы устроить мне много неприятностей, больших и очень больших. Уже сейчас, привлеченные выстрелами и магией, по нашим следам поспешали все новые и новые трансформированные существа, одержимые единственным желанием сожрать нас с потрохами.
– Стой. Прикрой спину!
Что хорошо в моей неожиданной напарнице, так это ее способность в нужное время молчать и делать то, что приказали, не требуя излишних комментариев и обоснований. Вот и сейчас она юркой змейкой скользнула мне за спину, приготовившись отразить нападение случайно оказавшегося в том секторе врага.
Пришло время, время магии, но и обнажать меч-шпагу, которую я-Безликий создал много лет назад, а потом в силу некоторых обстоятельств поклялся не пускать в дело, тоже рано. Сейчас запрет можно и обойти, ведь я-Эш и не думал давать никаких клятв по этому поводу. Проблема отнюдь не в этом. Эхо от вплетенных в клинок чар разнесется по всем уголкам не только Города, а и дальше, много дальше.
Ничего, обойдусь кое-чем иным, временно оставив в покое верный клинок. Спускать с цепи страхи и кошмары тоже не стоит, против моих нынешних противников они не слишком эффективны. Они сами по себе кошмар, а воздействовать на их подобие разума относительно изящными средствами… толочь воду в ступе.
Придется обойтись овеществленными ужасами, выдернутыми из ирреальности в этот, тоже не слишком реальный, уголок мира. На роль же связующего звена вполне подойдет штурмружье, только теперь оно будет поражать врагов не пулями и картечью, а некоторыми видами заклятий, транслируя их из ирреальности. Теоретически довольно просто обойтись и без материального переходника, но он служит своеобразным якорем, укрепляя связь между заклинателем и накладываемыми им чарами. Жезлы демонологов, выплавленные из неземных металлов; браслеты некромантов, выточенные из костей мертвецов; скованная сила первоэлементов в кольцах, украшающих холеные пальцы стихийников…
Винтовка содрогается в руках, переплавляясь в нечто новое, даже я точно не знаю, что за форма получится в результате, выплывет из потаенных глубин подсознания.
– Они уже близко! – словно сквозь густую пелену доносится крик Шэрол. – Бей-убивай!
Ощущаю активированную магию, столь знакомую и понятную – моя спутница привела в действие свое новое оружие. Лезвие шпаги удлиняется, вытягивается в тонкую нить, поражая наиболее резвых врагов, изгибается, стремясь достать еще нескольких, шарахнувшихся в стороны… И втягивается обратно. Слышен лишь утробный всхлип девушки, на подкосившихся ногах оседающей вниз. Я чувствую, что сила, полученная артефактом от ужаса и боли умирающих врагов, рвется через край, готовая вновь сеять смерть и разрушение вокруг себя, но хозяйка оружия оказалась неготовой принять в себя мутный вал жестокой силы.
Мой просчет, я не подумал, что столь привычное для меня окажется таким шокирующим для хрупкой девушки, изо всех сил стремящейся показать себя стальной девой, сеющей смерть. Похвальное стремление, спору нет, но и свои нынешние возможности стоит учитывать. Ну да ничего, еще научится, другого выбора у Шэрол просто нет.
Преобразование закончено, в моих руках переливается матово-черное устройство, больше всего похожее на трезубец с прикладом и спусковым крючком. Каждый «зуб» был увенчан головой, словно сошедшей из бреда параноиков или предсмертных видений заживо похороненных. В следующий миг на месте кошмарных голов уже извивались зазубренные щупальца, раскрывался цветок черного лотоса, источая смертельный яд… Легкое касание пальца, и «трезубец», издав переходящий в ультразвук вой, извергает три пылевых смерча. В их безумной и завораживающей пляске мне чудится громовой хохот лордов хаоса, костры святош, смерть немногих небезразличных людей.
Немедленно отгораживаюсь «зеркалом иллюзий», что заставляет любое заклятие хоть на время, да увязнуть в его бесконечной череде миражей и виртуальных ландшафтов. Заодно прикрываю им и Шэрол, уже успевшую увидеть воцарившееся безумие. Увидеть и… с некоторым облегчением провалиться в омут беспамятства. Видимо, даже краем ее, и так вымотанную, существенно задело.
Даже амулет, указывающий нам путь, заметно остыл и практически не обжигает кожу. Скорее всего, тоже попал под действие буйства вырвавшейся на волю магии. А теперь бежать, быстро и как можно дальше от этого места. Быстро и без колебаний спущенные с цепи разрушительные чары будут опасны по меньшей мере несколько часов. Перекидываю через плечо безвольное тело Шэрол и спешу побыстрее покинуть опасное место. На бегу бросаю последний взгляд на столь неожиданное действие заклятий и вижу, что все попавшие под их действие уже мертвы. Что же я принес в этот мир под видом простого транслятора и усилителя боевых заклятий?

* * *

Остановиться и перевести дух я рискнул лишь минут через пять, отбежав на довольно приличное расстояние от места вырвавшейся из-под контроля магии. Продолжать путь дальше с бесчувственной спутницей на плече было бы верхом идиотизма.
Со всей возможной в нашем положении осторожностью и заботой прислоняю находящуюся в обмороке девушку к стене ближайшего здания. Остается применить старое и надежное средство для выведения человека из бесчувственного состояния – несколько легких оплеух параллельно с энергоподпиткой прямо из окружающей среды. Ну, как всегда, вон уже что-то пробормотала, от очередной пощечины уворачиваясь…
– Хватит, – слабым, но недовольным тоном запротестовала Шэрол. – Я между прочим женщина, а не боксерская груша.
– О, очнулась. Узнаю твою язвительную и вечно недовольную натуру, – притворно удивился я. – Ладно, приводи себя в относительно пригодное состояние и будь готова к новым неприятностям.
– Еще неприятности! – раздавшемуся шипению позавидовала бы и королевская кобра. – Да все время моего знакомства с тобой, Безликий, это одна большая неприятность. Сначала ты читаешь мне нотации, да так, что выволочки Дракона раем покажутся, потом лезешь в мой разум, затем твой артефакт при его использовании вызывает дикие приступы боли. Ах да, и наконец, меня чуть было не затянуло в какой-то водоворот, порожденный странной магией. Я чуть было не померла только от мимолетного взгляда на это безобразие. И вообще, у тебя есть что-то похожее на зеркало? Наверняка я выгляжу как кикимора с похмелья…
Женщины. Даже перед выходом на казнь они будут беспокоиться о том, какое впечатление произведут на ожидающего их появления палача. Неважно, если он хромой, косой и вообще импотент со стажем. Подобные душевные порывы прекрасной половины человечества неистребимы. Впрочем, отказывать очаровательной даме в столь незначительных просьбах мне никогда не приходило в голову. Энергетический пульсар выбил каменную крошку из стены, превратив ее часть в идеальную отражающую поверхность.
– Всегда к вашим услугам, прекраснейшая девушка Города.
– Как комплименты раздавать, так все вы мастера, а вот что посерьезней, так ищи ветра в поле, – скорее для порядка ввернула она очередную шпильку в мой адрес.
– Ну почему же сразу комплименты? Ты действительно самая красивая девушка в округе… Хотя бы потому, что других здесь попросту не наблюдается. То, что получилось из остальных, красивым не назовет даже самый непритязательный сексманьяк.
Ну, тут я приврал, тем более Шэрол и впрямь выглядела очень даже пристойно, несмотря на спутанную прическу и потрепанную одежду. Да и интонация, с которой все это говорилось, была добродушно-иронической, призванная разрядить тяжелую, гнетущую атмосферу Города.
– Эх, Безликий, сотворить бы с тобой нечто особо извращенное за такие слова, но времени нет. Сам в зеркало посмотрись, с таким личиком любую порядочную девушку инфаркт хватит. Ой!
– Что случилось? – отбросив все посторонние мысли, спросил я, почуяв в голосе Шэрол серьезное, не наигранное беспокойство.
– Эта штука у тебя на поясе, такое впечатление, что она живая, – робко, боясь сказать глупость, прошептала она.
«Какая такая штука?» – хотел было изумиться я, но стоило бросить лишь один краткий взгляд, как непроизнесенные слова застряли в глотке, да так там и остались. Созданный мною непонятный трезубец, как оказалось, не висел мирно и спокойно в петлях под плащом, а обвился вокруг пояса подобно сытому удаву. Действительно, он больше напоминал живое существо, чем неодушевленный предмет. Ор-ригинально! Понять бы, как такое вообще могло произойти? Это же не хаос, где возможно практически все, в том числе и то, что на первый взгляд кажется абсолютно безумным и непредставимым. Единственный же имеющийся при мне предмет, имеющий прямое отношение к хаосу…
И-ди-от! Это я исключительно в свой адрес, причем вполне заслуженно. Плеть… Та самая, добытая Координатором и переданная мне Танцором. Загадочное, страшное, пусть и одноразовое оружие. Она бесследно испарилась с моего пояса, но каким-то образом ухитрилась переформироваться в трезубец.
Впрочем, тут и гадать нечего. Используемая мной магия хоть и не происходит от хаоса, но очень и очень гибка, пластична, не имеет четко ограниченных форм и шаблонов. Вот и получилось, что, создавая транслятор заклинаний, я соорудил гибрид из собственной магии и артефакта, имеющего непосредственное отношение к хаосу. Одно радует – плеть была одноразовым оружием, а новосозданный предмет после использования даже не думал терять свои свойства, которые, кстати, еще только предстояло изучить. Но следует признать, мощь у этого оружия зашкаливает за все разумные рамки.
– Ну живая, так что с того? – наконец смог я вымолвить хоть слово. – Понимаю, сперва несколько непривычно, я и сам не рассчитывал на такой результат. Если призадуматься, сравнить с другими проявлениями магического искусства, то тривиальное зрелище поднятого из могилы зомби в первый раз более удивляет, чем просто полуживой артефакт. Да, мощный, немного опасный при использовании, но и это в порядке вещей. Лучше поспешим, пока все внимание здешних хозяев привлечено к мощной магической аномалии, образовавшейся прямо у них под боком.
– Хорошо-хорошо. Ты уж извини, но зрелище было больно шокирующим, а я еще не привыкла к такому, – Шэрол все еще подозрительно косилась на ожившее оружие, но испуга в ее голосе я не чувствовал.
– Ничего, все впереди, успеешь привыкнуть и не к таким шуточкам, – обнадежил я девушку и двинулся в направлении, на которое указывал амулет.
Все признаки указывали на то, что идти осталось совсем немного – амулет вибрировал от приближения к тому месту, где находилось тело его бывшего владельца. За плечом раздался сдавленный вскрик Шэрол, в нем не было страха, лишь боль от потери и горечь вернувшихся воспоминаний. Спустя краткий миг и я увидел то, что вызвало столь бурную реакцию у моей спутницы – иссушенный, мумифицированный труп ученика Танцора.
М-дя, вот я и нашел искомое, остается только понять, где здесь скрыт ключ к закрытию ворот в нашу реальность. Ключ, являющийся противоположностью смирению.
Я стоял над телом поверженного, но не сломленного мага, принявшего смерть в борьбе и ухитрившегося даже будучи мертвым помочь нам, и думал. Думал о том, что лежало в основе его души. Я стремился уловить тот самый стержень, который позволил ему не сломаться даже в безвыходной ситуации, где не было никакой надежды и смерть стояла у него за плечами. Надо было иметь редкое мужество, чтобы не только плюнуть ей в безжизненные глаза, но и попытаться оставить зацепки пришедшим после него. Дать им закончить то, что сам он не смог завершить. Кажется, я понял… Бороться за жизнь до последнего, но на самом краю, поняв, что спасение невозможно, не просто умереть сражаясь, а сделать из своей гибели путеводную нить для других.
– ORCUS, – прошептал я. – Ты заковал свою смерть в непроницаемую броню чести. Смерть как честь.
Начертанный мною в воздухе символ вспыхнул изумрудным пламенем и опустился на безжизненное тело, вокруг которого образовалось подобие саркофага. Внезапно я ощутил легкие изменения в пронизывающих пространство магических потоках, тем не менее не представляющие для нас никакой угрозы.
– Спокойно, – остановил я Шэрол, успевшую перевести шпагу в боевой режим. – Эта магия нам не угроза. Скорее всего, тут чувствуется что-то вроде отсроченных чар из арсенала некромантов.
– Отсроченные чары?
– Именно. К примеру, некромант может зачаровать собственное тело таким образом, что после гибели оно станет смертельно опасным для любого подошедшего к нему врага. Или нечто в этом роде. Не скажу точно, ведь в некромантии я никогда особо не разбирался. Так, несколько полезных вещей, кое-какие теоретические знания, и не более того. Ждем, смотрим…
– Значит, для нас это не опасно? – продолжала сомневаться Шэрол.
– Еще раз повторяю, что нет. Не опасно. Мы для этого вида магии включены в разряд своих, так что эксцессов не предвидится.
Тем временем в воздухе появилась сероватая дымка, из которой медленно соткался смутный силуэт. Сравнив остаточные следы ауры покойника и флюиды, исходящие от неожиданно появившегося призрака, я с удивлением обнаружил их полную идентичность.
– Но ведь это же он… – приглушенно ахнула Шэрол.
– Нет, к сожалению, я давно мертв. Перед вами лишь макет моей личности, единственная цель которого – ответить на вопросы и попытаться объяснить произошедшее здесь. Спрашивайте, и я отвечу.

Глава 10. Послание мертвеца

Отсроченная магия… Последнее средство каким-то образом повлиять на мир, в котором тебя уже нет. Ученик некроманта сумел использовать ее так, как ему представлялось наиболее правильным, и не прогадал.
Жаль парня. Его смерть – большая потеря. При грамотной подготовке из него можно было вырастить великолепного аналитика и прогнозиста. Суметь просчитать ситуацию при столь экстремальном раскладе, подготовить несколько ключевых звеньев и в итоге достигнуть задуманного результата – высший пилотаж даже для аналитика со стажем, не то что для простого ученика. Однако сейчас надо извлечь как можно больше информации из такого подарка судьбы, как висящий перед нами в воздухе макет личности ученика Танцора.
– Символ ORCUS действительно является первым ключом к закрытию прохода в наш мир? – задал я самый животрепещущий вопрос.
– Да. Но его одного недостаточно для нейтрализации смирения. Добавь к нему OBSCURITAS. Тогда и только тогда их совместная сила как лавина обрушится на первый ключ, поставленный клевретами хаотов, и снесет его как мусор. Это я могу гарантировать, заплатив за такое знание своей жизнью.
Верю, ибо созданный при помощи отсроченной магии призрак не может лгать. И все равно, неожиданный ход – сочетание ORCUS и OBSCURITAS. OBSCURITAS, символизирующий закрытость и непроницаемость тьмы для ее врагов и одновременно готовность открытия ею всех своих тайн истинным адептам.
– А остальные ключи, знаешь ли ты их, или, может быть, способен подсказать, где их искать? – не особо надеясь на положительный ответ, все же поинтересовался я.
– Сожалею… – голос призрака, как оно и полагалось, был серым и безжизненным. Приходилось ориентироваться лишь на сами слова, но не на интонацию. – Тем не менее я могу рассказать вам о том, кто стоит за всем происходящим здесь.
– Рассказывай, мы внимательно тебя слушаем.
– Не сомневаюсь, стоящие за всем случившимся лорды хаоса уже не станут для вас открытием, – начал призрак рассказ, причем я почувствовал, что пошла заранее заготовленная и вложенная в «макет» речь. – Но неприятным сюрпризом является совсем другое. У них появились сильные слуги. Проводником для лордов стала такая серьезная организация, как Хранители Святого Завета, в последнее время полностью подмявшая под себя дезорганизованных членов Ордена Лазурного Света. Кажется, они лишились своих настоятелей и с радостью приняли предложение о временном переходе под патронаж Хранителей.
Забавно порой складываются события, и еще забавнее, когда ты сам волей-неволей приложил к ним руку. Орден Лазурного Света… Не думал я, что мне придется столкнуться с ними еще раз, да еще через столь незначительное время. Неужто мало им показалось той бойни в монастыре?
Пожалуй, как раз показалось достаточно, раз бросились спасаться под крылышко к родственной структуре. Наверняка их мысли были не столько о мести неизвестно кому, сколько о безопасности.
Впрочем, лишившись своих руководителей, они теперь менее опасны. Перешли, так сказать, на уровень ниже в своих амбициях. Того и гляди станут одним из второразрядных орденов, что находятся на побегушках у более могущественных.
Совсем другое дело их новые покровители, решившие устроить из нашего мира огромное кладбище под вывеской апокалипсиса. До чего же все наши враги обожают громоздкие и вычурные названия, словно пытаясь скрыть за сияющим фасадом царящую внутри грязь и мерзость.
Хранители в этом отнюдь не исключение. Тем не менее, даже среди остальных формирований Инквизиции они выделялись наиболее нерассуждающим фанатизмом. Особенно приводила в недоумение их вера в то, что «наступит миг, когда все праведники вознесутся в кущи небесные, а грешники будут вечно мучиться в огне неугасимом». Истинная, без малейших колебаний. Добро бы просто люди с напрочь промытыми мозгами. Так нет, какие-никакие, а владеющие магическими знаниями на высоком уровне. И как только в их мозгах сочетаются знания и откровенное мракобесие в промышленных масштабах?
Неудивительно, что предложение лордов помочь им в приближении столь долгожданного времени они приняли с величайшим энтузиазмом и приложили все усилия к осуществлению замыслов хаотов.
Что тут скажешь, сложившаяся ситуация была далеко не безоблачной. Однако у меня сразу же появился иной, не менее важный вопрос:
– Где сейчас находятся лидеры этих любителей апокалипсиса? Они здесь, в Городе, или за его пределами?
– Часть их верхушки действительно здесь, другие же все еще снаружи. Не удивляйся, что мне стало это известно, все дело в слишком большой самонадеянности одного из них. Убив меня «проклятием пирамид», он не смог удержаться от того, чтобы не позлорадствовать, рассказав о дальнейших планах. На такую удачу я и рассчитывать не смел, но не воспользоваться таким подарком, последним в моей жизни, было бы полнейшей глупостью.
– Как он выглядел, этот самоуверенный клеврет хаотов? – задавая вопрос, я уже смутно предвидел тот ответ, что будет дан.
– Никак. У него не было облика. Этот инквизитор предпочитает представать в виде туманного облака. Я сомневаюсь, что у него вообще осталось тело.
– Как такое может быть? – Шэрол, до сего момента внимательно слушавшая и не проронившая ни слова, не выдержала, удивленная до глубины души.
– Хаос, – одного слова было вполне достаточно для исчерпывающего ответа.
Хаос, тут удивляться нечему. Значит, лорды дали своим клевретам (по крайней мере, некоторым из них) возможность перейти в не совсем материальное состояние. С одной стороны, это неприятно, но если посмотреть на это под иным углом, то реально найти новые, неожиданные для противника способы удара по больным точкам. Ведь только самих лордов не удается уничтожить, они просто вернутся в хаос. Этим же возвращаться некуда.
Вот, пожалуй, и все, что мне нужно было узнать, осталось только просчитать, где могут быть расположены остальные ключи, в каких местах Города. Наверное, последние слова я незаметно для себя произнес вслух, так как призрак начал отвечать:
– Церковь. Посетите главную церковь Города, там обязательно будет что-то необходимое вам. Кроме того, попробуйте…
Кажется, он продолжал говорить и дальше, но я уже не слушал, поскольку схватил Шэрол за руку и потащил ее за собой, одновременно крикнув:
– Бежим! Быстрее, во имя тьмы, а то будет слишком поздно.
Наверное, в моем голосе прозвучала такая тревога, что Шэрол и не пыталась сопротивляться, резво бросившись следом. В ее руке вновь мелькнула шпага, которую она явно предпочитала теперь держать в боевой форме, заранее приготовившись к возможным неприятностям. Молодец девочка, так, глядишь, и привыкнет к разумной паранойе, будет всегда готова отразить неожиданный удар, нанесенный из самого маловероятного места. Грустно, согласен, но иначе таким, как мы, просто не выжить. Не мы такие, жизнь вокруг заставляет развивать определенные грани личности.
Чувствую, как на том месте, где мы стояли всего пару секунд назад, горит даже воздух от обрушенной мощи. И сдается мне, некто доселе незнакомый находится совсем рядом, тщательно скрываясь от биолокации и чар поиска.
Сворачиваю в первый попавшийся переулок, еще в один, точно такой же… Рядом эта паскуда, рядом, но нападать то ли не решается, то ли выжидает наилучшего момента. Но я все равно «вижу» перед собой слепок его души, со всеми страхами и кошмарами, гнездящимися внутри.
Давно я не использовал один из самых аморфных, непонятных, но вечных страхов человека – боязнь затеряться в лабиринте городских улиц и улочек. Дарю его тебе, невидимый враг мой! Почувствуй, какое ощущение возникает у человека, раздавленного высокими громадами небоскребов, заплутавшего в зловонных лабиринтах городского дна. Пусть в твой мозг намертво впечатаются тупики, выход из которых погребен в извивающихся как черви переулках. Услышь вой сбившихся в своры собак и зловещий хохот уличных банд, почувствуй у своего горла холод скверной стали, ощути ужас бессмысленной смерти, что гуляет по ночным окраинам мегаполисов.
– Тут неподалеку, всего в паре десятков метров, одна из главных улиц Города, – шепнул я Шэрол. – Сейчас наш преследователь непременно появится там.
Еще одна яркая вспышка. Это мой новый знакомый профилактики ради запустил новый заряд испепеляющего пламени в нашем направлении. Но спущенный мной с цепи кошмар все же нашел лазейку к его разуму, и он теперь медленно отступает, не желая рисковать. Пусть невидимка не понимает толком, что именно внушило ему опасения перед недавно столь обыденными тесными улочками, зато результат налицо. Неуютно ему стало в лабиринте переулков, на простор захотелось. Сильно, неудержимо.
Давай же, давай! Я не знаю магического потенциала противника, а следовательно, и того времени, пока кошмар еще властен над его разумом, потому и спешу подловить врага в момент уязвимости. С нетерпением жду встречи с тобой, враг. Главное, чтобы в выбранном мной месте и на моих условиях.
Вот мы с Шэрол и вышли на простор улицы, где я незамедлительно окутываю нас «вуалью иллюзий». Теперь главное не делать резких движений. Тогда взгляд постороннего наблюдателя соскользнет с нас, как с пустого места. Та же судьба постигнет и стандартное заклятие поиска. Целенаправленное прощупывание пространства, конечно же, сорвет «вуаль», словно осеннюю листву при порыве ветра. Каждые чары имеют свой предел. Это закон.
С другой стороны, сомнительно, что наш враг, попавший на крючок кошмара, будет принимать столь тщательные меры предосторожности. Для него сейчас первоочередной задачей является избавление от терзающей разум магии, которую он наверняка уже распознал.
Ага! Из черного провала между домами неспешно, спиной вперед, выплыл силуэт, напоминающий человека в сером балахоне, парящего в полуметре над землей. Лица я так и не смог разглядеть под низко опущенным капюшоном. Видны были только кисти рук, намертво вцепившиеся в золотую чашу, над которой плясали языки пламени. Руки у инквизитора обгорели почти до костей, но складывалось впечатление, что он даже не чувствовал боли от ожогов, которая стала частью подвластной ему силы. Силы, берущей свое начало в хаосе. Словно подтверждая сей факт, трезубец у меня на поясе издал еле слышимое свистящее шипение и змеей скользнул в руку, обвившись вокруг нее.
Так что же я могу с уверенностью сказать о возможностях противостоящего мне мага? Владеет огненной стихией, перемешанной с магией света, усиливая доступное ему при помощи связи с хаосом. Способности к левитации заметно выше обычных, а значит, стоит ожидать и использования телекинеза. Ведь левитация есть не что иное, как телекинез самого себя, хотя тут возможны и исключения.
Тем временем инквизитор поднял чашу над головой, и из нее во все стороны брызнули струйки огня, образовавшие вокруг владельца чаши пылающий купол. А потом этот купол ощетинился световыми иглами на зависть любому дикобразу. Упс, дело пахнет керосином, знаю я подобные шуточки. Наверняка сейчас последует выстрел этими иглами во все стороны. Хм, душевный выбор, такая ухватка призвана не столько нанести вред, сколько просто обнаружить затаившегося противника.
– Туман. Он опять нашел нас, – пальцы Шэрол судорожно сжались, клещами обхватив мое запястье.
Последовавший ответ надо запоминать, бумага таких слов просто не выдержит… Действительно, из того переулка, откуда мы пришли, медленно ощупывая перед собой пространство, появилось сотканное из тумана щупальце. Вот уж действительно попал между Сциллой и Харибдой, прямо как один авантюрист греческого происхождения. Тот, насколько я помню, откупился от одного из чудовищ своими спутниками, гниденыш. Жаль, что его самого не сожрали древние чудовища, ох как жаль.
Мне же такой вариант не подходит никоим образом, так что придется прорываться, хотя сделать это будет нелегко, учитывая силу противостоящих мне прислужников хаоса.
Сдается мне, придется сейчас воспользоваться как собственным клинком, так и тем оружием, что получилось в результате слияния моего творения с предметом из хаоса. Клинок, гибрид меча и шпаги, появился из небытия мгновенно, сверкая отблесками пламени, падающими на него со стороны инквизитора с чашей огня в руках. Оживший же трезубец, судя по всему, и вовсе решил подчиняться мысленным приказам, изображая из себя своеобразного симбионта, на ходу ловящего желания владельца. И тут «вуаль иллюзий», до сего момента успешно скрывающая нас, приказала долго жить.

* * *

В тот же момент в нашу сторону с тихим шелестом полетели десятки, если не сотни игл из огня и света. Чтобы избавиться от такого смертоносного ливня, пришлось слегка изменить законы инерции, заставив тем самым смертоносные острия с той же скоростью помчаться в обратном направлении. Вот пусть теперь их хозяин разбирается с собственным оружием, дав мне пока что время отразить атаку туманного нечто. Нечто, как я теперь понимаю, являлось раньше обычным человеком, пусть и инквизитором, одним из руководителей Хранителей Святого Завета.
– Следи за огненным, – краткая мысленная команда вонзилась в сознание Шэрол, давая мне возможность хоть на время отвлечься от разделения внимания сразу на двух опаснейших противников.
Из переулка уже угрожало не одно туманное щупальце, а огромное бесформенное месиво, ощетинившееся десятками режуще-хватательных конечностей, многие из которых еще и источали яд, без сомнения смертельный. Хорошо еще, что вечно сопутствующие ему трансформированные жители Города пока что не подоспели вслед за своим повелителем. Впрочем, это лишь дело времени. Уверен, что скоро и они подтянутся, если только не решить вопрос в самое ближайшее время. Рубить мечом, пусть с наложенными заклятиями, этот сгустившийся воздух? Увольте от столь неблагодарной работы…
Вот обрубить им парочку щупалец, метнувшихся проверить на прочность мою защиту – совсем другое дело. Во избежание неприятностей я на сей раз вложил в клинок небольшой энергетический заряд, понижающий температуру поражаемой цели до состояния вечной мерзлоты. Отлично! Места среза, а заодно еще несколько сантиметров в ту и другую стороны превратились из тумана в обычную ледяную крошку, осыпавшуюся с хрустальным звоном. Но этого явно недостаточно для серьезной атаки, тут нужен совсем другой подход – несколько следующих одно за другим заклятий в строго определенном порядке. Сначала взломать защиту, потом ограничить возможности для маневра, и наконец связка ударов, бьющих по самому больному месту подобных созданий – непрочной связи с миром их покровителей, миром хаоса.
Именно для подобных целей я и намеревался создать транслятор боевых заклятий. Что ж, остается надеяться, что получившееся вместо него оружие, гораздо более широкого профиля и слабо изученных возможностей, выполнит требующееся от него. Три острия трезубца, три вечно голодных пасти, издали тонкий, уходящий в ультразвук визг, в котором звучала чистейшая, незамутненная другими эмоциями ненависть, ненависть ко всему и вся… Руку, вокруг которой обвилось гибкое змеиное тело полуживого оружия, словно одновременно обожгло кислотой и заморозило холодом.
Я на своей шкуре почувствовал те крючья, что связали созданный транслятор с миром человеческих подсознательных ужасов и ночных кошмаров, рвущихся сейчас в реальный мир.
Почему я подумал именно о такой атаке? Скорее всего, это был абсолютно подсознательный выбор, подсказанный как знанием человеческих страхов, так и частичным в тот момент слиянием с собственным оружием. А может, все было совсем не так. Не знаю, да и не особенно хочу рыться в собственном подсознании, если честно.
Так или иначе, но из распахнутых в теперь уже беззвучном вопле глоток вырывались клубы черного дыма, из которых формировалось точное подобие туманного нечто. Подобное против подобного, давний принцип отражения был в такой ситуации самым эффективным способом если не уничтожить врага, то по крайней мере заставить его сражаться с собственной копией довольно долгое время.
– Не могу больше его удержать! Помоги! – крик Шэрол был переполнен болью и страхом.
Картина, представшая перед моими глазами, была, мягко скажем, не слишком оптимистичная. Шэрол стояла в центре наспех начертанной гексаграммы, пылающей призрачным пламенем. Одной рукой девушка зажимала весьма пакостную и обильно кровоточащую рану в плече, а другой, со стиснутой в ней шпагой, чертила в воздухе рунические коды. Ее же противник, инквизитор с золотой чашей, выглядел не в пример более прилично, несмотря на то что его балахон был в десятке мест прожжен его же оружием, обратившимся против хозяина. Пламенеющие иглы, с легкостью пробивающие почти любую броню, явно доставили моему врагу несколько неприятных секунд. Вот только особого вреда ему эти удары не нанесли, раз он столь быстро оправился от них. Ладно, попробуем осадить тебя другими методами.
Увидев, что я метнулся в его сторону, инквизитор поднялся над землей еще на пару метров и перевернул источающую огонь чашу, попытавшись поджарить меня хлынувшим из нее огненным ливнем. Тщетно… Порой легче подменить содержащуюся в подобных заклятиях смертельную составляющую, чем отражать их защитными барьерами. Вот и сейчас на меня пролились не огненные капли, а всего лишь безобидный теплый дождик.
В этом и есть основная слабость стихийной магии – слишком легко ее разрушить, слишком она прямолинейна. Хм, прямолинейна, но вот мощи ей не занимать, да и времени на подготовку новых ударов практически не требует…
Инквизитор, резко мотнув головой, сбросил мешающий ему капюшон и радостно оскалился, готовясь опрокинуть на меня очередную порцию пламени. Очевидно, разнообразие им не поощрялось, а может, он просто решил не менять привычное оружие на что-то новое.
Спазм боли в левой руке пробирает до костей, но жала трезубца вытягиваются вверх, доставая до любителя левитации, обвивая, словно матерый удав жертву, сдергивают его вниз, поближе ко мне.
– Ну иди сюда, гадость моя, – улыбаюсь я, притягивая противника поближе. – Гостей мы любим, ценим. Таких, правда, поражаем. Исключительно острым, да прямо в сердце.
Нормальный человек, пусть даже маг, давно бы уже подох от таких нежных объятий, превратившись в месиво из мяса и раздробленных костей. Увы, клеврет хаотов лишь досадливо перекривился, полностью уверенный в своей неуязвимости. Вспышка… На сей раз не из золотой чаши. Теперь само тело инквизитора как бы взорвалось изнутри яростным проблеском неземного сияния. Гибкие змеи трезубца, недовольно дергаясь, поползли обратно, не выдержав магического удара родственной природы.
– Тебе не остановить миг апокалипсиса, маг, – в голосе инквизитора нет даже ненависти, лишь всесокрушающая убежденность, порой значительно более опасная.
Чаша! Точно, ведь он вцепился в нее, как в величайшую ценность, в этот источник силы, ее бездонный колодец. Так вот какой твой якорь, вот откуда ты черпаешь чуждую тебе силу.
Получи! В золотое произведение искусства, покрытое затейливым орнаментом, вонзается клинок, в который я влил как можно больше энергии. Заодно в чашу впивается и трезубец, чьи жала на сей раз предстали в виде скорпионьих хвостов.
Но и после этого вместилище пламени хаоса не раскалывается. Лишь змеящаяся трещина пересекает ее. Нарушен ритм перекачки силы, а этого достаточно, чтобы стабильность работы артефакта канула в Лету. Выплеск силы, еще один. Из разрастающейся трещины начинает сочиться жидкий огонь, растекающийся по телу бывшего инквизитора, бывшего мага, а ныне всего лишь прислужника лордов. Впрочем, такие, как он, всегда кому-либо служат. Перемена хозяина для них невеликая трагедия… Особенно, если и цель его рабского служения осталась неизменной.
Вырвавшийся из чаши огонь тем временем стал пожирать своего хозяина, превращая его в горящий факел. Инквизитор так и не понял главное. Нельзя повелевать силами хаоса, не поняв его сущность. Служение же апокалипсису в глазах хаотов – путь жертвы, которую надо освободить от уз жизни. Не менее, но и не более того. Вот артефакт и пожирает владельца.
Теперь клеврет лордов однозначно будет сильно занят тушением собственного организма. В противном случае даже его сильно измененное лордами тело может не выдержать буйства первородной магии.
А если справится? Тогда, хоть и несколько ослабленный, он будет крайне зол и одержим желанием прикончить меня во что бы то ни стало. Да и хозяин тумана практически уничтожил своего зеркального двойника… Однозначно пора сматываться подальше от столь недружелюбно настроенной компании. Но просто бежать по улицам не слишком умно, тем более учитывая рану Шэрол. Что тогда? А зачем в городах существуют канализационные люки? Вот именно, тем более один из них находится буквально в паре метров от моей спутницы.
Простенький энерговыброс, и крышка с печальным лязгом отлетает в сторону, открывая спуск в не слишком хорошо ароматизирующее подземелье. Противно, неприятно, а ведь придется туда лезть.
Хорошенькое личико Шэрол перекашивается в гримасе глубочайшего омерзения. Девушке явно не хочется туда, в фекальные воды. Дисциплина, однако, перевешивает, и она с обреченным видом спрыгивает вниз. Ну вот, теперь можно и самому покинуть одно негостеприимное место и по уши окунуться в другое, не менее неприятное. Ну, а на прощание оставлю небольшой подарочек тому, кто решится сунуться вслед за ними все через тот же канализационный люк.
Вот и обещанный «подарок» вероятным преследователям. Небольшая область, при попадании в которую любого постороннего существа начинаются веселые шутки с гравитацией… Часть области проваливается в невесомость, другая же, наоборот, получает десятикратное увеличение силы тяжести. А если учесть и тот факт, что обе эти зоны постоянно меняются местами, то несколько веселых минут сунувшимся сюда энтузиастам обеспечены.
И еще… Боевые и защитные чары нужны, но не менее важными могут быть сведения о врагах. Оставляю еще одну вещицу. Хитрое сплетение чар должно позволить увидеть и услышать происходящее на месте недавней схватки. Недолго, нестабильно, но это лучше, чем ничего. Посмотрим, как на сей раз карта ляжет.

* * *

Пройдя по подземным коммуникациям с сотню метров, я остановился, жестом указывая спутнице сделать то же самое. Судя по тому, что бледный цвет ее лица был сравним разве что с лицом покойника, ей просто необходимо было хоть немного передохнуть.
– И куда мы теперь? – морщась от боли в раненом плече, спрашивает Шэрол.
– Пока никуда. Ты бы подлечилась малость, а то краше в гроб кладут.
– Кровь я остановить сумела, – с оттенком гордости отрапортовало навязавшееся на мою голову несчастье.
– Медаль себе повесь… Большую, чугунную и непосредственно на шею. Кровь ты остановила, я согласен. Только твоя проблема не в кровотечении. Теперь надо восстанавливать до мало-мальски приемлемого состояния рассеченные мышцы, да и плечевой сустав не мешало бы подлечить, – произнося эти слова, я одновременно сканировал рану Шэрол, прикидывая, сколько энергии сожрет у меня ее экстренное лечение.
Много сожрет, особенно учитывая тот прискорбный факт, что существенную часть сил я потратил на противостояние двум столь мощным инквизиторам, по совместительству прислужникам хаотов. А никуда не денешься, на соратниках экономить силы – верный путь приблизить к могиле как их, так и себя самого. Придется расходовать остатки резервов. Ой придется! С такой раной Шэрол далеко не пройдет, свалится от изнеможения. Нет уж, мне такого сомнительного удовольствия даром не надо.
– Молчи, сейчас будет больно, очень больно, – заранее предупреждаю ее, чтобы своим криком она не выдала наше местонахождение всем слышащим в округе.
Дотрагиваюсь открытой ладонью до скверного вида раны и всеми силами пытаюсь в ускоренном режиме восстановить все повреждения… Наружу вырывается темная, уже успевшая застояться кровь, мышечные волокна частью отторгаются, частью возвращаются на исконное место. Параллельно наращивается новая ткань, спадает опухоль с сустава. И все это наживую, сопровождаясь дичайшей болью, а заодно и ругательствами Шэрол в ментальном диапазоне.
Нет, не зря все оккультисты учат своих подопечных терпеть практически любую боль, оставаясь при этом в полном сознании. Все, готово, от раны остался лишь розовый шрам. Пусть сама потом сводит, если только оно будет, это самое «потом».
Выложился я при лечении душевно, в голове все кругом пошло, мысли в разные стороны разбегаются. Посидеть бы, отдохнуть… Риторически выражаюсь, само собой разумеется, присесть в канализационных тоннелях негде. Вернее, мест много, но я даже в страшном сне на такое не решусь. Ладно, по дороге оклемаюсь.
– Двинулись, жертва медицины, – говорю я, несколько ошалевшей от чересчур болезненного лечения девушке.
– Куда?
– Интересно, тебе самой этот вопрос еще не надоел?
– Надоел, – честно признается она. – Но ведь актуально, не правда ли? К тому же от твоего лечения у меня чуть болевой шок не случился.
– Извиняюсь, но я же не некромант-мастер, чтобы проводить подобные операции абсолютно безболезненно…
Парадоксально, но факт. Некроманты, которые по всем канонам должны лучше всего уметь превращать живое в мертвое, а мертвое в неживое, являются, пожалуй, лучшими целителями среди всех оккультистов. Но лишь достигшие в этой области магии значительных высот. Они каким-то непостижимым для меня образом ухитряются сначала полностью умертвить врачуемый участок организма, потом уже над мертвой, полностью подвластной им материей проводят все нужные действия по восстановлению.
Завершающий же штрих – оживление немертвого, высший пилотаж магов-некромантов. Насколько я понимаю, они лишь временно умертвляют исцеляемую часть организма, а это на порядок сложнее стандартных для некромантии принципов работы с заклятиями. Впрочем, влезать в тонкости используемой некромантами техники исцеления – занятие долгое и малоперспективное. Сейчас меня больше всего занимает дальнейший маршрут, следующей остановкой на котором будет…
– Спешу обрадовать тебя, Шэрол. Мы направляемся в больницу. Там ты сможешь сравнить методы традиционной медицины с кое-чем абсолютно иным. И я уверен, что это запомнится тебе надолго!

* * *

Пламя, все еще огрызаясь на своего хозяина, втягивается обратно в чашу. Оно не хочет быть заключенным в тесное вместилище. Это отдаленное подобие первичной огненной стихии желает вырваться на свободу, устроить красочное зарево. Жить, чтобы жечь, и жечь, чтобы жить…
Огню не нравится тот, кто сейчас временно получил над ним ограниченную, но все же власть. У осколка огненной стихии почти нет разума, зато есть инстинкты и эмоции. Они нутром чувствуют – держащий в руках артефакт чужд его содержимому, по определению чужд. Нет в нем ярости, буйства берсерка, да и просто легкости воина. Огненный дух не может окончательно выйти из повиновения, будучи скован крепкими цепями, но ему все это не нравится. Очень не нравится! И порождение огня лелеет надежду вырваться, попробовать на крепость тело и душу нерадивого владельца, не понимающего прелесть пламенных вихрей, взмывающих над скучной, серой землей.
Трещина! Чаша потеряла стабильность… Но этого мало, пока мало! Попытка вырваться оканчивается неудачей. Злобное шипение, снопы искр – обжигающая ярость втягивается обратно. На время. Зато теперь есть маленькая радость – можно то и дело обжигать ненавистные все больше и больше руки владельца. До мяса, до костей!

* * *

Ругающийся на чем свет стоит инквизитор смотрелся на фоне мертвого Города… не совсем естественно, в чем-то даже гротескно. Вот только гротеск не забавлял, а вызывал чувство опасности, явной, неприкрытой угрозы. Равно как и выплывающее туманное месиво не добавило бы случайному визитеру уверенности.
– Мы упустили его, Чашник, – голос исходил прямо из центра туманного образования. – Это нехорошо. Давшие силу могут оказаться недовольными.
– Да, нам надо усилить его поиски. Апокалипсис должен состояться во что бы то ни стало. Мы заплатили за него великую цену.
– Нужно сказать остальным.
– Потом, Туман, это успеется. Мы уже наказали грешников Города, остались лишь эти двое. Я хочу сам провести с ними огненное очищение. Ты уже оплошал однажды…
– Зато теперь мы оплошали оба. Но ты прав, пусть ими займутся Вивисектор и Домина. Они не минуют их секторов.
Туманность сконцентрировалась вокруг небольшого участка, теперь можно было видеть подобие лица из тончайших нитей – лица невзрачного, серенького человека. Сейчас он смотрел на чашу, и лицо кривилось в гримасе беспокойства.
– Вместилище силы повреждено. Будь аккуратнее. Наша школа святой силы не рекомендует использовать такой огонь.
– Мы утратили облик и имена, – расхохотался Чашник. – Какое мне теперь дело до всего остального? Есть мы, есть святая вера. А для достижения цели хороши любые средства. Даже нанятый тобой  некромант-недоучка.
Сгусток тумана заколебался, мелкая рябь пошла по подобию его облика. Он помнил про это, но не любил, не хотел снова быть объектом внимания. Уж лучше так, туманной дымкой скользить по улицам Города, превращая в статуи ничтожных смертных, не могущих понять всю прелесть апокалипсиса, торжества истинной веры.
Ему не хотелось разговаривать даже со своими собратьями. Зато инквизитор представлял себе мир, что должен был наступить после – спокойная, вечно спокойная земля и застывшие, но понимающие свое положение люди. Все, как грешники, так и праведники. И тишина… Он бы улыбнулся, но и это требовало нарушения гармонии. А остальные трое… Они еще нужны для приближения финала, апофеоза покоя, забвения, пустоты. Ему уже помогли и еще помогут. Только его мечты апокалипсиса достойны воплотиться. Только его!
Тонкие туманные струи расползались во все стороны Города. Хозяин хотел покоя. И еще немного поиграться со своими манекенами. Их ведь так много… много.
– Ты слаб, брат мой, – еле слышно прошептал Чашник. – Но ничего, будущий огонь согреет тебя. Меня он согрел.
Мечты этого инквизитора были другими, более яркими, но не менее смертоносными. Мир костров, удушающего дыма, раскаленных клейм. Вереницы кающихся, что хлещут друг друга огневеющими бичами. Гарь, возносящаяся к подножию святых престолов, а над ней – царящие владыки, среди которых обязано быть и его, личное место.
Мысли путались, он с трудом помнил свое прошлое, но это было уже неважно. Теперь все его мысли были поглощены будущим. И тем, что вечный холод перестал доставлять неудобства. Мимолетный взгляд на покрасневшие, чуть ли не обожженные руки вызвал лишь улыбку. Чаша… Она всегда с ним. Ему вручили ее как символ… Символ чего? Что-то было в ней… Кровь, вино? Неважно. Теперь там бушует пламя, дарующее просветленным радость огненного причастия. Всем же остальным пусть достанется боль.
А эти, убежавшие. Он еще и до них доберется. Потом. Если с ними не покончат двое других его… собратьев? Нет, скорее уж иных частей целого. Частей ожившего апокалипсиса. Зря он не поверил первому их вестнику. Все обещанное выполняется. Сначала их дыхание упало на Город – одно из скопищ согрешивших. Ну а потом, когда пройдет нужное время, дым и пламенеющие струи обрушатся на остальной мир. Скоро, очень скоро.

Глава 11. Осторожно, больница!

Да… Многое ясно, еще больше так и остается непонятным. Я еще раз удостоверился в планах здешних безумцев. Однако многое так и осталось неизвестным. Ясно одно – их четверо, главарей, ответственных за творящееся тут безумие. То есть еще с двумя нам наверняка предстоит столкнуться. Ничего, прорвемся.
Идем вперед, под ногами струятся фекальные воды, в воздухе витает неистребимая вонь канализации. Настроение, соответственно, наипаршивейшее, как нельзя лучше совпадающее с местными видами.
Шэрол, которой еще не доводилось бывать в подобных условиях, приходится особенно грустно. Демонологи привыкли находиться в комфортных условиях, мало соприкасаясь с наиболее отвратительными сторонами бытия. Вот как сейчас. Действительно, в дерьме по самые уши, ну а если серьезно, то по колено. Топать до больницы нам еще долго, а у Шэрол на лице большими буквами написано желание спросить меня о чем-то. Интересно, что перевесит – дисциплина или любопытство? Впрочем, я не садист и не собираюсь терзать девушку муками, порожденными любопытством.
– Что же ты до такой степени желаешь узнать? Неужели тебя так сильно поразили возможности слуг хаотов?
– Да ну их в… – последовала заковыристая тирада, больше подошедшая бы выходцу городского дна, чем хрупкой девушке. – Кстати, если уж удивляться, то и твоим странным способностям тоже. Лучше поделись с бедной девушкой, как ты сумел предчувствовать опасность? Огненный удар свалился как снег на голову, не было ничего, что могло бы навести на мысль об опасности.
– Ах вот ты о чем, – я был искренне удивлен, что подобная мелочь может быть столь интересной. Хотя все правильно, именно такие мелочи зачастую помогают нам выходить из сложных, порой почти безнадежных ситуаций. – Тут все было довольно просто. На созданную твоим умершим напарником отсроченную магию наши общие знакомые недруги наложили одно маленькое, но неприятное заклятие.
– То есть как? Но тогда получается, что рассказанное нам является никому не нужным мусором, – искренне расстроилась Шэрол.
– Девочка, ты слишком плохо знаешь особенности, возникающие при разговорах с подобными посланцами с того света. Призраки не способны солгать, вернее способны, но заметить это проще простого. Уверен, что ты обратила внимание на тусклый, безжизненный голос.
– Конечно, – Шэрол задумчиво крутила прядь своих волос, недоумевая, к чему я клоню. – С чего призраку радоваться?
– Радоваться ему и в самом деле нечему, – согласился я. – Призрак вообще не испытывает ни малейших эмоций. Это ведь не личность, а всего лишь информационный слепок с нее, и не более того. Макет не может иметь эмоций, как не стоит ожидать их от компьютерной программы. Меня же насторожил оттенок эмоциональности, промелькнувший тогда, когда призрак стал рассказывать, какие именно места нам следует посетить.
Отлично. Шэрол, кажется, усвоила одну простую, но жизненно важную истину – научилась воспринимать окружающий мир как большое поле для охоты. На этом поле ты одновременно и охотник, и мишень. В бесконечной игре на выживание нельзя ни на миг забывать об осторожности, граничащей с паранойей. Опасаясь показаться смешным в тяге к безопасности, многие ослабляли защиту и получали смертельное заклятие или отравленную иглу в спину. И становились наглядным уроком для оставшихся.
– Неприятно… Значит, его упоминания о центральной церкви Города можно смело выбросить на помойку, – произнесено это было таким кислым тоном, как будто Шэрол слопала килограмм лимонов и теперь никак не может отойти от гаммы вкусовых ощущений.
– Ни в коем случае. Напротив, мы туда непременно заглянем, вот только не сейчас, а в самую последнюю очередь. Видишь ли, я уловил в голосе призрака не сами эмоции, а лишь их слабые оттенки. Именно они заставили внести некоторые коррективы в первоначальную гипотезу.
– А если попроще? У бедной девушки скоро мозги набок свернутся, – взмолилась Шэрол.
– Если свернутся, то вправлю обратно, – утешил я ее. – Ладно, скажу проще… Если в голосе призрака не эмоции как таковые, а лишь их слабое подобие, то он говорит правду, но несколько сместив акценты. Так и с пожеланием направить нас прямиком в церковь Города. Сдается мне, что именно там может располагаться пробой, через который лорды просочились в наш мир. Там же нужно и искать нейтрализаторы для страха перед Небесами – самого мощного ключа. Именно этот ключ должен занимать центральное положение в выстроенной конструкции. С помощью него инквизиторы удерживают связь с хаосом, хозяева которого обещали им устроить апокалипсис здесь и сейчас.
– Теперь мне ясно. Значит, ты, почувствовав эмоции в голосе призрака, заодно решил убраться подальше от него. Ну и… Безликий, ты жуть как предусмотрителен, но вместе с тем полный псих! Не зря Серый Дракон говорил мне, что общаться с тобой опасно для здоровья – самому рехнуться можно, хоть и говорят врачи, что безумие не заразно. Теперь я уверена – врут. Безумие, оно того, тоже заразно. Прямо как грипп.
Дожили. Судя по всему, мою скромную персону уже начали использовать для вразумления учеников. Не пойму лишь одного – то ли Дракон шутки шутит, то ли действительно предостерег свою подопечную от контактов со мной?
Да ну его, все равно догадаться, о чем он думает – занятие абсолютно бесполезное. К тому же сама Шэрол уже успела вляпаться в общение со мной по самые уши, начав к тому же пусть слегка, но воспринимать мой и впрямь довольно нестандартный взгляд на окружающий мир. Так, глядишь, ее и собственный наставник не узнает. В психологическом плане, разумеется.
Развлечься, что ли, подложить старому приятелю небольшую пакость в конверте? И будет у него вместо вполне предсказуемой специалистки по демонологии нечто неописуемое, мыслящее вне всяких стандартов и склонное к полностью алогичным поступкам. Как говорится, хоть и мелочь, а все равно приятно. А для девушки еще и полезным окажется. Знания, находящиеся на стыке двух специализаций, могут в дальнейшем вывести ее на новый, отличный от привычного пласт оккультных воздействий. Сочетание магии кошмаров и демонологии… Интересно было бы посмотреть.
Дурдом на прогулке! Мне-то оно зачем надо, спрашивается? Это ведь не моя ученица, а так, случайная спутница в отдельно взятой операции. Особо стоит отметить, что и сильно полезной ее назвать сложновато. Нет, мало того что я-Безликий был способен на иррациональные поступки, так я-Эш еще и прибавил в этот дьявольский коктейль безумного авантюризма и склонности к совершенно неочевидным решениям.
Ага, да мы уже практически прибыли в нужное место и находимся сейчас всего лишь в полусотне метров от входа в больницу. Надо туда идти, но до чего же не хочется. Видимо, мое нежелание посещать сие учреждение слишком сильно отразилось даже на той практически ничего не выражающей маске, что сейчас заменяла лицо. По крайней мере, Шэрол не преминула поинтересоваться:
– Безликий, неужели ты до такой степени не любишь медицину?
– К медицине я отношусь абсолютно индифферентно, а проще говоря пофигистически, – по инерции отбрехнулся я. – Меня беспокоит совсем другое… Если мои предположения верны и в больнице действительно находится вторая пара ключей, то тогда нам придется нелегко.
– Охрана? – понимающе проворковала девушка.
– И она тоже, хоть и не в первую очередь. Я не то чтобы беспокоюсь, всякое в жизни было. Вот только мне все равно становится как-то не по себе при одной лишь мысли о том, во что могла превратиться обычная больница в этом проклятом Городе. Искажения, трансформации, фантасмагории на каждом шагу… А тут прямо на золотом блюде лежит готовая квинтэссенция человеческих страданий. Ведь любая крупная больница – место последних мгновений жизни тех, кто умер на операционном столе. Мало того, наверняка тут присутствует и больничный морг. Мороз по коже от возможных перспектив.
– У тебя?! – невольно повысила голос Шэрол.
– Представь себе. Я слишком хорошо знаю ту область магии, до которой дорвались наши заклятые враги. Инквизиторы не умеют ее использовать, что было бы положительным аспектом. Однако полученная ими от лордов сила сама по себе способна натворить таких дел, по сравнению с которыми померкнет многое, доселе казавшееся верхом невозможного…Не буду загружать тебя своими теориями, все равно ты и сама в этом убедишься. – Последовал легкий энерговыплеск, и находившаяся прямо над моей головой крышка люка со звоном отскочила, открыв тем самым путь на свежий воздух. – Прошу вас, фройляйн, мы пришли.
До чего же приятно оказаться на самой обычной, не слишком чистой улице после тесных и зловонных туннелей городской канализации. Свежий воздух, небо над головой. Даже перекатываемые ветром обрывки рекламных проспектов казались украшениями.
Вот только опасностей там, внизу, не было практически никаких, в отличие от тех, что ждали нас как на улицах Города, так и внутри больницы. Стеклянная дверь с тихим шуршанием сама открылась перед нами, открывая вход в бывшее медицинское учреждение, превратившееся… Во что превратившееся? Ну уж явно не в санаторий для уставших от беготни по Городу, скорее уж в нечто вроде фабрики смерти.
Вот это финт ушами, такого даже я не мог себе представить! Гротеск, безумный гротеск на все то, что было раньше. Злая и омерзительная пародия, вызывающая одно только чувство брезгливости. Комок подступил к горлу, и мне стоило некоторого усилия привести свою психику в прежнее отстраненное состояние.
По-видимому, раньше здесь все было как и везде при входе в больницу: регистратура, парочка охранников, стулья или диванчики, на которых пришедшие могли немного посидеть. Хотя почему было? В общем-то все осталось, сменились лишь внешний вид и назначение. Причем парочка тех самых, «сменивших вид и назначение» деловито направилась к нам, явно не с целью пожелать доброго здравия и удачи в делах. Скорее они радостно восприняли нас в качестве незапланированной, но очень уж желательной трапезы.
Да уж, очередные порождения Города отличались не только искаженным сходством с человеком (в этом как раз не было ничего удивительного), но и тем, что на сей раз они были вооружены, пусть и весьма странным оружием. Я так и не понял, было ли это порождением чьего-то особо извращенного юмора или просто сама здешняя атмосфера таким образом повлияла на процессы трансформ. А что, вполне вероятно и такое. Ведь одна из естественных ассоциаций, возникающих у человека при мыслях о больнице – уколы.
Вот и надвигающаяся на нас парочка «охранников» горела желанием совершить эту процедуру. Вот мотивы были иные. Твари прониклись не желанием укрепить здоровье посетителей, а напротив – прикончить незваных гостей к ангельской бабушке.
Впечатляющий внешний вид, нечего сказать. Этакие ежики наоборот, все колючки направлены не наружу, а внутрь. Какие колючки? Оригинальные. В отливающую нездоровым блеском шкуру этих существ были воткнуты десятки обычных шприцев, причем внутри была далеко не глюкоза или витамины.
– Как ты относишься к процедурам иглоукалывания, Шэрол? – поинтересовался я у спутницы. – Говорят, на востоке им придают большое значение.
– Плохо, с детства не люблю уколов. К восточным традициям тоже симпатий не питаю, – ответила она, поглядывая на существ с любопытством и легкой опаской.
Ну, тогда совесть меня точно мучить не будет. Тем более что один из них довольно ловко запустил в меня тем шприцем, что держал в руке, и тут же выдернул из своего тела новый метательный снаряд. Легкое изменение его энергофона… О как! На месте использованного шприца уже проклюнулся новый. Хорошо ж над структурой неизвестные маги поработали, раз она получилась самовосстанавливающейся. Мысленно аплодирую. Грех не отдать должное чужому мастерству, пусть и вражескому.
Применять заклятия против столь незначительного противника? Обойдутся. Всего лишь резкий сдвиг в сторону, и ядовитая смерть пролетает мимо, разбиваясь о стену. А вот Шэрол однозначно взъярилась на довольно безобидных тварей, раз решила активировать одно из заранее подготовленных рунических заклятий. Нечто аморфное, испускающее тускло-рубиновое сияние, сжало оба существа в кокон, сдавило посильнее. Хруст, нечленораздельный визг… и все. Только Шэрол очумело трясет головой, приходя в себя от последствий атакующего заклятия, да валяется на полу бесформенная куча мяса и костей, оставшаяся от любителей шприцеукалывания. Хм, а ведь у них вместо крови был как раз тот самый, находящийся в шприцах яд.
И сдается мне, что наступать в эту кислотно-ядовитую лужу не стоит. Мало того, даже дышать поднимающимися над ней испарениями не рекомендуется. Здоровье, оно ведь свое, а не чужого дяденьки.
Тьфу ты, пакость, даже после смерти от них сплошные неудобства. Разве что яд взять на пробу, вдруг пригодится. Вот и парочка наполенных ядовитой кровью шприцев каким-то чудом остались целыми и невредимыми. Такой вот забавный подарочек от ныне покойных тварей образовался. Зачем мне это? Сам не знаю. Наверное, просто привычка подбирать все незнакомое, могущее пригодиться в дальнейшем.
Шэрол тем временем, мучимая очередным приступом своего неуемного любопытства, решила сунуться в окошко регистратуры, посмотреть, что к чему. Спустя секунду ее уже выворачивало наизнанку в ближайшем углу. Тонкая и чувствительная девичья психика все же не была готовой к столь непотребному зрелищу. Что же, я вполне понимаю и не осуждаю подобную реакцию.
Представшая перед Шэрол картина словно прямиком сошла с полотен, написанных сумасшедшим патологоанатомом. На месте регистраторши сидело нечто, более всего похожее на человека, вывернутого наизнанку. Впрочем, именно это и сделали с несчастной женщиной, оказавшейся не в то время и не на том месте. Почему я был в этом уверен? Все просто: белый халат, наброшенный на изнанку человека, пусть и пропитанный кровью, золотая цепочка на шее, представлявшей сейчас клубок пульсирующих сосудов, и серьги в ушах, с которых то и дело срывались капли крови. Гадость!
Самым же отталкивающим было то, что жертва безумного садиста (или самого Города, что не суть важно) была в какой-то степени живой. Интересно, как она до сих пор не умерла от потери крови и болевого шока? Магия? Пожалуй, но не только и не столько. Присмотревшись повнимательнее, я заметил странные нити, уходящие от искалеченного тела в разные стороны. Да и не нити даже, а скорее кровеносные сосуды. В моей голове мелькнула шальная, но интересная догадка, которую несомненно следовало проверить. И чем быстрее, тем лучше.

* * *

– Шэрол, кончай страдать от последствий неуемного любопытства и обрати внимание на другое, не менее интересное, но более приличное зрелище.
– Еще одно зрелище?! – взвыла та не хуже кошки, которой наступили на хвост. – Мне и этого хватило. Я, если ты запамятовал, не работник морга, а всего лишь недоучившаяся оккультистка, специализирующаяся на демонологии. Это тебе такое не в диковинку.
Ну все, завелась, как бензопила «Дружба»! Теперь она может долго высказывать свое обо мне мнение. Слушать его мне все равно малоинтересно, а вот проверить свою догадку надо. Слишком уж мне не нравятся стоящие вдоль стен диванчики. Подозрительные они.
По сравнению со всем остальным у них очень мирный и безобидный вид, никак не гармонирующий с творящимся вокруг кровавым безумием. Только вот чем проверить? Вернее даже, не «чем», а «кем», но тут уж ничего не поделать. Пускай даже так… Не думал я, что истекающие кислотно-ядовитой кровью останки сослужат мне службу, но так уж карта легла. Подхваченные телекинезом трупы взмыли над полом и величаво проплыли до ближайшего диванчика, источая мерзкий аромат яда и роняя капли кислотной крови.
При виде столь загадочной для нее процедуры Шэрол перестала выражать свое «праведное» возмущение в мой адрес и заинтересованно уставилась на происходящее. Ну что ж, начнем театрализованную постановку под названием «снятие ложных покровов миролюбия с предметов меблировки».
Зависшая над диванчиком груда мяса и костей, лишенная незримых нитей, что поддерживали ее в воздухе, с чавкающим звуком обрушилась вниз. Закон всемирного тяготения, с ним без прямого магического воздействия не поспоришь. И сразу же обшивку дивана распороли десятки игл, вонзившихся в попавшуюся «добычу», а несколько гибких лент спеленали ее мертвой хваткой.
– Ни хрена ж себе! – ахнула Шэрол. – Тут что, всего подряд опасаться надо? А если мне потребуется… Ну, скажем так, выйти по необходимости?
– Тогда будь чрезвычайно осторожна, – заговорщическим тоном прошептал я. – Иначе коварный белый друг цапнет тебя за пикантное место. Мне бы такого не хотелось, уж очень у тебя «нижние девяносто» симпатично выглядят.
Девушка повернула голову и скептически посмотрела на упомянутую часть тела, видимо, оценивая ее состояние.
– Умеешь ты подбодрить человека в трудный момент, Безликий, – саркастически хмыкнула она. – Хотя за комплимент спасибо, охальник-любитель.
– Всегда пожалуйста, кушайте на здоровье. Только я не любитель. А скорее профессионал, к тому же всегда готов улучшать… способности в этом важном для мужчины направлении. О, шутки в сторону, ты лучше подойди к тому же окошечку регистратуры и посмотри, что сейчас будет твориться с находящимся там…
– Спасибо, как-то не тянет, – судорожно сглотнула Шэрол. – Я еще от первого раза не отошла.
– Ну, на нет и суда нет. Я же полюбопытствую, как там поживает сей организм, втянувший в себя несколько литров ядреной отравы. Вдруг у него язва желудка случилась?
– Мечтатель!
– Да знаю я. Но ведь порой так надеешься на сознательность своих врагов, их готовность раскаяться и негероически сдохнуть.
Готовность как таковая отсутствовала, но и такой пакости тут явно не ожидали. Вот не рассчитывали создатели этой системы, что в кровеносную систему сложного биоконструкта, созданного для… понятия не имею, для чего он был создан – может, просто для охраны, а возможно, и для других, непонятных пока что целей. В общем, не ожидалось, что внутрь него попадет яд, в основу которого легли разработки все тех же творцов.
Существо билось в конвульсиях, кровеносные сосуды лопались один за другим, разбрызгивая вокруг зловонные лужи кислоты; скрытые в стенах тончайшие жилы, передающие сигналы другим составляющим биосистемы, также рвались, приходили в полную негодность. Цепная реакция, змея, кусающая собственный хвост. Тщательно сконструированная система погибала от того, что один наглый хам загнал внутрь нее часть ее же собственного арсенала.
– Хорошо ее корежит, паскуду, – раздался злобно-радостный голос Шэрол.
– Факт, – согласился я. – И не удивлюсь, если то же самое творится и в некоторых других помещениях сего здания, которые связаны в единое целое с этим. Новая кровь явно не пришлась системе по вкусу. – Немного помедлив, я задал давно интересующий меня вопрос: – Послушай, Шэрол, а откуда у столь умной и очаровательной девушки проскальзывает лексикон городских трущоб? Если не хочешь, не отвечай, я не настаиваю.
– Ты прав, Безликий, как всегда, прав… Вот только мне никогда не хочется вспоминать о той жизни, жизни среди этих существ, по какой-то ошибке считаемых людьми. Всего два года я провела там, в зловонной клоаке мегаполиса, но полученных впечатлений мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Может, мне и надо рассказать хоть кому-то о том времени… Да что я говорю, действительно надо, но только не сейчас, не здесь – в Городе, который поневоле возвращает меня туда, в прошлое.
– Прошлое порой притягивает нас к себе прочными цепями, лишая сил и возможностей, – в моем голосе не было и тени иронии, с такими вещами умные люди не шутят. – Воспоминания о не самых счастливых днях делают нас слабее перед лицом надвигающейся опасности. Не нужно забывать свое прошлое, какое бы оно ни было, достаточно лишь помнить о нем, но не прокручивать в голове по десять раз на дню. Тогда, и только тогда оно из безжалостного врага превратится просто в память. Впрочем, ты права, сейчас не лучшее время для такого разговора. Тем более что мы сейчас двинемся прямиком в морг.
Казалось бы, к чему мне нужно быть там, в этом месте последнего размещения клиентов больницы перед их отправкой на кладбище? Что можно найти в сем грустном заведении? Разгадку второй пары ключей, ну или хотя бы одного из них. Хорошо еще, что определенные догадки на этот счет у меня уже есть. Ну, а сейчас я продвигаюсь по коридорам бывшего медицинского учреждения с максимальной осторожностью, ожидая очередной гадости на свою голову. Окружающий же интерьер никак не способствует спокойствию и умиротворенности. По сравнению с ним то, что мы увидели на входе, казалось мелкой детской шалостью.
Вместо паркета под ногами похрустывали тщательно подогнанные один к другому человеческие позвонки. Стоявшие кое-где небольшие столики вместо деревянных или стальных имели самые настоящие ноги… Не деревянные там или стальные, а обычные, человеческие. Плоть и кости каким-то образом были словно приклеены к столешницам. Стены и потолок оказались затянуты мышечной тканью, с редкими вкраплениями искаженных в гримасе ужаса лиц. Тоже мне, мля, обои! Ну и гнидство же откровенное.
Хотя чего еще можно было ожидать от фанатичного стремления всяческого рода инквизиторов непременно «очистить» наш мир от так называемой скверны. И неважно, какое наименование у подобного рода «очистителей»: Орден Лазурного Света, Хранители Святого Завета или другое, столь же громоздко-благозвучное.
Вот только очищение производится так, что от очищаемого остается лишь хладный труп с многочисленными повреждениями. Господа инквизиторы обожают пытать. Самое паскудное, что подобные «процедуры» могут проводиться даже не с целью получить нужные сведения, а просто так, «во спасение души», как они сами выражаются. Мрази. Если решил уничтожить врага, то сделай это быстро, пытки же – удел слабых и нищих духом.
Нет, нам никогда не удастся найти ни одной точки соприкосновения с подобными выродками. Да мы и не собираемся этого делать, считая, что самый лучший инквизитор – мертвый.
Однако в любой или почти в любой ситуации при желании можно найти и положительные стороны. Вот и сейчас мое пристальное внимание привлекли несколько лиц, вплавленных в стену. Не люблю ходить без лица, а тут такой случай подворачивается, к тому же одна из «заготовок» практически полностью идентична лицу меня-Эша, что не может не радовать.
– Хоть какая-то польза от всего здешнего безобразия, – проворчал я, аккуратно срезая лицо со стены. – Маленькая, а все ж таки польза. Хотя бы спутницу не буду пугать своей в нынешнем состоянии странноватой физиономией.
– А еще говорят, что мы, женщины, то и дело отвлекаемся на макияж, – съехидничала Шэрол. – Оказывается, некоторые мужчины тоже не чужды этому веянию. Хотя в твоем случае, Безликий, косметические процедуры приобретают мрачный хирургический окрас.
– Ну, тут скорее совмещение приятного с полезным. Я не только приведу в порядок свой внешний вид, но и попробую кое-что узнать о произошедшем здесь раньше. Вполне вероятно, что часть увиденного бывшим хозяином этого лица станет доступна и мне.
И снова резкий укол, обжигающий холод. Вновь мир пускается в бешеный пляс. Привыкнуть к этому невозможно, но со временем осваиваешься с ощущениями и даже получаешь некое удовольствие. Примерно такое же, по слухам, получают некроманты, работая со смертью. Спросить, что ли, у Танцора на досуге? Ладно, это потом, при случае.
Так, а что у нас с воспоминаниями, осталось ли хоть что-то полезное? Сосредотачиваюсь, проникая в чужое прошлое.
Обрывки, смутные обрывки, но и их вполне достаточно для того, чтобы представить произошедшее здесь, пусть даже в первом приближении. Стандартная больничная палата, потом потеря сознания… А дальше был непрерывный кошмар, перешедший в смерть. Как раз детали этого кошмара и интересовали меня больше всего остального. Смутно, неясно, но уже понятно, что ни одного из двух уже знакомых мне клевретов хаоса тут не было.
Неприятно. Враги множатся, как простейшие организмы, методом почкования. По крайней мере, этого я не знал, но на всякий случай запомнил. На первый взгляд, без пристального исследования, никаких видимых трансформаций у него я не заметил – обычные черты лица, только глаза горят мрачным огнем да чувствуется фанатичная убежденность в своей правоте. Такой может быть опасным противником, нутром чую. То же чутье, кстати, подсказывает неизбежность встречи с ним в ближайшее время. Ах да, еще одна деталь! Непременно надо продемонстрировать Шэрол облик того, кто является самым опасным здесь, в этом месте. Весь сотворенный кошмар – его рук дело, а создатель подобного редко удаляется от своего творения далеко и надолго.
Однако я был прав – морг как раз то самое место, в котором имеет смысл побывать. Ну, а потом еще зайти в парочку операционных, да и то если понадобится, что пока еще далеко не факт.
– Безликий, а твое новое лицо вполне ничего, – оценивающе прищурилась Шэрол. – Конечно, можно было и получше подобрать, но это дело вкуса.
– Согласен, но в моем случае вкус абсолютно ни при чем. Просто это лицо практически полностью повторяет мой настоящий, первоначальный облик. Ностальгия, если можно так выразиться. А то порой увидишь свое отражение, и уже толком не понимаешь, чью маску ты надел на сей раз и для чего она тебе нужна… Печальное, честно говоря, зрелище – себя в зеркале не узнавать. Такое только законченным алкашам подобает. А ведь я не люблю маски, хотя и использую их практически постоянно.
– Грустно… Все время носить чужие лица.
– Ко всему привыкаешь, а уж к подобной мелочи, – я лениво махнул рукой, показывая не слишком большую значимость этого неудобства. Хотя это еще как посмотреть… – Впрочем, сейчас я хочу показать тебе облик того, кто вполне способен доставить нам множество неприятностей. Смотри.
В воздухе прямо перед Шэрол соткался фантом того инквизитора, что я увидел в памяти бывшего обладателя лица. Изображение было не совсем четким, но вполне пригодным для идентификации.
– Это еще что за морда нецензурная? – судя по всему, девушке явно не понравилась внешность инквизитора.
– Творец всего того, что ты видишь в сем здании, собственной персоной. Садист, фанатик и очень опасный противник. Может проявиться в любую минуту и в любом месте, так что будь готова к неожиданным сюрпризам. Оружие и заклятья наготове держи.
– Не маленькая! – презрительно фыркнула Шэрол. – Уж постараюсь быть во всеоружии.

Глава 12. Кровь обновляется кровью

Морг. Последняя остановка перед кладбищем. Тихое, спокойное место для обычного человека, и в то же время мощнейший источник силы для некоторых из нас. Как ни странно, но большая часть некромантов не слишком охотно пользуются энергетикой этого места, порой им не хватает именно «мертвой» части силы. Кладбища для них не в пример более притягательны. Морг же скорее перевалочный пункт из нашего мира в иномировое пространство, не возьмусь дать ему точное определение.
Лично я бы предпочел представить его пограничной областью, тем местом, что как нельзя лучше подходит для экзотических областей оккультизма, находящихся на стыке общеизвестных, привычных техник. А также почти идеально подходящее для заклятий из арсенала хаотов.
Удивлены? Не стоит, право слово. Ведь хаос обожает, если такое слово вообще к нему применимо, кипящий сумбур из жизни и смерти, созидания и разрушения, света и тьмы. Именно в сочетании несочетаемого его основная сила. Хорошо еще, что эту силу используют против нас не сами лорды, а всего лишь их клевреты из местных, не имеющие и тысячной доли накопленного хаотами опыта. С другой стороны, плохо, что мы тем более не имеем представления о возможностях хаоса и не способны использовать его источники могущества.

А вот и дверь, за которой находится тот самый больничный морг. Нам осталось лишь сделать пару шагов и посмотреть, что же интересного ожидает там? И что это за странный гул, доносящийся снизу, словно под полом работает какая-то машина? И такое впечатление, что он то приближается, то вновь удаляется. Настораживающе… Да к тому же и оживший трезубец, обвивший мою руку, напомнил о себе тихим змеиным шипением. Устроить, что ли, подледный, а точнее, подбетонный лов? Почему бы и нет, зачастую самые дурные идеи приносят неплохие результаты.
Уловив невысказанные желания хозяина, полуживое оружие скользнуло вниз и словно провалилось внутрь бетонного пола. Правда, одним концом оно все так же намертво крепилось к моей руке. Интересно, что за рыбку удастся поймать на сей раз и удастся ли вообще?
– Ловись, рыбка большая и очень большая, – вспомнил я старую присказку любителей посидеть с удочкой на берегу реки, и буквально сразу меня чуть было не свалил резкий рывок.
– Что, Безликий, накаркал? – возмущенно вскрикнула Шэрол, пытаясь нацелить шпагу на пока еще скрытую под полом цель. – Тут тебе не там, местные рыбки и рыбака сожрут с большим удовольствием.
Но мне сейчас было не до ее возгласов. Я всячески старался вытащить попавшееся на крючок на всеобщее обозрение, причем безнадежно дохлый труп меня не слишком устраивал. Моя законная добыча пыталась вырваться из мертвой хватки оружия с некими зачатками разума, но силы были слишком неравны. Бетонный пол пошел трещинами, и оттуда, яростно упираясь, появилось очередное создание не слишком нормальной психики хозяев здешних мест. М-да, хорош красавец! Первая появившаяся ассоциация – громадный червь, обмотанный стальными цепями и с большой пастью, в которой красовался набор бритвенно острых зубов.
Дела-а! На крючок обычно насаживают червяка, но вот поймать его… Парадокс на грани фола. И неважно, что червь был побольше рыбака, главное тут сама абсурдность ситуации.
– Зачем он тебе? – брезгливо передернулась Шэрол. – Самым лучшим вариантом было бы прибить его как бешеную собаку.
– Убить всегда успеется, тем более что и сделать это проще простого. – Бросив мимолетный взгляд на трезубец, с которым уже начал осваиваться, я добавил: – А вот попробовать влезть в его мозги или что там их заменяет – совсем другое дело.
– Да ты, как я вижу, оптимист, – напутствовала меня девушка. – Мозг у червяка ищещь. Скоро поисками честных политиков займешься, или, там, квадратуры круга.
Я только и мог, что фыркнуть, подавляя припадок смеха. Какой из меня оптимист? Правильно, оптимист из меня никакой. Самая банальная попытка даже из такой ситуации попробовать выжать какую-то пользу. Червяк попался? Не беда. Вот его и допросим с применением «третьей степени». Шансы, конечно, невелики, но мало ли что случается в нашем веселом мире?
И все же Шэрол в чем-то права – мозги у этой твари отсутствовали по определению, наличествовали лишь примитивные рефлексы вроде желания жрать. А если попробовать зрительную память?.. Так, значительно лучше. Теперь очевидно, что пойманный мной червяк-переросток шлялся тут отнюдь не в гордом одиночестве, а в сопровождении еще десятка или около того себе подобных. Что ж, трофей мне больше не нужен. Уловив даже не мысленный приказ, а всего лишь его тень, змееподобное порождение хаоса и моей собственной магии выжгло жалкое подобие мозгов плененного существа, после чего сразу же разжало хватку. И правильно, незачем сковывать безнадежно мертвое тело, тем более и некромантов поблизости не предвидится…
– Одной пакостью меньше стало, – кратко резюмировала Шэрол.
– Ничего, там, за дверью, их еще с десяток, так что с ними еще предстоит повозиться, – «обрадовал» я свою спутницу. – Так что у тебя тоже есть возможность внести личный вклад в сокращение их поголовья.
– С головой у них как раз туго. Пасть есть, зубы тоже, но головой это не назовешь, – вздохнула девушка. – Ладно, я в целом не против. Но не пойму, зачем нам вообще там появляться? Ты же вроде не охотник на редкую, диковинную дичь?
– Хочу проверить одно свое предположение. Если все подтвердится, то считай мы уже нашли вторую пару ключей. А сейчас будь готова.
Энергоразряд снес ведущую в морг дверь, словно порыв ветра увядший лист с дерева. Честно признаюсь, я не ожидал увидеть внутри такое количество существ. Червеподобные твари, а также те, утыканные шприцами с ядом, недоуменно уставились на нас. Дескать, кто вы и вообще какого демона сюда сунулись? Хорошо хоть торчащие из стен жутко деформированные руки бессильно обвисли и не представляли угрозы. Не зря мне пришла в голову идея притравить биосистему, заставив ее сожрать парочку тех самых, шибко ядовитых тварей.
Ну, а теперь осталось только бить – непосредственно по скопившимся тут тварям, не давая им опомниться. В одной руке извлеченный из ирреальности клинок, в другой – извивающийся змеей трезубец.
Удлинившееся лезвие клинка, сверкнув в тусклом свете ламп, располовинивает самого резвого червя, вознамерившегося нырнуть вниз, просочиться внутрь бетонного пола. Жала трезубца впиваются в головы трем ядовитым тварям, разбрызгивая по сторонам их пропитавшиеся ядовитой кислотой мозги. Никакой мощной магии, лишь те чары, что наложены на оружие. Зачем так ограничивать себя? Ну не хочется мне встретиться с создателем всего этого кошмара, а он вполне может почуять чужую магию прямо в своем логове. Конечно, такой вариант все равно нельзя исключить, но можно хотя бы сделать его несколько менее вероятным.
А Шэрол понятливая девушка… Заметила, что я не использую атакующих заклятий как таковых, и тоже ограничилась ударами шпаги. Впрочем, и противники попались не из сильных – обычные тупые твари без сколько-нибудь заметного интеллекта и не владеющие магией. Таких бить – одно сплошное удовольствие. При наличии напарницы тем более. И вот уже последний «червь» рухнул на пол своей громоздкой тушей.
– Кровь, всюду кровь, – вздохнула Шэрол, оглядев морг, теперь гораздо больше напоминающий мясной ряд на рынке. – Ее и до нашего визита хватало, а после… Тут и говорить нечего. Грустно. Мне бы на прием какой-нибудь, блистать в новом вечернем платье. А я стою тут, в крови и какой-то пакости. Фу.
Верное замечание. Кровь была везде… Она медленно, неохотно стекала из затянувшей стены плоти, уже мертвой и начинающей загнивать; маслянисто переливалась в стоящих то тут, то там емкостях, на дне которых смутно виднелись заготовки. Им, этим заготовкам, еще только предстояло воплотиться, трансформироваться в очередного уродца, повинуясь воле творца. Ну и не следовало забывать о только что пролитой крови. Ее тоже хватало, причем была она разного вида: простая, внешне неотличимая от человеческой, что вытекала из трупов «червей», и ядовитая, зеленоватого оттенка жидкость, циркулирующая в жилах утыканных шприцами тварей. Смешиваясь, она источала зловоние, к потолку поднимались гнилостные испарения, никоим образом не улучшая и так весьма неприглядную атмосферу.
Сильно сомневаюсь, что морг-лабораторию удастся восстановить в первоначальном виде без очень серьезных работ. Разбитые резервуары, уничтоженные биоконструкты, да и оставшиеся заготовки вряд ли можно будет использовать. Смешение крови разных существ дало прогнозируемый, но пагубный для этого места эффект.
– SANGUIS… Кровь обновляется кровью. Могущее созидать способно и уничтожить, изменение размывает покорность чужой воле.
Испарения, клубящиеся под потолком, сгустились, приобретя форму соответствующего символа. Окончательное формирование конструкта, и спустя мгновение этот символ словно провалился внутрь себя. Он затягивал в образовавшуюся пространственную воронку все чуждое нашему миру, любые инородные создания рвались в клочья под напором невидимой и неслышимой бури. Однако ни я, ни Шэрол не ощущали на своей шкуре буйства магических сил – ведь мы были частью этого мира, а вовсе не чужеродной накипью.
Постепенно буйство магии утихло, не оставив после себя в округе ничего инородного, не принадлежащего нашему миру. Уходила вся мутная накипь, и лишь тончайшая пленка крови покрывала стены. Новая, обновленная кровь…
– Безликий, стена! – крикнула Шэрол, предупреждая меня о какой-то новой опасности.
Одновременно с ее криком я почувствовал мощный толчок энергетических потоков, явственно свидетельствующий о том, что в гости пожаловал некто серьезный и вряд ли доброжелательно настроенный. Стена же в одном месте пошла рябью, и из нее шагнул тип, чья физиономия была мне уже знакома, пусть даже и заочно. Другими словами, соизволил прибыть создатель всего этого безобразия, превративший обычную больницу в бред шизофреника.
Ну что ж, чего-то подобного я ждал, так что появление инквизитора не стало сюрпризом. Я уже приготовился обрушить на визитера целый каскад атакующих заклятий, как тот неожиданно миролюбивым жестом вытянул руки перед собой. О как? Визитер явственно показывал, что хочет поговорить, а вовсе не устраивать магическую дуэль.

* * *

Ладно… Хочет побеседовать, я не возражаю, хотя теряюсь в догадках относительно того, какие темы мы можем обсуждать. Судя по всему, и Шэрол тоже пребывает в некоторой растерянности. Я ее очень хорошо понимаю. Готовишься к одному варианту развития событий, готовишься. Вдруг р-раз, и происходит нечто другое, никак не сочетающееся с запланированным, а в голове необходимо держать еще с десяток самых невероятных вариантов. Мало того, еще постоянно быть готовым к самой неожиданной импровизации. К такому привыкают далеко не сразу, опыт вначале нарабатывать приходится. Альтернативы просто не существует.
– О чем ты хочешь говорить, враг мой? – движимый вполне естественным любопытством, спросил я у инквизитора.
– Зачем ты разрушил мою работу? – сварливо произнес собеседник. – Я затратил много сил и времени на то, чтобы создать уничтоженный тобой шедевр.
Я не мог удержаться от улыбки. Шедевр… Впрочем, у каждого может быть свое мнение, но лично у меня подобное творение не вызывало ничего, кроме брезгливости и полного неприятия.
– И что ты намерен делать, инквизитор? С твоей стороны было не очень умно прийти сюда, именно сюда. Ведь теперь здесь нет ни одного элемента, связанного с хаосом, что увеличил бы твои силы. Я не уверен, что смогу уничтожить тебя здесь, в пределах Города, но вот остановить, не дать возможности последовать за нами – это в моих силах.
– Ничего, что было бы связано с хаосом? Не верю.
В тот же миг я почувствовал попытку инквизитора перехватить контроль над обвивающим мою руку трезубцем. Хитрый ход, не спорю, и он мог увенчаться успехом, если бы не один маленький аспект. Это оружие уже не являлось неотъемлемой частью хаоса, будучи неразрывно связано с моей собственной магией. Раз так, то даже основанный на хаотическом материале артефакт становился недоступным для перехвата кем-либо. Заглушить, временно пригасить действие, но не перехватить. Фиг вам, неуважаемый инквизитор, а не легкая победа над моей скромной личностью!
Тотчас же в моего противника полетело заклятье каменной статуи. Душевная вещь, хоть создатель этих чар, на мой взгляд, назвал их не совсем корректно. Никакой стихийной магии тут и близко не лежало, да и камней даже на горизонте не предвиделось. Просто само пространство вокруг цели изменяло свои свойства таким образом, что жертва оказывалась закованной в тонкую, но чрезвычайно твердую пленку, не дающую возможности двигаться.
Очень экзотическая атака, редко применяющаяся, именно поэтому я ее и использовал. Инквизитор успел выставить какой-то стандартный набор защитных заклятий, но вся шутка была в том, что в данном случае заклятие вовсе не несло вреда цели, а всего лишь несколько видоизменяло пространство вне ее.
Вот и попался прислужник хаотов на построенное не по привычным канонам заклятие. Правда, стоит заметить, что он сумел существенно его ослабить, отделавшись только заторможенностью движений. Это был практически идеальный момент, чтобы всадить в него парочку разрушительных заклятий для закрепления первого успеха. Жаль, хитрый крыс воспользовался своим фирменным фокусом, провалившись под пол, словно это был не бетон, а вода. Стены морга затряслись, фрагменты составляющих их блоков осыпались вниз, чтобы через секунду превратиться в неуклюжих, но вполне эффективных големов.
Неприятно. Никогда не любил сталкиваться в бою с олицетворениями стихий из-за их крайне низкой уязвимости к тем заклятиям, что я по праву считал жемчужинами своей коллекции. Тут лучше всего подошли бы грубые разрушающие удары, боевой молот, а вовсе не изысканная рапира. Увы, я никогда не увлекался подобными техниками. Зря, наверное, но никто не в силах объять необъятное.
Тогда придется импровизировать. В принципе можно использовать трезубец, но его лучше пока оставить, чтобы принцип действия оружия подольше оставался загадкой для моего главного врага в этом поединке. Ограничимся другими областями магии, более стандартными для меня.
Шэрол, призывающая на голову скрывшегося инквизитора все мыслимые и немыслимые проклятия, одновременно рубила своей шпагой одного из каменных големов. Получалось плоховато, но все же от выбранной ей мишени отлетали существенные куски камня и, не успев упасть на пол, превращались в невесомую пыль. А это мысль, достойная немедленной реализации! Резонансная волна ударила в големов изнутри, превращая каменные глыбы в мелкое крошево. Теоретически големы могут быть созданы и из сыпучего, самовосстанавливающегося при несильных нарушениях материала, но для этого нужно несколько видоизменить формирующие заклятия. Делать же это надо во время создания големов, а вовсе не тогда, когда они уже функционируют. Мягкий шелест оседающей на пол каменной крошки был для меня сейчас приятней любой музыки.
А где же этот любитель големов, куда его унесло? Чувствую, что он где-то рядом, но точно локализовать его местонахождение не получается. Но тут мой взгляд упал на тонкую пленку крови, все так же покрывающую стены морга.
Как ни странно, те куски камня, которые были самым наглым образом вырваны из стен и использованы для создания големов, нисколько не нарушили целостность кровавой пленки. Тем лучше, значит, она имеет внутренний энергетический резерв, и обратить ее в соответствующее случаю заклятие будет не в пример легче. Сейчас нашего приятеля ждет не самый приятный сюрприз в его жизни… Не думаю, что ему придется по душе преобразование безобидной кровавой пленки в барьер, ограждающий ту область пространства, где мы находимся, от всего остального внешнего мира.
И исполнить задуманное требуется как можно скорее, не дожидаясь очередного магического удара инквизитора. Вряд ли он и в следующий раз выберет столь прямолинейное воздействие, как атака простыми големами. К моему крайнему сожалению, эта сволочь обладает очень неприятным качеством – нестандартностью мышления и способностью к неожиданным решениям. Но сейчас он уже вряд ли сможет что-либо противопоставить воздвигаемому барьеру, опираясь лишь на свою собственную силу, без использования мощи хаоса. Я же, напротив, опираюсь на мощь символа SANGUIS, на его вещественное проявление в реальности – обновленную кровь.
Свершилось! Барьер был создан, и мало того, он теперь имел еще одно полезное свойство – его вполне реально было сжимать и растягивать. До определенных границ, естественно. Растянешь преграду, и она сразу же станет слабее; сожмешь – и пробить ее будет не в пример сложнее. А самое главное заключалось в том, что во время создания я несколько расширил зону его действия, чтобы уж наверняка захватить туда успевшего достать меня до глубины души инквизитора. Великолепно… Теперь немного сузим область, огражденную барьером. Не слишком сильно, всего лишь до размеров помещения морга, но и это не даст возможности нашему противнику прятаться внутри стен. Вот, кстати, и он, легок на помине, выскочил из стены, словно от полновесного пинка под зад. Выражение на его физиомордии далеко от оптимистического. И это радует.
– Лови! – таким возгласом Шэрол сопроводила удар шпагой, который пришелся прямо по шее не успевшему опомниться инквизитору.
Вовремя девочка нанесла свой удар, еще чуть-чуть, и наш противник успел бы спустить с цепи уже практически сформировавшееся заклятие. А так ему пришлось спешно перебросить всю накопленную для атаки энергию на отражение оказавшегося столь неожиданным удара. Клинок все же не пробил спешно возведенные защитные преграды, но зато отбросил инквизитора к противоположной стене, да еще и хорошенько впечатал туда, чуть было не размазав в виде фрески под старину. Кстати, в таком качестве он смотрелся бы намного более пристойно…
Мечты, мечты! Очень сложно прикончить таких, как он, черпающих силу прямо из хаоса, да к тому же и от своих небесных покровителей. Подобная защита от двух столь серьезных патронов делает уничтожение подобного типуса весьма и весьма проблематичным. Но возможным. Правда, сейчас более разумно будет ограничиться меньшим – запереть его в магической тюрьме на некоторое время, чтобы не мешал в дальнейшем.
– Шэрол! За меня… – крикнул я, начиная рисовать в воздухе второй символ, составляющий пару к SANGUIS.
Отливающие багрово-красным стены, сам воздух, до предела насыщенный магией, – именно такая атмосфера и необходима для вызова второго ключа в дополнение к SANGUIS. Кажется, до моего врага дошел смысл того, что я намереваюсь сделать, но помешать мне он уже не успевал. Да и что он мог противопоставить кристаллизованной силе символа, для которого были созданы идеальные условия? К тому же, и это самое забавное, он сам был частью его, пусть и не подозревал о подобной эксцентричной шутке.
CAPTATUM – схватка хищников на багряном поле. В наличии было как багряное поле, так и хищники в количестве двух с половиной экземпляров. Заранее прошу прощения, но Шэрол пока что тянула лишь на половину хищника, ей еще многому нужно было научиться. Хороший символ, его реально использовать в самых разнообразных целях, но сейчас он должен был исполнить довольно скромную задачу – вытеснить нас с Шэрол за пределы барьера, а потом ударить всей своей мощью по оставшемуся внутри инквизитору. Убить, скорее всего, не убьет, но неприятностей доставит изрядное количество. Вряд ли я ошибусь, предположив, что ему понадобится не менее нескольких часов, чтобы восстановиться от последствий удара и суметь пробить барьер, преграждающий путь наружу.
Нас выдавило за пределы морга, словно гидравлическим прессом, и ощущения от этого были хоть и запоминающимися, но уж очень неприятными. Утешало одно – оставшемуся внутри инквизитору сейчас было на несколько порядков хуже. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Я все-таки получил вторую пару ключей, а вдобавок и один из серьезных противников был нейтрализован на достаточно длительный период времени. Хорошо б навсегда, но тут не все от меня зависит.
– Красиво у нас получилось, – заметила Шэрол, явно имея в виду недавние события. – Одного не понимаю: неужели эти самые символы, или ключи, как ты их называешь, имеют такую большую силу?
– В привычном для тебя мире они зачастую не более чем те же руны, но ситуация меняется, когда речь идет о взаимодействии меж реальностями. Здесь эти символы раскрывают истинную глубину своего внутреннего содержания, позволяя тем, кто постиг их, добиваться воистину впечатляющих результатов.
– Интересно… Зря я не уделяла особого внимания подобным вещам, – с легкой грустью вздохнула Шэрол. – Ничего, никогда не поздно будет изучить их со всем доступным мне усердием. Если оно вообще мне доступно.
Не пойму, то ли скромничает, то ли в самокритику ударилась? Гораздо больше меня занимает совсем иная проблема – ведь остались еще целых три пары ключей, что должны нейтрализовать соответствующие построения Хранителей Святого Завета. Эти цепные псы апокалипсиса поработали на совесть, надежно соединив наш мир с реальностью лордов хаоса. Две столь заботливо выстроенные ими связи уже можно не принимать в расчет, но вот три оставшихся способны сильно осложнить жизнь. Аскеза. Целомудрие. Богобоязнь. С последней из названных и разбираться придется в последнюю очередь, таков уж сложившийся расклад.
Следовательно, остаются два варианта, в чем-то схожие между собой. Точнее говоря, одно из этих понятий является неотъемлемой частью другого. Но что это значит? Загадка, которую я пока не могу разгадать, но разгадывать ее все же придется.

Глава 13. Змеи хаоса

Выйдя из успевшего набить оскомину здания больницы, я с некоторым изумлением обратил внимание на то, что даже снаружи это здание теперь выглядело самым обычным. Иначе говоря, оно вновь стало таким же, каким было до того, как Город превратился в пересечение реальностей. Мелочь, а приятно. Получается, что изменения еще не достигли стадии невозврата, когда место легче уничтожить до основания, чем пытаться вернуть в исходное состояние.
С другой стороны, смываться отсюда требовалось как можно скорее. Ведь такое изменение не могло не привлечь внимания кого-нибудь из клевретов хаоса, чье точное количество до сих пор оставалось неизвестным. Я имею в виду не пешек, а действительно сильных магов, противостоящих нам. Да, таких у инквизиторов не слишком много, они привыкли брать количеством, опираясь к тому же на прямую поддержку покровительствующей им силы. Однако лично я видел уже троих таких, причем последний из них был значительно опаснее первых двух вместе взятых. Чтоб ему подольше посидеть внутри созданной при моем посильном участии магической тюрьмы!
Впрочем, все это лирика, пора переходить к суровой действительности. К какой? Сматываться подальше от этого, принявшего свой первоначальный вид, места. Никакого желания нет дожидаться прихода сюда нежелательных визитеров наподобие недожаренного типа с золотой чашей в лапах или туманной аморфности, обожающей управлять трансформированными монстрами и плеваться кислотными зарядами. А как сматываться? Увы, придется в очередной раз огорчить Шэрол:
– Знаешь ли, один мой знакомый, работавший в парфюмерной промышленности, рассказал однажды весьма интересную вещь… – закинул я удочку, рассчитывая на извечную женскую слабость к подобным темам. И не прогадал.
– И что же это такое? – живо заинтересовалась Шэрол, привлеченная загадками отрасли, что испокон веков делала женщин все более и более красивыми.
– Самые тонкие ароматы ближе всего соприкасаются со зловонием. И это вовсе не мое мнение, а слова, сказанные одним из известнейших парфюмеров. Так что, дорогая моя, извольте лезть в канализацию, а в качестве отвлекающих мыслей можете как следует обдумать сказанные мной слова.
Я ожидал гораздо более бурной реакции, но Шэрол лишь проворчала что-то невразумительное и с видимым отвращением направилась к ближайшему люку…
Снова канализация, снова омерзительная гнилостная атмосфера, перенасыщенная гнилостной вонью. Это еще полбеды, гораздо хуже становится от того факта, что я не особенно хорошо представляю, куда, собственно, надо направляться. Аскеза и целомудрие, целомудрие и аскеза… Первая аналогия, приходящая на ум в сочетании с аскетизмом – монастырь, но, во-первых, его в Городе просто не существует, а во-вторых, не может все быть настолько просто и примитивно.
Что же до целомудрия, так тут я и вовсе не специалист! Особенно если понимать под этим словом его классическое определение, то есть девственность. Я-Безликий еще мог относиться к этому более-менее спокойно, как к пережитку давно минувшего времени, но у я-Эша одно это слово вызывало жесточайшие приступы веселья. Впрочем, надо бы спросить у Шэрол, вдруг что полезное посоветует, если, конечно, не сочтет меня полным идиотом или также не ограничится лишь смехом по поводу забавной шутки.
– Шэрол, я понимаю, что канализация, где мы в данный момент находимся, не совсем подходящее место для бесед, но возник один интересный и непосредственно относящийся к нашему здесь пребыванию вопрос…
– Безликий, не ходи вокруг да около, спрашивай. Я уже начинаю опасаться твоих вопросов с подковыркой.
– Ну, хорошо. Тогда скажи мне, где в этом всеми проклятом месте можно отыскать нечто вроде целомудрия? Любопытство тут ни при чем, исключительно насущная необходимость заела. Оно же, целомудрие, является одной из пяти составляющих сама понимаешь чего. Это раз. И что ты можешь сказать о такой загадочной и раритетной в наши дни штуке, как девственность? Ведь, по моему разумению, девственность почти всегда и считают этим самым целомудрием…
– Ну ты талант! – с трудом подавляя приступ смеха, выдавила из себя Шэрол. – Нашел самые подходящие время и место для такого разговора. Спрашивать о девственности, пусть в теории, у очень даже красивой девушки, находясь при этом в канализационных тоннелях – такого я и представить себе не могла.
– А если серьезно, – не поддержал я ее игривого тона. – Как ни крути, а проблема остается, и решать ее необходимо.
– Серьезно ответить на такой вопрос я в принципе не могу, слишком уж забавная тема. Девственность в наши дни – забавный анахронизм, ну, по крайней мере, годам к шестнадцати… Ее даже в монастырях днем с огнем не найдешь, разве что там ханжески об этом умалчивают.
– Нет в Городе монастырей, так что отбросим данное предположение как ненужный хлам. Попробуй предположить что-нибудь вовсе неординарное. Подумай, где именно человек, задавшийся целью обнаружить девственницу или девственника, может найти такое чудо света, причем совершеннолетнего возраста?
Ну и задал я бедняжке Шэрол загадку, ответ на которую и сам не знаю. Не то что не знаю, и не догадываюсь! Может быть, женская логика, несколько отличающаяся от мужской, как бы ни зубоскалили по сему поводу многие не слишком одаренные люди, поможет найти ответ?
Ага, судя по выражению личика Шэрол, сменившемуся с задумчивого на хитро-довольное, она все же сумела придумать нечто, удовлетворяющее поставленным условиям. Интересно, что за идея будет сейчас озвучена?
– Давай-ка поищем девственность в самом обычном борделе, – с очаровательной улыбкой выдвинула вариант Шэрол, донельзя довольная высказанным вариантом.
– Где?! В борделе? Хотя почему бы и не там… – показавшаяся сначала абсолютно безумной идея спустя пару секунд смогла меня заинтересовать. – Ты имеешь в виду те самые услуги, оказываемые в подобных заведениях для клиентов с причудами?
– Ага. Любой престижный бордельчик широкого профиля оказывает подобные услуги. Желание клиента – закон. Уж парочку девственниц они там держат, товар хоть и дорогой, но спросом наверняка пользуется. Правда, не могу понять, почему? Неужели так интересно оказаться в постели с абсолютно ничего не умеющим партнером?
На ее личике отразилось искреннее возмущение подобными пристрастиями некоторых людей и чуть ли не обида. Очевидно, сама она никоим образом не относилась к подобной категории. Оно и неудивительно, среди подобных нам не в почете ни скромность, ни тем более целомудрие. Ладно, пока что мне не до этого, хотя поход в бордель явно обещает быть чем-то надолго запоминающимся. Интересно, во что он превратился в результате трансформаций? Наверняка в нечто совсем непотребное и извращенное по сравнению со своим первоначальным состоянием. Любопытно будет взглянуть, ой как любопытно. Судя по всему, на моей физиономии появилось мечтательное выражение, поскольку Шэрол не преминула съехидничать:
– Неужели тебе так нравятся бордели, что одно лишь о них упоминание вызывает столь сильные эмоции?
– Да ни в коем случае, бордели все одинаковы по своей сути, а вот то, во что превратился обычный среднестатистический публичный дом в этом довольно извращенном и искаженном месте… Это может быть действительно запоминающимся зрелищем, – покачал я головой, представив себе возможную картину. – Что же до твоего намека о моей симпатии к ударницам постельного фронта, то могу лишь посмеяться над таким предположением. Девицы с мозгами облегченно-полевого образца никогда не вызывали у меня особых симпатий. Упаковка радует глаз, но вот внутреннее содержание отличается редким примитивизмом. Особенно это становится заметно, когда кто-нибудь из них открывает рот и оттуда вырывается поток глупостей. Нет уж, спасибо, но подобное отнюдь не в моем вкусе.
Внимательно выслушавшая меня Шэрол лишь задумчиво улыбнулась, не став продолжать словесную пикировку. Странно, обычно она не упускала подобной возможности. Впрочем, ближе к делу, ведь для начала нужно обнаружить этот самый бордель, а на карте города подобные объекты обозначать как-то не принято, по крайней мере прямо и открыто. Сауны с «массажными» кабинетами отпадали, слишком уж их много, да и обозначать все подобные заведения на плане города никто не будет. Более перспективными выглядели ночные клубы с стриптиз-программами и прочими шоу.
Уже интереснее, таких на карте гораздо меньше. Попробуем, к примеру, наведаться вот в это заведение, которое обозначено как «круглосуточный развлекательный центр с шоу-программами для всех и каждого» под названием «Золотая жемчужина».
– Ну что, Шэрол, попробуем себя в роли ловцов жемчуга?
– Ловцов? Занятно… Вот только скорее мы поймаем там не жемчуг, а множество неприятностей на многострадальную часть туловища.
– Ничего, глядишь, обитающие там существа засмотрятся на твои нижние девяносто, да и впадут в состояние транса на пару секунд. Тут я и произведу над ними хирургическую операцию по отделению ненужных частей тела.
– Это каких же? – не сразу поняла Шэрол.
– Естественно, голов, – громкий смех эхом отразился от стен тоннеля. – А ты о чем подумала? Вопрос риторический, можешь не отвечать, а то знаю я твою местами пошлую натуру. Того и гляди, такое скажешь, что даже у меня уши в трубочку свернутся.
– У тебя? Я и знакома с тобой всего ничего, но уже успела понять, что такого охальника еще поискать. – Приняв вид невинного ангелочка, стервозное создание добавило: – И вообще, я девушка скромная, местами даже добропорядочная, а в вашей компании того и гляди испорчусь.
Особенно мне понравилось выражение «местами добропорядочная»… Интересно, в каких таких местах ее искать, добропорядочность эту загадочную? А если она там и осталась, то мне наверняка придется воспользоваться микроскопом. Представив себя с микроскопом наперевес в поисках добропорядочности у Шэрол, я в очередной раз чуть было не помер со смеху. Однако внезапное ощущение опасности заставило меня отбросить в сторону все постороннее и полностью сосредоточиться на окружающем мире. Откуда-то издалека донесся легкий скрежет, в который вплетался дробный перестук. Самым же настораживающим был тот факт, что звуки постепенно приближались.
– Что случилось, неужели опять гости пожаловали?
Иронически приподнятая бровь свидетельствовала о том, что Шэрол не завидует участи тех, кто попробует сунуться сюда. А зря, ведь в Городе есть не только трансформированные твари, но и те, кто стоит над ними. Да и нехилая толпа трансформов способна очень сильно осложнить жизнь даже тем оккультистам, чье владение магией находится на достаточно высоком уровне. Жаль, что поисковые заклинания практически не действуют на порождения магии хаотов. Впрочем, почему бы не попробовать несколько иной вариант обнаружения подобных созданий?
Живая плеть-трезубец, псевдоживое создание, родившееся из сплетения магии хаоса и моей собственной – она-то вполне способна обнаружить присутствие родственных магических проявлений. Протягиваю руку в сторону, откуда послышались насторожившие меня звуки, и змеиные головы – стандартный облик шипов, острий или как там еще можно назвать поражающие элементы подобного оружия – оскалили зубы, издавая тихий, заставляющий вспомнить о надвигающейся опасности свист. Вот только ощущение это было не слишком сильным, скорее напоминающим, а вовсе не наполненным чувством смертельной угрозы. К тому же мне показалось, что оружие словно рвется в бой, не желая уходить, не попробовав крови врага, а также его страха и боли.
Мысли оружия? Хм, вполне возможен и такой вариант, учитывая, из чего именно оно было сотворено. Первоматерия, вырванная когда-то из хаоса самим Координатором, прошедшая первоначальную обработку именно его магией – одно это являлось существенным фактором. А тут еще и я сам, пусть непреднамеренно, но все же соединил уже сформированное оружие со своей магией, магией кошмаров и измененных состояний человеческих и не очень разумов.
Получившееся в результате было просто загадкой, пусть я уже и успел обнаружить и освоить некоторую часть свойств и возможностей оружия. Оружия, которое отчасти было живым, а вовсе не обычным куском неодушевленной материи, пусть и с наложенными чарами.
А это идея… Пробую перенести часть своего сознания в яростно шипящую в предвкушении боя плеть, слиться с нею на какое-то мгновение, почувствовать себя частью вечно разрушающей и в то же время сотворяющей силы хаоса. Не могу сказать, что первая попытка получилась очень уж успешной, но все же я сумел краем сознания прикоснуться к вечно кипящей силе, из которой черпают свою мощь все без исключения хаоты. Одного прикосновения хватило, чтобы одновременно почувствовать себя брошенным в жерло вулкана и замороженным в глыбе льда. Нет, словами просто невозможно описать весь каскад охвативших меня ощущений! Такое надо просто почувствовать, а затем применить полученные знания. Кстати, вот и случай подвернулся.
– Что за мерзость… – вначале удивленный, голос Шэрол почти мгновенно перешел на визг: – Бей-убивай!

* * *

На что я, видевший много гадостей, в том числе и здесь, в Городе, должен был привыкнуть к подобным зрелищам, но тут даже сам Координатор перекривился бы от омерзения. Танцор, привыкший возиться с разнообразной мертвечиной во всех стадиях разложения, и тот бы приобрел нежно-зеленый цвет лица.
Такое существо могло родиться лишь в безумных грезах наркомана, вколовшего себе в вену целый букет тяжелых наркотиков. Длинное, едва помещающееся в тоннеле сегментированное тело, рудиментарные ручки и голова с полным отсутствием глаз, зато с огромной, полной кинжально-острых зубов пастью. Нежно-розового цвета кожа, но то в одном, то в другом месте виднелись отвратительные гниющие язвы. И по всей поверхности тела располагались длинные хоботки, больше всего напоминающие человеческие кишки, ни с того ни с сего решившие выбраться подышать свежим воздухом. Апофеозом же появления этой мерзости была удушающая вонь и исходящие из зубастой пасти жалобные стоны и нечленораздельные причитания.
Тварь пока была еще далеко от нас, как минимум в полусотне метров. Она едва успела показаться из-за поворота, а ее скорость оставляла желать лучшего. Для нее самой, естественно, ибо давала возможность столкнувшимся с ней людям смыться как можно скорее практически со стопроцентной гарантией на успех. Но это лишь в случае, если у нее не было какого-то способа значительно ускорить свое передвижение. Бежать? Не стоит. Лучше уж покончить с объявившимся чудом-юдом, да поскорее, пока к нему не прибыло пополнение. Откуда? А хрен его знает, в Городе всего можно ожидать.
Вновь часть сознания переносится в оружие, оно становится продолжением меня, я начинаю «видеть» его глазами – глазами всех трех змеиных голов, и чувствую их неукротимое желание сорваться в атаку. Расстояние, разделяющее меня и цель… Чепуха, в мире хаоса расстояние – вещь очень переменчивая, не имеющая ровно никакого значения, да и в мирах кошмарных снов, зачастую переходящих в реальность, расстояние между охотником и жертвой способно исчезнуть в мгновение ока. Охотник и жертва – два термина, сливающихся в единое целое и столь часто меняющиеся местами. Ну, не столь часто, это я приврал, но зачастую до того неожиданно, что сам факт подобного доставляет невообразимое эстетическое наслаждение.
Никогда нельзя терять осторожность, пусть она граничит с паранойей, порой заставляя отказываться от, казалось бы, самого легкого варианта достижения цели. Иначе… Иначе охотник может поменяться местами с тем, кого он самонадеянно посчитал жертвой. И высшим счастьем тогда для него будет выбраться из западни, куда он попал! Многим же не удается сделать и этого.
Причитающая тварь, походившая на червяка-мутанта, явно не понимала недолговечности статуса охотника и перехода в разряд жертв из-за собственной самонадеянности. Вряд ли она и думать-то была в состоянии. Впрочем, пора этому омерзительному созданию просто сдохнуть и не отравлять мир своим присутствием. Три гибких змеиных тела, отсвечивая в тусклом свете ламп своей антрацитовой чешуей, бросились на свою жертву. Теперь я уже не смотрел на мир их глазами, но продолжал ощущать их, как обычные люди ощущают собственную руку. Полное слияние с оружием, о таком я-Безликий только слышал, причем до того смутно, что понять что-либо из разрозненных сведений было практически невозможно.
Полсотни метров – всего ничего для магии хаотов, где пространство и время всего лишь легко устранимые препятствия, так что три лоснящихся каната со смертоносными пастями на концах впились в голову твари, не теряя при этом контакта с моей рукой. А может, разорвать мою руку и столь уютно расположившееся на ней оружие отныне просто невозможно?
Отдергиваю «канаты» назад, и за какую-то долю секунды они вновь свертываются в плеть-трезубец. Что там с тварью? Ф-фу, все нормально. В смысле это уродство, украшенное теперь тремя внушительными, но аккуратными дырками в голове, еще стоит на месте. Такое бывает, просто тело не успело осознать, что уже мертво, как и полагается существу с безнадежно разрушенным мозгом.
– Твоя рука, – Шэрол недоуменно смотрит на меня, в ее глазах светится полное недоумение. – Она изменилась и теперь больше похожа на нескольких змей, которых кто-то связал воедино.
– Правда? – одного брошенного взгляда достаточно, чтобы безоговорочно признать правоту спутницы. – Магия хаотов порой выкидывает экстравагантные фортели, но это небольшая плата за ее эффективность. А внешний вид, – губы расплываются в легкой улыбке. – Что может быть проще смены облика, тем более если эти изменения вызваны магическим воздействием?
Да уж, для не слишком привыкшего к подобным зрелищам оккультиста, а уж тем паче с точки зрения простого человека моя рука выглядела, скажем так, несколько пугающе. Начиная с локтя, рука была покрыта чешуей, мягко переливающейся всеми оттенками черных и темно-зеленых цветов. А пальцы и вовсе превратились в нечто не свойственное человеческому организму – три из них представляли собой тех самых змей крайне агрессивного вида. Хорошо еще, два остальных внешне почти не изменились. Хм, разве что внешне, да и то с некоторой натяжкой. Они покрылись все той же чешуей, да ногти приобрели остроту хирургического скальпеля.
Интересный вид, даже некая эстетика есть. Стиль также присутствует, пусть и оригинальный. А впрочем, оригинальность – хорошая штука, гораздо хуже нее простая и скучная обыденность. Омерзительнее же всего банальность, что за ничтожное время способна окрасить окружающую реальность в пошловато-веселенький колер, который столь нравится всяким обывателям.
Естественно, я в мыслях не держал и намека на то, чтобы избавиться от нового, весьма перспективного источника магической силы. Но вот несколько сгладить внешние изменения было просто необходимо. Пришлось нырнуть в глубины памяти, извлекая оттуда не ставшие привычными людские кошмары и фантасмагоричные видения, а самые обычные сны. Сны, где не было ни боли, ни смерти, лишь вполне естественные человеческие желания и мечты. Перелистываю их, как страницы запыленной книги, которая не открывалась уже не один десяток лет, надеясь обнаружить там нужное мне видение.
Вот оно. Желание человека с искалеченной рукой вернуть все на свое место, навязчивым лейтмотивом проходящее через все сновидение. Осторожно, опасаясь повредить хрупкую конструкцию, вытягиваю из вязкой глубины сна это навязчивое желание, облекая его подобием реальной плоти, натягивая уже на свою руку.
Мягкий, невесомый шелк, покрывающий латную перчатку – именно такая аналогия пришла на ум, когда контуры чешуйчатой руки подернулись легкой дымкой, и спустя несколько секунд на их месте красовалась самая обычная человеческая рука. Единственное отличие – кожа была несколько сероватого оттенка. Но стоило посмотреть другим зрением, как обманчивый внешний вид испарялся подобно капле воды на раскаленном асфальте, открывая истинную картину руки-оружия, инструмента магии хаоса.
– Хорошая маскировка, – заметила Шэрол. – Любого обычного человека введет в заблуждение. Только не обольщайся, даже я при желании могу посмотреть сквозь эту обманку.
– Смотри на здоровье, мне не жалко. Это так, для соблюдения норм приличия, и не более того. Нет, при желании я могу сделать эту иллюзию более вещественной, почти что реальной, но тогда не в пример сложнее будет скинуть ее, когда понадобится воспользоваться силой хаоса. Сейчас же с этим не возникнет никакой проблемы.
Идеально ухоженная рука моментально исчезла, и на ее месте оказалась закованная в чешуйчатую броню лапа. А теперь обратно. Достаточно было даже не усилия, всего лишь желания, и вновь обычному взору предстала рука человека.
– Такой сменой облика можно напугать любого, кто в своей жизни не видел ничего более страшного, чем фильмы ужасов.
– Пожалуй, я соглашусь с твоим предположением, Шэрол. Смена стандарта чем-то иным, находящимся вне привычного круга вещей и понятий, способна ввести некоторых людей в состояние ступора, а иногда и нанести серьезный удар по психике. Я непременно постараюсь как следует обдумать этот вопрос. Позже, при наличии свободного времени.
– А когда оно у тебя будет, время?
– Как только, так и сразу. Сейчас же нам пора в бордель…

Глава 14. Большой погром в маленьком борделе

К счастью, на всем остальном участке пути, что пришлось преодолеть на пути к «Золотой жемчужине», нам не встретилось никаких трудностей. Единственным, что могло сойти за таковую, было упорное нежелание Шэрол идти по омерзительно воняющему трупу червяка-переростка. Несколько минут пришлось потратить на ее убеждение в том, что трупы, пусть и омерзительно пахнущие, есть естественная часть окружающего нас мира, особенно в том случае, если ты сам приложил руку к их образованию.
Приложив свои не самые выдающиеся способности переговорщика, проблему удалось уладить. Зато гримасу отвращения на ее лице, когда она первый раз наступила на труп, оказавшийся до омерзения рыхлым и податливым, я запомню надолго. Брезгливость – единственное чувство, которое практически не подавляется никакими волевыми усилиями. Можно только навесить на лицо непроницаемую маску или долгое время практиковаться в некромантии, как мой старый приятель Танцор.
Однако все рано или поздно завершается, завершился и наш поход по канализационным тоннелям. Нет, люблю я всякого рода развлекательные центры и ночные клубы… Хотя бы за то, что где-нибудь в подсобных помещениях у них непременно наличествует люк, ведущий аккурат в те самые подземные коммуникации. Я даже не стал откидывать крышку люка телекинезом, а просто приподнял ее рукой, стремясь произвести при этом действии как можно меньше шума.
О, вот и еще одна положительная мелочь нарисовалась в моей несколько изменившейся конечности – крышка отошла легко, словно весила не десяток килограммов, а раза в три меньше. Оказавшись наверху, я внимательно прислушался, пытаясь уловить присутствие в непосредственной близости нежелательных субъектов. Кажется, все чисто.
– Шэрол, все спокойно.
– Вот и чудненько, – с грацией пантеры она выбирается из подземелья, блаженно щурясь при виде той обстановки, где мы случайно оказались. – Только ты вот что, постарайся как-нибудь в следующий раз обойтись без отступления в канализацию. Я, конечно, девушка терпеливая, но всему есть предел.
– Да уж постараюсь, – невольно улыбнулся я. – Знаешь ли, я и сам предпочитаю в более приличных местах находиться.
Шэрол посмотрела на меня так, словно я ее злостный должник, что под неведомыми предлогами оттягивает срок погашения векселей. Да-а, дела. Пожалуй, ее нервишки вновь начинают пошаливать. Придется сглаживать последствия от прогулки по подземным коммуникациям.

Казалось бы, обычный санузел, но после всего случившегося ранее моей очаровательной спутнице даже кран с водопроводной водой и парочка встроенных в стену зеркал смогли показаться салоном красоты. Ничего, пусть приведет себя в порядок, насколько это возможно в походных условиях, ведь красота для девушки значит не в пример больше, чем для мужчин. Это мы можем подменить ее нехватку элегантностью манер, аристократизмом и тому подобными вещами, им же сделать это не в пример сложнее.
Все нормально, все как обычно. Мир – спираль, витки которой лишь незначительно отличаются один от другого. Хм, это уже прорезались воспоминания Безликого, чей жизненный опыт на несколько порядков больше, чем у Эша. Ну, ему в данном вопросе виднее, не стану спорить, тем паче и спорить с самим собой довольно глупое занятие. Лучше я попробую просканировать более отдаленные участки здания, попробую заранее определить наиболее опасные места, а заодно и уровень опасности. Пусть даже примерно, в первом приближении.
Пусто, пусто… Засек! Большое скопление трансформированных существ в большом помещении, судя по всему, на танцполе или что там у них вместо него. Ну и, конечно, второй этаж, где почти всюду чувствовалось присутствие созданий, затронутых магией хаотов. Раньше я бы просто не смог отследить подобное, но сейчас совсем другое дело. Однако больше всего настораживала размытая по всему зданию мощь, не имевшая четкой локализации. Будь она чуть более сконцентрированной, я с большой долей вероятности мог бы предположить, что здесь находится кто-то из главных устроителей творящегося в Городе безумия. Зато сейчас… Для одной ситуации слишком сильно, для другой слабовато будет. Опять очередная смутная ситуация вырисовывается, чтоб ею ангелы подавились.
– Снова умные мысли думаешь? – заинтересовалась Шэрол, уже успевшая за это время привести свой внешний вид в относительный порядок. – Тут думай не думай, а все равно вляпаешься в очередную гадость, заботливо приготовленную для нас теми, кого ты называешь цепными псами апокалипсиса. Не псы они – шавки дворово-блохастые или гиены. Не знаю уж, какое сравнение им больше к рожам подойдет!
Грубовато, конечно, но суть не лишена смысла. Естественно, речь идет вовсе не об эмоциональном высказывании моей спутницы в адрес прислужников лордов. Дело в том, что очередного неприятного сюрприза все равно не избежать, какие бы усилия ни были к этому приложены. Словно сам факт нашего здесь присутствия и желания закрыть ворота, соединившие наш мир с обиталищем хаотов, уже заставляет нас идти к цели самой прямой и опасной дорогой. Да и те ключи, за которыми мы охотимся, не получается добыть иначе, чем в моменты схваток. Словно перед нами разворачивается действие алогичного спектакля, затянувшего нас в свои сети.
Хорошо еще, что и из своих знаний, и из подсказок Координатора я хотя бы понимаю, в чем тут суть. Приходилось слушать рассказы знакомых оккультистов о своеобразных повадках лордов. Другой расклад с их добровольными прислужниками. Все эти Хранители Святого Завета вкупе с остатками недоброй памяти Ордена – они точно ни о чем не догадываются, видя перед собой лишь одну цель.
Тут ничего не поделаешь. Оставаться слепыми – естественная вещь для всех без исключения религиозных фанатиков и покорных стад верующих. Они закованы по рукам и ногам давно протухшими догмами и ничего не хотят с этим делать. Вот и сейчас они радостно ухватились за любезно предоставленную им лордами возможность устроить апокалипсис на радость своим богам. И при этом вовсе не задумались, а почему, собственно, им решила помогать столь древняя и могущественная сила?
Лорды никогда и ничего просто так не делают. Им этот апокалипсис нужен так же, как правозащитнику полное собрание сочинений Ницше. Да, разрушить мир, чтобы создать потом на его месте нечто новое – стандартная забава для хаотов, но не особо интересная. Да и слово «разрушение» не совсем уместно. Потоки крови и гекатомбы трупов не вызовут ни малейшего интереса. Им нужно просто глобальное изменение, а уж сумеют населяющие мир существа приспособиться к нему или нет – это второй вопрос. Кстати, лорды с удовольствием понаблюдают, а то и включат новую партию в свою вечную, нескончаемую игру.
Но это относится лишь к первому варианту. Гораздо более забавно с их точки зрения устроить состязание, игру между желающими уничтожения собственного мира и теми, кто хочет предотвратить подобный исход.
Странные мысли приходят в голову, раньше я слышал нечто подобное лишь от Координатора и, признаться, не всегда ему верил, считая его рассуждения не вполне верными. Теперь же я начинаю осознавать, что понять мотивацию лордов может лишь тот, кто напрямую столкнулся с самим хаосом, причем не просто в сражении, а еще и допустил часть этой древней силы внутрь себя.
Что и как там было с Координатором, я не знаю и даже не догадываюсь, но в моем случае спусковым крючком послужил визит сюда, в Город. Так или иначе, но противник уже сделал свой ход, теперь моя очередь. Основной же имеющийся козырь – тот факт, что я сумел понять смысл затеянной лордами игры. Ну что, сыграем?
– Пошли, Шэрол, устроим в борделе хороший такой погром. Мне нужно понять, что лежало в основе его создания, вернее трансформации. Ну и приготовься к тому, что предстоит встретиться с очередными нелицеприятными типами в самом мрачном настроении.
– Всегда готова, – не преминула съерничать волею случая оказавшаяся моей спутницей бестия.
– Тогда шоу начинается… И еще, сейчас мы выйдем отсюда и буквально через пару комнат натолкнемся на, скажем так, привратников. Если повезет, то их будет двое.
– А если нам не повезет?
– Их будет много.
С этими словами я открыл дверь, тем самым показывая, что время разговоров закончилось и наступило время действовать. Небольшой коридор, открывшийся перед нами, был тих, пуст и безжизнен. Только несколько дверей напоминали о том, что все не так просто. Подойдя ко второй по счету, я извлек из ирреального пространства меч, который я-Безликий создал в давние, очень давние времена, но из-за данной клятвы не пускал в дело. А вот я-Эш плевать хотел на этот запрет, не относящийся ко мне никаким боком. Клятва потеряла силу в тот самый момент, когда в одном монастыре, цитадели Ордена Лазурного Света, слились в единое целое разумы прожившего сотни лет опытного мага Безликого и юного оккультиста Эша.
Пинок подкованным сапогом, и хлипкая дверь с треском обрушивается внутрь комнаты. Удлинившееся лезвие меча рассекает пространство комнаты, а заодно и ее обитателя, две неравные части которого падают на пол. Обитателя? Всего одного? Нет уж, фраеров такими фокусами обманывать будете, но никак не мою скромную персону. Опровергая все привычные законы гравитации, на потолке стояли несколько созданий, в некоторой степени напоминающих женщин.
На первый взгляд, обычные девушки, неведомо по какой причине спутавшие пол с потолком, но взглянувший на них с такой точки зрения рисковал лишиться жизни в следующую же секунду. Роскошные волосы сплетались в узкие хлысты, готовые, по ситуации, захлестнуться вокруг шеи на манер удавки или же послужить импровизированным боевым бичом. Да и из полуоткрытых ртов то и дело высовывалось нечто вроде змеиного жала. Второй удар мечом, теперь уже на более высоком уровне, но ходящие по потолку не пожелали быть неподвижной мишенью и прыснули во все стороны, уходя из-под смертельной косы.
Бегать по потолку, стенам или полу – для них не было никакой разницы. Плюс к этому высочайшая скорость и приличная реакция, позволяющая пусть с заметными усилиями, но все же избегать соприкосновения с лезвием меча. Пару раз хлысты просвистели в считаных миллиметрах, а одна удавка чуть было не захлестнула шею.
Хватит, надоело состязаться в быстроте реакций с модифицированными тварями, чьи возможности значительно превышают человеческие. Слишком уж быстро они бегают, а значит, нужно исправить эту особенность. Гравитацию трогать не стоит, тем более что с трудом представляю, основываясь на чем они с равным успехом перемещаются так по всем плоскостям пространства. Есть еще одна возможность, более надежная в такой нестандартной ситуации.
Болото, ноги вязнут в возникшей ниоткуда трясине, мешая не то что бегать, а просто сделать очередной шаг… Иллюзия, ставшая для них реальностью, переместила их восприятие в иное, отличное от реального пространство, где законы нашего мира не абсолют, а всего лишь один из вариантов. Еще один взмах меча, и количество врагов существенно сократилось.
Ударная волна, и с потолка обваливаются куски штукатурки, осыпается строительный мусор. И что это такое? Понятно, Шэрол привела в действие одно из рунических заклятий, основанное на призыве мощи какого-то из стихийных духов. Забавно, но эффект был весьма неплох, поскольку парочка любителей путать пол с потолком обвалились ей прямо под ноги. С радостным воплем она спешит покромсать тех мелкой соломкой, благо созданный мной меч вполне позволяет осуществить задумку. Резвится девушка. Ладно, это ее проблемы.
Опс! Накаркал… Действительно, самые настоящие проблемы. Прямо над Шэрол оказалась одна из обитательниц здешних мест, и она вот-вот обрушит на мою спутницу удар хлыста. Времени на более изящное решение нет, приходится ограничиться узконаправленной силовой волной, способной только отбросить противника в другой конец комнаты.
Сон разума рождает чудовищ. Действительно, нет ничего чудовищнее тех фантасмагорий, что способны родиться в человеческом подсознании. Основное желание почти всех попавшихся мне в Городе созданий – убивать, причем безразлично кого. Так получайте же самые тоскливые и депрессивные кошмары суицидников, годами сидящих в замкнутых камерах психиатрических лечебниц. Ощутите многочисленные шрамы на венах от неудачных попыток самоубийства и непреодолимое желание свести счеты с жизнью. А заодно и ненависть к себе подобным! Жрите друг друга и самих себя, душите удавками, бейте хлыстами, не обращая внимания ни на что другое.
– Они словно окончательно обезумели, – тихо сказала вплотную приблизившаяся ко мне Шэрол. – Неужели так легко заставить их уничтожать друг друга? Даже звери не бросаются на себе подобных с такой яростью и жестокостью.
– Так то звери. Эти, – я внимательно посмотрел в сторону разрывающих друг друга и себя самих тварей, – раньше были людьми, а человек, как известно, на порядок более жесток, чем любой хищник. Бессмысленно жесток. Запомни, если у тебя есть враг, ты можешь убить его, это вполне естественно, но проявлять бессмысленную, иррациональную жестокость не стоит. Тем самым ты лишь поставишь себя на одну ступень с инквизиторами и им подобными. Таким созданиям доставляет радость сам процесс пыток, этому же учат и их боги, лишь прикидывающиеся добрыми и милосердными.
– А в результате получаются такие бешеные твари, – Шэрол не удержалась от брезгливой гримасы.
– Именно. Все, что мы видели в Городе, по сути всего лишь отражение душ тех, кто создал все это. И нельзя свалить ответственность на лордов – им по определению чужды почти все присущие нам эмоции и принципы, слишком в разных мирах мы живем.
Город – творение исключительно их клевретов, сомневаться не приходится. В нем, как в зеркале, проявилось то, что тщательно скрывалось, пряталось от всех, иногда и от себя, под маской ханжества и показных добродетелей. Я ношу маску на лице, они же скрывают под ними души. Так кто из нас более честен, хотя бы перед самим собой? Например, мой старый приятель Танцор не прикидывается тихим и спокойным, не скрывает свою искалеченную в застенках Инквизиции психику. Он такой, какой есть, и каждый из нас относится к нему исходя из этого.
– А они? – тихо и спокойно спросила Шэрол. – Почему же их дух стал уродливее, чем любое из здешних творений?
– Они культивируют лицемерие и достигли в том потрясающих успехов. Для последователей у них одна маска, при общении между собой ее сменяет другая, в случае контакта с небесными покровителями откуда-то появляется третья. Количество масок может прибывать до бесконечности, в зависимости от ситуаций, в которые они могут попасть. Порой мне становится интересно, знают ли они сами, кем являются в действительности? Больше всего они похожи на хамелеонов, меняющих при опасности окраску. А где лицемерие, там и готовность предать… Безразлично кого. Единственное, что может послужить для них преградой – страх перейти не на ту сторону и оказаться в проигрыше. Тебе ведь еще не доводилось сталкиваться с нашими информаторами среди господ инквизиторов?
– Пока что нет. Не уверена – к счастью, или же, напротив, к сожалению. Но я готова состричь свои волосы, если это не интересное зрелище.
Потрясающая наивность, свойственная некоторым начинающим оккультистам, буквально переполняла Шэрол. И это учитывая то, что во многих случаях ее скептически-циничное отношение к окружающему перевешивало даже мое, тоже не отличающееся избытком радужных тонов.
– Короткая стрижка тебе не пойдет. Поверь, при встрече с подобным экспонатом ты не испытала бы ничего кроме гадливости. Такие типы представляют интерес лишь для одной категории – собирателей уродств человеческого духа, эдакой невидимой кунсткамеры. Да и то спорный вопрос. Интересно может быть, когда ты видел десяток или два разновидностей, потом же все они сливаются в единое целое. Оставим эту тему, она относится к тем немногим, что способны испортить мне настроение. Тем более нам пора двигаться дальше.
– И наверняка там будет еще больше этих созданий, – предположила Шэрол.
– Бесспорно, но вовсе не обязательно таких же. Создателям здешних фантазмов свойственно разнообразие. По крайней мере, во внешнем облике созидаемого… Внутренняя суть словно под копирку отпечаталась.

* * *

Танцпол, сцена для выступлений или что там еще в этом духе? Не знаю, в любом случае это было раньше, сейчас же помещение превратилось в нечто иное, хотя следы его первоначального назначения еще просматривались. Установка для светомузыки все так же работала, исправно расцвечивая помещение в различные цвета, сменяющиеся как в калейдоскопе; на стойке бара еще стояли несколько бокалов, а сзади виднелись батареи разнокалиберных бутылок; ну а вокруг шестов, стоящих на небольших платформах, наверняка танцевали стиптизерши, постепенно избавляясь от одежды для увеселения публики. Сейчас же картина изменилась далеко не в лучшую сторону.
Больше всего представшее перед нами зрелище напоминало стандартное восприятие ада глазами обывателя. Да, представьте себе, именно подобную атмосферу попытался воспроизвести неведомый конструктор, и, надо признаться, ему удалось добиться существенного результата. Вот только в жизни его, могу поклясться, не все было в порядке относительно общения с противоположным полом. Стоп, не его, а ее…
– Добрый вечер, доктор Фрейд! – дурачась, воскликнула Шэрол, и я не мог с ней не согласиться.
– Шарлатан он был, конечно, утверждая, что вся психика основана на сексуальности. А вот если сделать одно ма-аленькое уточнение и заменить просто психику на психику душевнобольного человека, то тут прослеживается что-то разумное. Например, в том варианте, что ты сейчас видишь. И вообще, отвратительная была личность во всех отношениях.
– Что, он и еще что-то этакое учудил? – не поверила мне Шэрол. – Одних его теорий достаточно.
– Ему, как я понимаю, и этого было мало. Сей непочтенный доктор, окромя своей теории приволок в Европу кокаин. И стал одним из самых яростных сторонников его постоянного использования в качестве лекарства от стресса.
– Вот сволочь!
– Факт. Только большинство его последователей стараются… скрыть подобные странные черты своего кумира.
Шэрол очень нехорошо усмехнулась. Как я понял, наркоторговцев она не выносила категорически. А теперь установила прочную связь еще с кое-чем несимпатичным. Ну-ну.
Нас пока просто не замечали, будучи всецело поглощенными гораздо более важными, с их точки зрения, делами. Существа, больше всего похожие на демонесс, были чрезвычайно заняты пытками своих жертв и не намеревались отвлекаться от этого времяпровождения. Но самое интересное, что жертвы по всем признакам ничуть не возражали против подобного.
М-да, садисты и мазохисты в одном флаконе! У этих существ, в отличие от ранее встреченных мной в Городе, в голове еще оставались какие-то зачатки разума, поскольку создавшему их захотелось, чтобы они представляли себе свое нынешнее положение. Безмозглая же тварь, все помыслы которой направлены на выполнение приказа и бессмысленную порой агрессию, для подобных целей явно не подходила. Вот и получилась та картина, за которой я наблюдал с некоторым удивлением – палачи и жертвы, слившиеся воедино в полном восприятии своего здесь предназначения.
– Им ведь это нравится, – охнула Шэрол. – И тем и другим… Но почему?
– Все просто, девочка. Им сломали волю, всем без исключения, а потом на чистом листе начертали шаблон новой псевдоличности. Причем заметь, все палачи женского рода, а все их жертвы – мужского. Одно это может кое-что сказать об устроителе того безумия, что мы видим. Попробуй догадаться.
– Ты хочешь сказать, создателем этого места является женщина? Но тогда у нее явно шарики за ролики заехали! Или ее в свое время просто недотрахали, и она сбрендила на этой почве?
– Ты почти правильно предположила, есть лишь одно маленькое уточнение – скорее всего, это не совсем сумасшедшая, а нечто вроде феминистки особо извращенного образца с большой примесью садизма. Я думаю, ты хоть раз, но сталкивалась с этой породой людей.
– Приходилось, и никакого удовольствия я от этих встреч не получила. Никогда не понимала и не пойму, что же они, собственно, хотят сказать всеми своими поступками? Если они пытаются доказать, что женщины полностью равны мужчинам, то они просто идиотки! Мы же разные, как ни пытайся доказать обратное. Ни лучше, ни хуже – просто разные, и все тут. Приравнять женщину к мужчине значит унизить ее достоинство. Впрочем, приравнивать мужчину к женщине абсолютно такой же идиотизм и скудость ума!
Шэрол явно разошлась не на шутку, возмущенная одним воспоминанием о неуважаемых феминистках. Интересно, чем же они ее так сильно достали? Впрочем, не суть важно.
– Мало того, – продолжала плеваться ядом моя спутница. – Сначала эти, чтоб им сдохнуть, представительницы новой женской формации своими идиотскими воплями оттолкнут от себя всех нормальных парней, а потом начинают орать, что все их оставшиеся знакомые – тряпки и нытики. Позвольте, ведь вы по собственной воле разругались с теми, кто не склонен выслушивать оскорбления, ушатами льющиеся на голову. Все, извини за столь эмоциональную реакцию, но ты не представляешь, как они меня достали!
– Отчего же не представляю? Ты так все эмоционально разложила по полочкам. Ну-ну, не дуйся, я с тобой согласен практически во всем. Однако в нашем случае гораздо более запущенная стадия, стандартная психология феминистки успела перейти в законченное мужененавистничество. Добавь к этому оккультные способности, развитые под чутким руководством одной из структур инквизиторов, немного фанатичной ненависти относительно так называемых «грехов человеческих», особенно к тому, который они обозначили как распутство.
– Ах да, у них же проповедуется целомудрие и тому подобная ерунда. Но вот все это, – Шэрол широким взмахом показала на разворачивающееся садо-мазохистическое игрище, – извини, но с целомудрием никак не вяжется.
– Это ты зря. Парадоксально, но факт – грехом распутства у них считаются лишь вполне естественные отношения между парнем и девушкой, особенно если этих отношений много и не с постоянным партнером. Любое же извращение будет расценено ими как нечто вполне естественное и, по крайней мере, менее достойное порицания явление.
Расширившиеся глаза Шэрол свидетельствовали о крайнем изумлении и не слишком большой вере в мои слова. Вполне логично, я и сам бы не поверил подобному, если бы многократно не сталкивался с подобными проявлениями идиотизма в клерикальной элите и исповедуемой или жизненной идеологии. Ну да ладно, имеет смысл продолжить небольшой философский диспут, благо на нас по-прежнему не обращали никакого внимания. Подожду еще пару минут, а потом придется самому напомнить о нашем тут присутствии, причем в наиболее жесткой манере…
– Я понимаю, что правда порой может показаться вымыслом, но увы, так все и обстоит на самом деле. Уверен, что ты помнишь о таком забавном монашеском ордене, как флагелланты.
– Это те, что ходили по дорогам и хлестали друг друга плетями? – блеснула эрудицией Шэрол.
– Они самые. На самом же деле это были просто мазохисты, ловящие кайф от того, что их пороли плетьми. То же самое и с другими, кто практикует самоистязания якобы для того, чтобы очиститься от грехов. А взять хотя бы такую мерзость, как педерасты… Этого добра хватает в любом монастыре, но почему-то сии факты не являются чем-то из ряда вон выходящим. За связь с женщиной рядовому монаху дадут пинка под зад, а за педерастические проявления в худшем случае ограничатся легким выговором. Или вот еще примерчик…
Э, нет, примерчик так и останется нерассмотренным, сюда изволила пожаловать хозяйка садо-мазоборделя собственной персоной. Ее же игрушки тоже оживились, обратив наконец-то на нас внимание с однозначно недружелюбными намерениями. Что ж, как воспитанный человек я просто обязан был поприветствовать ее согласно принятым в нашей среде правилам. Да так, чтобы потом никто больше подобную скотину в этом мире не встретил.

Глава 15. Взгляд через зеркало

Правила приличия – очень полезная штука, но для каждого случая они свои. К примеру, при появлении в зоне видимости опасного врага следует отнюдь не приветствовать его вежливой улыбкой, а, напротив, попробовать ликвидировать проблему на корню. И сил тут экономить не надо. Многими умными людьми подмечено – чем более мощным окажется удар, тем больше вероятность если не прикончить самого опасного из врагов, так хотя бы смести в небытие большую часть остальных.
Клин клином выбивают. Моя трансформированная, изрядно слившаяся с хаосом рука поднялась, и змеиные пасти злобными взорами уставились на толпу секс-извращенцев а-ля Город и на их владычицу. Ни малейшего звука, никаких впечатляющих эффектов от спущенного с привязи заклятия. Все это лишнее, наносное. Просто воздух самую малость изменился, контуры предметов поплыли, как будто я смотрел на них сквозь тонкую водную пленку.
Искажение пространства – очень опасное воздействие, и опасность его не только и не столько в затраченных силах и чуждости заклятия стабильным мирам. Достаточно самую малость ослабить контроль, и оно сожрет все вокруг, включая самого заклинателя. Не слишком радужная перспектива, не правда ли?
К сожалению, во многих случаях риск гораздо больше той пользы, которую можно получить от применения столь экзотических чар. Именно потому предпочитают добиваться цели посредством пусть менее мощных, но более надежных и безопасных приемов. Для меня же риск был не столь велик, к тому же козырный туз в виде связанного с хаосом оружия позволял гораздо более эффективно контролировать волну искажений.
Но до чего же хорошо и красиво работало это столь редко применяемое заклятие! Первую человекоподобную тварь, оказавшуюся на пути, волна искажений смяла, как фантик от конфеты, и оставила лежать на полу безжизненной кучей окровавленного тряпья. Вот теперь до них дошло, что мы не просто так в гости зашли, а с вполне четкой целью разнести здешний бардачок вдребезги и пополам.
– Хорошо пошла! – восхищенно взвизгнула Шэрол, когда голова садистки, недавно терзавшей своих жертв раскаленным железом, улетела в угол, словно футбольный мяч. Тело же просто исчезло, не выдержав напора искажающих воздействий.
– Хорошо послали, – уточнил я не совсем правильную оценку произошедшего.
Не люблю я садистов, а мазохистов так и вовсе на дух не переношу. И половая принадлежность подобных выродков мне глубоко безразлична. Жаль только, что успешно работающая против садо-мазосборища волна искажений не принесла особо впечатляющего результата против главной бандерши Города.
Слишком уж сильна была защита, что дали своим клевретам лорды, слишком сложно их было уничтожить. Особенно здесь, в этом месте, Городе, который был превращен в одно большое место сосредоточения силы, чуждой нашему миру. Тем временем искажающая пространство волна угасла, оставив после себя полностью разгромленный интерьер, множество изуродованных трупов и практически невредимую бандершу. Мое большое извинение, но называть ее по-другому язык не поворачивается.
– Жалкий, ничтожный человечек, – в голосе бандерши смешались непрошибаемое самодовольство и презрение ко всем представителям мужского пола во Вселенной. – Ты посмел разрушить это прекрасное место. Место, где все получают то, что хотят получить, и то, что заслуживают. Но я не в обиде на тебя, – интонация резко изменилась, перейдя в воркующе-ласковый диапазон. – Ты тоже можешь получить свое… И даже эта милая маленькая девушка.
Магия голоса, песни сирен, которые в древние времена заставляли своим сладким пением моряков терять рассудок и вести их корабли поближе к смертельным рифам. А потом пожирали всех – уже мертвых и еще живых.
Знакомая картина, ведь время всего лишь спираль, и не более того. Давненько я не слышал о подобном воздействии на разум и вот сподобился услышать, причем в самом прямом смысле этого слова. Ясно, почему все ее жертвы были по-своему счастливы своей участью жертв и палачей – от сирен и в древности могли спастись лишь те, чей разум полностью свободен. Свободен от различных комплексов, от чувства вины, от подспудного желания находиться в подчинении у кого-либо.
На мой взгляд, поганое умение при всей его полезности. Уж слишком антипатично мне создание из живых людей марионеток. Хочешь убить – убей. Желаешь получить безотказную вещь – создай зомби. Но перековка сознания – это уже чересчур, такими шуточками побрезгует баловаться даже самый неразборчивый из адептов тьмы. Такое применяют исключительно слуги света разнообразного калибра и наименования, называя подобное обращением грешника на путь истинный.
Да уж, неприятная особа… Внутри, разумеется, поскольку внешняя, телесная оболочка была вполне и вполне пристойная. Эдакая «железная женщина», вся в обтягивающей коже и многочисленных цепочках. Вот только это означало отнюдь не приверженность к тяжелой музыке или гонкам на мотоциклах, а всего лишь любовь к пыткам и прочим пакостям.
– Браво, браво! – мой возглас сопровождался ленивыми аплодисментами. – Не думал, что в нашем мире остались еще те, кто владеет древним искусством – песнями сирен. А я грешным делом считал, что последних носителей этой заразы мои друзья выпололи еще в конце восемнадцатого столетия. Не подскажете ли, кто именно научил вас этому? Уж очень сильно хочется с ним, или с ней, повидаться, поговорить по душам.
– Это когда в душу с подкованными сапогами лезут? – совсем некстати встряла вечно страдающая любопытством Шэрол.
– Правильно предполагаешь, красавица моя. Но судя по всему, мадам, заведующая здешним борделем… Ой, мои гигантские извинения! Я тут с временами малость попутал. Мадам, еще совсем недавно заведовавшая борделем, не испытывает желания ответить на мой вполне невинный вопросик. Ну и ладно, не суть важно, все равно я попытаюсь прояснить этот вопрос.
Кому-то мое поведение могло бы показаться нарочито позерским, особенно перед лицом довольно опасного врага и возможности того, что скоро сюда подтянутся другие нежелательные визитеры. Так, да не совсем. Ключи! Мне нужно было узнать, что собой представляет их третья пара, а сделать это без невольного участия бандерши было просто нереально. Так что приходилось рисковать, доводя ее до состояния полного бешенства. Однако не могу сказать, что мне не доставляло удовольствия как следует поизмываться над садисткой, никак не ожидавшей подобного афронта.
– И все-таки, зачем вы пытались придать своим девочкам облик демонесс? Ай-ай, нехорошо! Демонологи и обидеться на такое могут. Сами не захотят руки марать, так своим союзным демонам скажут. Не знаю уж почему, но те не терпят такого искажения своего облика, – я чуть помедлил и задал вопрос: – Мадам, так с кем знакомиться будем – с демонами или таки с демонологами?
Есть! Судя по тому, как исказилось ее лицо, и так не являвшееся образцом флегмы и спокойствия, я угодил в больную точку. Тот вопль, который она издала, уже не был завораживающим пением сирен, скорее он напоминал крик взбесившейся гарпии. Им можно было выбивать стекла и рвать барабанные перепонки у до отказа заполненных концертных залов.
Вопль то и дело менялся, переходя из ультразвукового диапазона в инфразвук, ошеломляя, сбивая с ног, стремясь раздавить и одновременно взорвать голову изнутри. Не выдержавшая столь эмоциональной реакции Шэрол согнулась, зажимая уши ладонями, стремясь хоть как-то приглушить сводящий с ума визг. Зря, очень зря! Именно такой реакции та и ожидала, вот только от нас обоих. С трудом подняв руку, я медленно, преодолевая все возрастающий напор ветра, чертил очередной символ, благо уже успел понять, какой именно.
– FALSUM, – голоса почти не было слышно сквозь весь этот вселенский шум и свист, но не суть важно. – Порой бывают ситуации, когда ангелы света предстанут в виде демонов тьмы.
Мерцающий призрачными огнями символ обмана и неверности наглухо отсек меня и Шэрол от буйства, зародившегося в глотке у инквизиторши-садистки. И не только в этом была его задача. Весь поток изливавшейся на нас мощи оказался повернут в противоположную сторону, словно сработал принцип зеркала. Своего рода искажающая волна вновь прокатилась по залу, но на сей раз возвращая месту привычный облик, сдирая ложные покровы с вещей, трупов и с самой инквизиторши.
– Сбрось ложный облик, тварь, он тебе не к лицу. Тьма никогда не была уделом таких, как ты. Вы можете лишь трусливо прикрываться ее цветами, но овцу в волчьей шкуре все равно выдаст смрад смирения и покорности. Смотри на нее, Шэрол, внимательно смотри. Я хочу, чтобы эта картина надолго осталась с тобой.
Шатающаяся, словно боксер после тяжелого нокдауна, Шэрол уставилась на ту, чей облик стремительно менялся. Менялся, как же! Он становился истинным, без прикрас и ложных впечатлений. FALSUM по сути своей страшненький символ, лишь на первый взгляд кажущийся безобидным. Олицетворение наказания притворщика, будучи применен против осмелившихся прикрываться именем тьмы, он способен сыграть с ними забавную шутку.
Тайное станет явным, облик души человека перенесется в его телесную оболочку, и далеко не всегда он окажется сколь-либо пристойным. Обман и истина, истина и обман… Способны ли они поменяться местами? Оказывается, да, но зрелище это мало того что редкое, так еще и не для слабонервных. Словно портрет Дориана Грея решил занять место в реальности, выставив наружу все потаенные уголки души. Вот они, распахнутые настежь ворота, ведущие в глубины человеческого внутреннего мира.
Теперь стоящее перед нами существо можно было назвать женщиной или вообще человеком лишь с очень большой натяжкой. Оживший экспонат кунсткамеры, участник шоу уродов, вырвавшийся за пределы холста персонаж художника-наркомана – все это и еще немного абсолютно чуждого, что не должно было даже существовать в моем мире. FALSUM.
– Какая мерзость! – Шэрол аж позеленела при виде подобной «красоты».
– Всего лишь ее душа, воплощенная в материальную оболочку. Не более того, но и не менее. Малоприятное зрелище, согласен, но стоит хоть раз в жизни увидеть подобное, чтобы ни в коем случае не допускать того же самого внутри себя. Ну, а теперь пусть она увидит свое истинное отражение, – щелчок пальцами, и воздух перед преображенной символом FALSUM уплотняется, спрессовывается в более плотное образование. Секунда, и в возникшем из воздуха зеркале она может увидеть свое новое, как нельзя более соответствующее внутреннему миру, лицо. – Смотри, смотри на себя, и пусть это впечатление преследует тебя всю оставшуюся жизнь… Никакие пластические операции, никакая магия преображений не изгонят из твоей памяти нынешние события. Смотри и помни!
Ответом был лишь стон, но он не нес в себе угрозы, в нем было лишь непреходящее отчаяние, крушение всех надежд и стремлений. Она сломалась, теперь это был только выжженный шлак, пригоршня невесомой золы, которую оставалось только развеять по ветру. Мешало этому только присутствие мощнейшей защиты, подаренной лордами своим прихвостням. Впрочем, нет таких преград, которые невозможно было бы преодолеть или обойти. Тем более я уже понял, что именно может послужить завершающим, смертельным ударом.
– VEHEMENS. Боевое безумие верных тьме направит гнев на осмелившихся предстать в облике ее адептов. – Черная, сливающаяся с цветом ночи конструкция на один лишь миг мелькнула перед глазами. Сверкнула в свете ламп и втянулась внутрь намеченной жертвы. – Это мой первый и последний подарок тебе, предавшей собственный мир.
Подарок… Слова не совсем точно способны передать тот смысл, что я постарался вложить в произнесенную фразу. Единственным достойным подарком предателю послужит смерть, а высший пилотаж в данном случае – смерть предателя от собственной руки. Понимающему человеку достаточно было посмотреть на бьющееся в корчах тело, чтобы осознать суть происходящего. Мозг жертвы разрывали на части кошмарные видения, навеянные магией VEHEMENS.
– Ты думаешь, твое заклятие сможет ее уничтожить? – злобно проронила Шэрол, держа в руке один из своих амулетов, несомненно заряженный каким-то смертоносным заклятием. – А то я могу и помочь.
– Бесполезно. Она защищена от всех внешних воздействий как физического, так и оккультного плана. По крайней мере, ни твоих, ни моих сил не достаточно, чтобы пробить защиту, установленную лордами. Мы можем искалечить ее, на долгий срок привести в бессознательное состояние, но не уничтожить. Она должна сама это сделать.
Удивление, отразившееся на личике Шэрол, представляло собой квинтэссенцию этой эмоции.
– Сейчас ее разум терзают сонмы кошмаров и фантасмагорий, что являются воплощением самой тьмы внутри человеческого подсознания. Добавь к этому недавний шок от потери собственного облика, отчаяние от крушения большинства планов. В результате получим как нельзя более благоприятную для суицида картину.
Бьющееся в припадке тело под нашими ногами целенаправленно шарило вокруг себя правой рукой, делая хватательные движения, но ничего не находя. Легкое касание ирреальности, почти неощутимое воздействие, и в ее руке материализовался короткий кинжал, рукоятка которого была увенчана изображением головы человека с ничего не выражающей маской вместо лица. Рука вцепилась в кинжал, подобно утопающему, хватающемуся за брошенный с проходящего мимо корабля спасательный круг. Вот только для нее спасением казалась смерть.
– Смерть. Смерть… Избавься от мучений, освободи себя от тьмы, терзающей разум… Бей!
Кинжал медленно поднялся, державшая его рука дрожала, но вдруг дрожь прекратилась, и лезвие вонзилось в грудь. Раз, другой, третий. Незримая броня никак не желала поддаваться усилиям обезумевшей женщины. Лишь после восьмого удара смерть наконец пришла к той, что так любила наслаждаться моральным уничтожением других.

* * *

– Безликий, она улыбается, – бросив взгляд на лицо трупа, сорвавшимся голосом прошептала Шэрол. – Мне кажется, что она рада своему уходу из жизни.
– Так и есть. Вот тебе и очередное доказательство слабости господ из Инквизиции в целом и Хранителей Святого Завета в частности. У этой, – я брезгливо махнул рукой в сторону трупа с кинжалом в груди, – не оказалось воли бороться, она предпочла умереть, испугавшись кошмаров, оказавшихся внутри ее сознания. Впрочем, если бы она была иной, то пара использованных мною символов не принесла бы никакого результата. Но все произошло именно так, и теперь у нас есть третья пара ключей – FALSUM и VEHEMENS. И еще одна малая, но заслуживающая внимания деталь… Возьми себе этот кинжал, Шэрол.
– Кинжал? Тот, который торчит в трупе? Хорошо, хотя толку в этом ну ровно никакого.
Передернув плечами, Шэрол вытащила клинок из его временных ножен, мимоходом счистив кровь с лезвия об одежду покойной.
– Магический, само собой, – хмыкнула она, опуская его в голенище сапога. – Хорошо еще, что я потеряла свой нож еще в самом начале моего здесь пребывания. Иначе мне просто некуда было бы его засунуть.
Я просто не смог удержаться от улыбки, услышав столь подходящее к манере разговора моей спутницы выражение, из-за чего получил в свой адрес еще одно ехидное замечание:
– Нет, туда я его засовывать не буду, я девушка приличная. По крайней мере, иногда. А трофей еще и острый. Всегда, – Шэрол призадумалась, анализируя ощущения от заложенной в кинжал магии. – Да, забавный клинок, и лицо на рукояти знакомое. Клеймо создателя, не так ли? Безликий, а куда мы сейчас?
– Пока что подальше отсюда, – ответил я, быстрым шагом направляясь к выходу.
Шэрол ничего не оставалось, как двинуться вслед за мной.
Я понимал, что теперь-то и начнется самое сложное и неприятное – бег от разъяренных клевретов хаоса, которых за столь короткое время успели лишить аж двух мест, где они черпали силу. Да, именно так, здание больницы и сие заведение сомнительного пошиба. Причем заключенный в магическую тюрьму двух ключей – нейтрализаторов покорности – инквизитор вот-вот выберется и несомненно кинется по моим следам. Уже невесело.
Плюс к этому Хранителей Святого Завета несомненно разъярит факт гибели одной из них. Озлобятся, начнут рыть землю рогами и копытами, тут даже к гадалке не ходи. Хотя есть небольшой шанс, что они некоторое время будут в замешательстве, а то и вовсе поостерегутся нападать. На время, естественно. В таком случае они непременно кинутся либо за подмогой из числа союзных орденов Инквизиции, либо побегут жаловаться своим непосредственным покровителям – лордам. Вот только те вряд ли вмешаются, правила не позволяют. Дети хаоса никогда не меняют исходные установки уже начавшейся Игры.
– Мрачный у тебя вид, – посочувствовала Шэрол. – Не хмурься, все идет просто здорово. Мы вырвали с боем уже три пары ключей, осталось всего две. А ты еще и угробил эту сучку-феминистку.
– Знаю, все нормально. И спасибо за то, что ты одним своим присутствием способна снять мою постоянную меланхолию. Прорвемся.
Обрадованная Шэрол мигом умчалась вперед, судя по всему, проверить, все ли там в порядке. Естественно, там никого не было, иначе я бы непременно охладил ее энтузиазм. На самом же деле ситуация была намного сложнее, чем ей представлялось. Почти всегда при приближении к цели на пути возникают все более сложные преграды, таков уж закон жизни. Вот и сейчас у наших противников было всего два основных варианта.
Первый заключался в том, чтобы заручиться всей возможной поддержкой и изловить меня как можно скорее, не дав нанести им еще большего, возможно непоправимого урона. Неприятный расклад, не спорю, но ловля пары оккультистов в большом Городе – занятие неблагодарное, а для некоторых и вовсе грозящее серьезными проблемами. Особенно если учесть тот факт, что моя склочная натура умеет весьма неплохо скрываться от нежелательного внимания. Да и спутницу свою способен укрыть, без вариантов.
Одним словом, шуму и беготни много, а толку маловато будет. Второй же вариант, несмотря на свою простоту, был гораздо более эффективен. Им и нужно-то было для его осуществления всего ничего – собраться всем вместе в центре, возле открывающихся врат, и постараться ускорить формирование внутри Города иного, чуждого мира. Мира апокалипсиса.
И тогда они спокойно могут наплевать на все мои потуги вне зоны открывающихся врат, все равно это будут лишь незначительные мелочи по сравнению с главной их задачей. Впрочем… Почему бы и нет. Даже в таком случае у меня найдется чем ответить. Ведь если тебе одному не по силам справиться с задачей, то можно заручиться помощью тех, кто никогда не откажет тебе в этом. Все, решено!
Ну, а пока моя дорога лежит в новом, весьма оригинальном направлении. Настало время нанести визит вежливости здешним покойникам. Нет, у меня с головой все в порядке, просто посещение кладбища Города поневоле входит в программу маршрута по местным достопримечательностям. Эх, Танцора бы сюда! Уж он точно знает, что ожидать от подобных мест и ничто там не сможет стать для него неприятным сюрпризом. Но Танцор сейчас находится за барьером, ограждающим Город от остального мира, и помочь в состоянии лишь советом. Придется самому вспоминать то, что я узнал о теории некромантии из разговоров с ним и попытаться применить имеющиеся знания с учетом влияния Города даже на столь экзотический район, как кладбище.
Внезапно я почувствовал, что магическая тюрьма, в которой был заперт инквизитор (тот самый, вивисектор, обосновавшийся в больнице), рухнула. Вот это уже было серьезно, поскольку тот обладал таким редким среди сей категории людей качеством, как способность нестандартно мыслить. Да и отсутствием мстительности не страдал. Заметившая мое волнение Шэрол хоть ничего и не сказала, но ее взгляд был настолько красноречив, что поневоле пришлось объяснить сложившуюся ситуацию:
– Инквизитор вырвался на свободу, тюрьма рухнула.
– Печально.
– Не то слово. Придется поторопиться, чтобы добраться до четвертой пары ключей раньше, чем наши враги доберутся до нас.
– Доберутся, так встретим, – лицо девушки сияло от радостных эмоций. – Ты сможешь показать им кузькину мать, я точно знаю.
Приятно, когда верят в твои силы, но это накладывает тяжелый груз ответственности. Как ни крути, а приходится соответствовать, особенно если те, кто поверил в тебя, не являются посторонними людьми, чье мнение не имеет никакого значения. Впрочем, вера других в тебя порой способна дать дополнительные силы. Вот только вера должна быть осознанной, основанной на реальных событиях, а главное, без малейшего налета фанатизма и слепого обожания. Тогда друзья могут переродиться в почитателей, а это то худшее, что может случиться с нами. Ничтожен тот, кто жаждет поклонения. Ищущий же кому поклониться, заслуживает еще большего презрения.

Глава 16. Дипломатия среди могил

Слишком близко к выходу из Города, очень уж недалеко чувствовался барьер, ограждающий его до поры до времени от остального мира. Я знал, что при желании могу выйти за пределы этого омерзительного места, и это знание грызло изнутри, мешая сосредоточиться. Но такой выход означал бы позор, предательство тех, кто послал меня сюда. Нет уж, сделав один шаг, надо идти до конца пути. Шэрол бы вывести за пределы Города в безопасное место.
Мечты, всего лишь мечты. Поверить в них мешало мое понимание характера девушки. Я великолепно знал, что она ни за какие пряники не откажется от участия в столь, по ее мнению, героическом сражении с Инквизицией, лордами и прочая, прочая, прочая.
Вон она, стоит, подставив лицо под дующий откуда-то из-за магического барьера легкий ветерок, и на лице ее не видно ничего, кроме неподдельного энтузиазма. Все мы когда-то были столь же восторженными. И до чего грустно, что из всех нас выжить сумели лишь те, кто отбросил в сторону всю свойственную юности романтику, заменив ее на совсем другие качества.
На место романтики пришло циничное восприятие окружающего мира. Мы стали параноидально недоверчивы ко всем, кроме узкого круга своих, проверенных вдоль и поперек. Готовность встретить опасность в любой момент времени реет за нашими спинами подобно развевающемуся под ветром плащу, накладывая неизгладимый отпечаток на лица. Привыкшие убивать, имеющие за спиной до отказа заполненные кладбища, мы уже не удивляемся почти ничему из происходящего. Страшная по сути своей привычка. Отныне лишь особо шокирующие детали вызывают слабые отклики в наших душах.
Единственное, что осталось от нас прежних – честь, гордость и неукоснительное следование законам, составленным в незапамятные времена для себя самих. Ах да, еще готовность драться до последней капли крови за тех немногих, кто нам не безразличен.
Кому-то нарисованная картина может показаться несколько грустной. Что ж, возможно, и так, я не возьмусь судить. Приведу лишь один маленький довод в защиту таких, как я, – другие, кто не отбросил в сторону большую часть иллюзий относительно окружающего нас мира, практически все покинули нас, отправившись по неведомой дороге в иные миры. В замке Координатора есть Зал Памяти, где черными рунами на красном камне выбиты имена тех, кого уже нет с нами. Все имена, начиная с воистину великих оккультистов и заканчивая неопытными учениками.
Никто не был забыт, и в этом немалая заслуга самого Координатора, основавшего сей мрачный, но правильный обычай. Память… Порой она бывает невыносимо горькой, но и тогда сильный духом не должен стыдливо прятаться от неприятных воспоминаний. Все мы много раз были в этом зале, Зале Памяти, но особо запоминающимся для большинства из нас оказался первый раз.
Так уж повелось, что оккультист, едва вышедший из ученичества, обязан был прийти туда и не только увидеть безмолвную память о погибших, но и узнать. Узнать, а почему их так много, несмотря на то что срок нашей жизни теоретически ничем не ограничен?
Тогда кто-то из прошедших через множество битв и оставшийся после этого в живых – иногда со вчерашними учениками решает побеседовать и сам Координатор – начинает рассказывать об основных причинах гибели магов. Им говорят о том, что врага нужно добивать вне зависимости от того, в каком он находится состоянии, а в качестве примера приводят историю о нелепой гибели Дронго – большого специалиста в области зачарования амулетов и непревзойденного мастера клинка. Он победил своего врага в поединке на мечах, но не стал добивать поверженного, когда у того сломался клинок. Дронго всегда предпочитал бой на равных. И что он получил взамен своего благородного порыва? Мощнейший энергетический удар, который убил его на месте. Магический, попрошу отметить, а поединок был исключительно на мечах. Увы, но вера в благородство противника зачастую оканчивается могилой.
Непременно упомянут и горькую правду о гибели одного из магов, павшего жертвой собственных чувств, не сумевшего понять сложившуюся ситуацию и поплатившегося головой. Возлюбленную этого мага захватили в качестве заложницы и потом пообещали отпустить в обмен на его жизнь. Глупец поверил их обещаниям, а скорее, был просто не в состоянии разумно мыслить после столь сильного удара по самому больному месту. Естественно, те и не думали отпускать ее. Слишком уж не любят они держать данное слово, а тем более по отношению к таким как мы.
На этом примере мы учимся не идти на поводу у тех, кто пытается диктовать свои условия, угрожая близким нам людям. Выполнять их требования бесполезно – и других не спасешь, и себя непременно погубишь. Единственным разумным вариантом будет попытаться отбить пленников, в случае же неудачи месть поможет хоть немного сгладить боль утраты.
И так обо всем… О необходимости бить первым, опережая врага. О пользе показательных расправ над особо одиозными фигурами среди врагов. О том, что самый лучший удар – удар, нанесенный в спину и из-за угла, а также многое другое.
Жестокие уроки, но без них еще больше молодых оккультистов гибло бы. Вот и Шэрол пока что не избавилась от многих слабостей, уязвимых мест, по которым столь ловко и умело бьют наши враги. Но у нее еще не самый плохой случай, благо наше нынешнее турне по Городу как нельзя лучше способствует переоценке очень многих жизненных позиций.
Пора. Совсем невдалеке, минуты три не очень быстрым шагом, ясно виден объект моего интереса – ворота, ведущие на территорию городского кладбища. Издалека все кажется мирным и спокойным. Кажется – вот то самое ключевое слово. Безоглядно верить своему первому впечатлению – непростительная роскошь, особенно здесь, в Городе. Чувствую удивление идущей несколько сзади Шэрол, девушка явно недопонимает цель нашего визита к месту захоронения.
– Кладбище… Некромантам тут наверняка понравилось бы, но я здесь явно не при делах, – не обращаясь ни к кому конкретно, возмущается моя спутница. – И вообще, я не желаю иметь ничего общего с эксгумацией трупов. Мне прогулок по канализации с избытком хватило. Могу вспомнить червя-переростка, тварей с кислотой вместо крови, прочую мерзость.
– Не бойся, здешние трупы не нуждаются в твоей помощи, дабы выбраться из своих гробов, – спешу я «утешить» девушку. – Скорее уж придется загонять их обратно под землю, до того они шустрые стали.
– Опять сюрпризы…
– Скорее уж не опять, а снова. Четвертую пару ключей добывать все равно надо. Так что, как говорится, ветер нам в спину, клинки в руки, но паровоз навстречу пусть попадется кому-нибудь другому.
– Постой, но при чем здесь аскеза? Здесь же кладбище! Трупики, знаешь ли, не склонны к постам, самоограничениям и прочему бреду. Лежат себе спокойно в гробах, разве что какой-то ненормальный некромант их оттуда поднимет. Но и тогда они не склонны поститься, скорее уж наоборот – сгрызут за милую душу любого зазевавшегося прохожего, стоит только некроманту ослабить контроль или напортачить с заклинаниями!
– Зри в корень, как говаривал один из классиков, – получила полезный совет разбушевавшаяся Шэрол. – Ты верно заметила, что трупы спокойно лежат в могилах и им абсолютно ничего не нужно. Вот только на этом ты остановилась и не сделала следующего шага.
– Какого еще шага? Тут куда ни наступишь, вечно новая пакость подворачивается.
Шэрол возмущалась помаленьку. Дело привычное, но теперь она все больше подбрасывала в свой тон вопросительных ноток. Дескать, я и повозмущаюсь насчет своей тяжкой доли, а в то же самое время и чего нужного разузнаю.
Ничего не имею против. К тому же гораздо приятнее объяснять тонкости оккультных загадок прекрасной девушке. Чисто с эстетической точки зрения, разумеется. Вот и сейчас придется кое-что растолковать.
– Сравни лежащий в могиле труп и затворившегося в келье отшельника-аскета. При малой доле фантазии и применяя абстрактное мышление, ты несомненно найдешь много общего между ними. Только аскет еще умерщвляет свою плоть, а труп уже мертв. Впрочем, между этими сравниваемыми объектами есть и ряд других схожих черт. Труп обычно находится, скажем так, в различных стадиях разложения и обладает весьма неприятным запахом. Уверен, что ты хоть несколько раз, да сталкивалась с подобными ароматами.
– А как же! Дракон устраивал мне ознакомление с некромантией, водил на экскурсию в одну из их лабораторий. До сих пор помню ту жуткую вонь.
Да уж, догадываюсь. Сами некроманты похлеще патологоанатомов, они почти не чувствуют витающего в воздухе зловония, принюхались за долгие годы. Посторонним же приходится тяжко. Хорошо еще, что многие из них используют духи, одеколоны и прочие штучки, перебивающие трупный запах.
Впрочем, некоторые из гостей возмущаются, что запах тогда напоминает о сотне мертвых парфюмеров. Как говорится, всем угодить невозможно, нечего и пытаться.
– Помнишь, говоришь… А теперь вспомни и еще одну маленькую, но очень интересную деталь относительно аскетов. Некоторые из них, а если точнее, то большинство, позднее провозглашенные святыми, мягко скажем, не слишком сильно уделяли внимание элементарной чистоте. Проще говоря, пованивало от них душевно, поскольку аскетизм как-то не предполагает заботы о теле – воплощении «первородного греха». Можно вспомнить и еще одну любопытную деталь. Были времена, да и сейчас порой случается, когда особо ревностные приверженцы аскетизма заживо ложились в гроб и ждали смерти.
– Извращенцы!
– Сложно опротестовать твое эмоциональное высказывание. Лично я и вовсе не собираюсь, – я искренне забавлялся как самим разговором, так и тем, где он проходил. – Учитывая ранее сказанное, вырисовывается вовсе потрясающее сходство между трупами и аскетами. Забавное логическое рассуждение, не правда ли? Однако опровергнуть его сложновато будет.
– А ты попробуй скажи это этим почитателям аскетов, – весело рассмеялась Шэрол. – Ох они обрадуются!
– Анафему объявят, проклянут и назовут отщепенцем – вот, в сущности, и вся их реакция. Не любят они, когда им говорят в лицо правду, особенно такую, что ставит под сомнение все основные принципы, используя которые их верхушка управляет покорными стадами верующих.
Здесь мне поневоле вспомнились давние времена. Было дело, и меня отлучали, и моих знакомцев. Правда, никакого морального терзания нам это не доставило. Так, посидели, посмеялись, да и плюнули. Кажется, именно невнимание оскорбило инквизиторов больше всего остального.
Забавные создания. Игнорируешь их – пытаются заявиться в гости. Ну, а когда вынужденно переключаешь на них не только свое личное внимание, но и внимание своих друзей, так, представьте, они вновь чем-то недовольны! Алогичные существа, право слово.
– Безликий, ты что, молодость вспомнил? – вернула меня в реальность Шэрол. – Дело важное. Нужное, но несвоевременное. Лучше уж потом вспомнишь, да и мне расскажешь. Например, за хорошо сервированным ужином в одном из шикарных ресторанов.
– От такого откажется лишь полный идиот. Я же к такой малопочтенной категории точно не отношусь. Пока же вернемся к аскетизму как таковому и его связью с трупами, а соответственно, и с кладбищем. Не стоит считать своих врагов дураками. По крайней мере, тех из них, что стоят во главе различных структур, входящих в Инквизицию. Они великолепно знают, с чем именно лучше всего сочетается аскеза, да и само по себе кладбище представляет мощный источник силы. Даже для таких, как они. Особенно для таких. Ну что, красавица, попугаем местных обитателей?
Не дожидаясь ответа, я переступил грань, отделяющую собственно Город от места, где уже много лет находили последний приют его жители.

* * *

Все как обычно, все как всегда. Тишина, свежий воздух и еле заметный аромат разложения от тех покойничков, кому не лежится спокойно в уютных земляных колыбельках. Стандартное растревоженное кладбище, таких я видел не один десяток. Вот только для подобного нужно обладать неплохими знаниями в такой области магии, как некромантия.
Казалось бы, что тут такого странного, некромантия довольно распространена, пусть действительно мощных некромантов не так много, но владеющих азами наберется вполне достаточно. Так, да не совсем. Инквизиция не слишком жалует этот раздел оккультных наук, на словах объявив на него полнейшее табу среди всех своих членов. Это стандартные структуры сей малопочтенной организации, что уж тут говорить о Хранителях Святого Завета, кои ортодоксальны до мозга костей. Однако вот оно, растревоженное захоронение, и хоть ты лопни, а факт останется фактом. Есть здесь кто-то, владеющий хотя бы азами некромантии, есть, и все тут!
А попробуем мы локализовать местонахождение сего занятного индивидуума… «Ловись, рыбка, большая и маленькая», – говаривал пьяный прапорщик, бросая в склад рыбопродуктов тротиловую шашку. Ну, я не прапор, так что зверствовать настолько сильно не буду. До тех пор, пока не обнаружу цель и не пойму, что она собой представляет. Зато потом можно с виновниками сделать то, что Кама с утра придумать не в состоянии.
Оп-па! Зацепил нечто похожее на желаемый результат. Странно одно – от объекта не исходит ни малейших эманаций, свойственных хаотам. Не могут понять и все тут, хоть тресни! Ведь от всех остальных клевретов лордов прямо-таки несло этой составляющей магического фона.
Да бес с ним, с этим фоном, тут был куда более интересный аспект. У меня сложилось твердое впечатление, что я уже где-то сталкивался с тем неизвестным, что расположился здесь и взбудоражил основное захоронение Города. Вдвойне странно, а значит, и уровень опасности повысился.
– Шэрол, будь повнимательнее. Кажется, здесь появился некто знакомый…
Молодец девочка! Успела уже понять, что когда из моего голоса исчезают малейшие тени эмоций, то лучше всего молчать и четко следовать приказам. Вот и сейчас развернула клинок в боевое состояние, а в другой руке зажат один из амулетов, причем исходящая от него сила явственно свидетельствует о том факте, что создателем является вовсе не она. Наверно, Дракон снабдил чем-то из своих запасов.
Как я понимаю, предстоит очередной раунд бесконечного побоища. Неприятное тут то, что рискованно хлестаться с теми из противников, кто имеет представление о твоих возможностях. Риск возрастает пропорционально тому, насколько хорошо они тебя знают. Число неожиданных сюрпризов, которыми можно удивить противника, резко падает, приходится больше уповать на силу, мастерство и способность к импровизации.
Осторожно иду по узким кладбищенским дорожкам, время от времени замечая то одного, то другого поднятого из могилы мертвеца. Что интересно, они и не думают нападать на меня. Ну прямо какой-то образец хорошего поведения в сравнении со всем остальным увиденным в Городе.
Классическое управляемо-беспокойное кладбище. В кои-то веки иду себе, никого не трогаю, а в ответ такая же вежливая реакция, то есть полное ее отсутствие. Нет прямого приказа, вот зомби и прочие порождения могил и не лютуют. Я в восхищении. Шэрол же, напротив, вся как на иголках, ожидает подвоха в любой момент, не понимая смысла происходящего.
Честно признаться, я тоже не до конца уверен, что все вокруг нас не является одной большой ловушкой. Зато в некоторых случаях самый лучший способ заставить противника нервничать и беспокоиться – сделать то, к чему он тебя так старательно подталкивает. Если у него нет никаких потаенных планов, то примет как должное, если же наоборот – занервничает, не понимая твоего поведения. А нервничающий враг значительно менее опасен.
Все ближе и ближе. Судя по всему, откуда-то знакомый мне оккультист расположился вон в той беседке, сложенной из сероватого камня. Что ж, уютное местечко. Лучшее, пожалуй, из всего здесь находящегося. С моей точки зрения, естественно, тот же Танцор наверняка выбрал бы в качестве временной базы один из склепов. Значит, напрашивается вывод о том, что тут находится не профессиональный некромант. А может быть, наоборот, это предназначено лишь для введения в заблуждение излишне доверчивых гостей.
Вы только поглядите, какая вежливость! На входе в беседку появился силуэт человека, словно хорошо воспитанный хозяин решил встретить долгожданных гостей. Вопрос был лишь в том, какую форму приобретет встреча?
– Не ожидал увидеть здесь именно тебя, Безликий. Слухи разные последние годы ходили. В том числе и о… Извини, вижу, что это и были всего лишь грязные сплетни, – искреннее удивление в голосе, действительно знакомом мне довольно давно. – Проходи, располагайся.
Человек чуть-чуть изменил свое положение, и в слабом свете звезд наконец я увидел его лицо.
– Какие люди! И без охраны, что характерно. Шэрол, позволь представить тебе Клэнта – мага-наемника. Руку лучше не протягивать, этот тип известен как неплохой алхимик, а следовательно, большой специалист по ядам. Разрабатывает, продает, сам применяет. И вообще, спиной к нему не поворачиваться, оружие держать в боевой готовности, как и заклинания. Поняла?
– Я что, идиотка? Делать мне больше нечего, как поворачиваться спиной к первому попавшемуся типу, тем более здесь! Слушай, а может его сразу, – добрая и ласковая девушка выразительно провела ладонью по горлу, нисколько не смущаясь тем фактом, что объект обсуждения стоит буквально в паре метров.
Впрочем, тот уже привык за многие годы, что доверия к таким, как он, никто не испытывает, а потому и не обижался. Обидчивые наемники – это явление редкое. Они или постепенно переходят в разряд чьей-то свиты, или перестают обижаться на любые пакости от потенциальных клиентов. Вот и Клэнт попытался изобразить на своей физиономии улыбку и даже отвесил Шэрол легкий поклон.
– Очаровательная, восхитительная девушка. Я сражен наповал, позвольте выразить свою искреннюю радость по поводу встречи с вами. Я уверен…
– Угомонись, Клэнт, – прервал я словесный поток без малейшего смысла и толкового содержания. – Эта девушка не из тех, кому нравится выслушивать комплименты от незнакомого типа на городском кладбище. Да и типаж твой никоим образом не соответствует, уж поверь на слово, без дальнейших наглядных доказательств. Единственное, чего ты можешь добиться – окончательно разозлить ее, и тогда она станет еще более настойчивой в своих стремлениях перерезать тебе глотку. Так что отставим лирику в сторону и поговорим о более серьезных вещах. Например, о том, каким образом ты здесь оказался.
– Мне просто хорошо заплатили, вот и все. Ты же знаешь, Безликий, как дорого обходится по-настоящему роскошная жизнь в любом из миров, а тем более в нашем. К тому же я решил капитально отремонтировать свой замок, что тоже сулит очень большие затраты… – наемник столь натурально вздохнул, что я даже в какой-то мере проникся его сложным финансовым положением. – И вдруг подвернулось такое шикарное предложение – платят много, а делать почти ничего не надо. Любой бы на моем месте согласился.
Наемники… Им всегда было безразлично, за кого воевать. Впрочем, вру. Разница была, и очень даже существенная – размер оплаты их услуг, зачастую весьма дорогостоящих. Клэнт же был близок к классическому образцу, то есть не имел никаких собственных убеждений, готов был в любой момент перейти на сторону того, кто предложит большую плату, и обладал феноменальным чутьем на опасность.
Последний фактор не раз помогал ему смываться в самый подходящий момент, сохраняя свою шкуру в относительной целости и сохранности. Сейчас же сам факт его доброжелательного настроя говорил о желании в очередной раз проскочить меж двух огней. Неплохая карта, которую грех не разыграть. Остается лишь выяснить, что он хочет получить взамен на самоустранение отсюда.
– Нет у меня сегодня настроения философствовать на тему, кто и что делал бы в той или иной ситуации. Особенно с тобой, – тон был подчеркнуто жестким, но при разговорах с наемниками вроде Клэнта следовало вести себя именно так. Иначе почувствуют слабину и сядут на шею. – Поговорим лучше о том, как договариваться будем.
– О чем?
– Клэнт, не юродствуй. Если бы ты не хотел разговора, то встретил бы нас своими мертвецами и подал бы сигнал нанимателям. Вместо этого ты, весь из себя белый и пушистый, засыпаешь комплиментами мою спутницу, никоим образом не реагируя на ее довольно явственные угрозы. Это во-первых. Во-вторых, пытаясь запудрить мои мозги, еще и объясняешь свое присутствие в Городе тем, что «мне просто хорошо заплатили, вот и все». Обманывай юных и неопытных, мне же вешать лапшу на уши абсолютно бесполезно и даже вредно.
– Ладно, ладно. Твоя взяла, осознал свое недостойное поведение и незамедлительно готов исправиться, – пройдошистый наемник выставил вперед ладони в примиряющем жесте, явно не желая конфликтовать. – Эти мои наниматели, мне до них нет никакого дела. Ссориться же с тобой означает повесить на себя таких врагов, как Координатор, Танцор и прочую вашу злобную компанию. Я уж лучше сохраню с вами дружеские отношения.
Дружеские отношения с наемниками! Он бы еще сказал доверительные, пижон. Да любой из его шатии-братии, не задумываясь ни секунды, выложит все, что знает, за небольшое вознаграждение, а потом побежит на другую сторону поведать о том, что уже успел рассказать. Такие метания могут продолжаться до бесконечности. Не могу понять, рассмешил он меня этим своим высказыванием или разозлил? Сложно сказать, скорее тут всего понемногу. Перетерплю.
В данной ситуации проявлять свои эмоции не стоило. Лучше говорящий и относительно откровенный наемник, чем его труп, из которого вряд ли что полезное вытянешь. Некроманты, пусть и самые неумелые, всегда в состоянии сделать так, что поднять их в качестве разговорчивых зомби не получится.
– Ну, допустим, чудак ты на букву «м», – губы Шэрол, услышавшей от меня в адрес наемника не слишком уважительный эпитет, расплылись в ядовитой усмешке. – Так что имеешь предложить, чтобы сохранить со мной и моими друзьями «теплые и дружественные отношения»?
– А как насчет того, чтобы получить кое-что в качестве поощрения за сотрудничество? – радостно оскалился наемник, предчувствуя поживу.
– О, без проблем! Ты получишь сразу два великолепных и дорогостоящих подарка – твою собственную жизнь и возможность тихо и без помех убраться отсюда. Кроме того, обещаю, что никто из моих друзей не тронет тебя до тех пор, пока не решишь сражаться на стороне наших врагов. Ну так что, по рукам?
– Договорились.
Морда у Клэнта была кислой, словно он слопал кило лимонов, но особого неудовольствия он не высказал, по крайней мере в словесной форме. На то же, какие мысли вертятся в его озабоченной целостностью собственной шкуры и патологической любовью к наживе голове, мне было абсолютно безразлично. Тем более и мое предложение было для Клэнта неплохим выходом. Дело в том, что в его ауре не просматривалось ни малейшего следа хаоса. Получалось, что неуважаемые Хранители Святого Завета и не думали подпускать наемника к источнику заемной силы – силы, выделенной лордами своим послушным клевретам.
Опасна жизнь наемника – можно вместо обещанной платы получить нож в бок или заклятие в спину. Особенно от таких «верных» своему слову хмырей, как нынешние наниматели Клэнта. Знал ли он о грозящем риске? Наверняка. Он хоть и изворотлив, склизок, как змеюка подколодная, но отнюдь не глуп.
Вытащить же из него хоть что-то, могущее отказаться полезным, было жизненно необходимо. Вот этим я сейчас и займусь…
– Ну, давай, колись до донышка, жертва неудавшегося найма. Порядок беседы знаешь, не раз уже попадал в такие ситуации. Кто нанял, что предложили, чем занимался? И самое главное – что лично мне ожидать от твоих работодателей, какими силами они располагают?
– Гарантии, – проскрипел наемник. – Я могу быть спокоен, что меня выпустят отсюда? А то спокойней будет прикончить тебя и твою девочку. Мне еще и приплатят за такую работу.
– Ах ты… – Шэрол чуть было не рубанула наотмашь своим клинком. Готовый обрушиться на наемника удар остановило лишь то, что я успел заблокировать ее оружие.
– Спокойно, Шэрол, нервничать вредно для здоровья, особенно когда и повода для этого не просматривается. Дядя торгуется, и не более того, – я даже не скрывал несколько презрительного отношения к наемнику. – В отличие от остальных встреченных нами в Городе, он не пользуется защитой лордов, значит, и уничтожить его не в пример более просто. Не тот у него уровень, чтобы на равных конкурировать со мной, ой не тот. А может, все-таки тот, а, Клэнт? Рискнешь здоровьем? Заодно покажу прекрасной даме, каким образом лучше применять некоторые приемы.
Нет, не рискнет. Вот Шэрол он бы смог уничтожить, не прилагая к тому практически никаких усилий. Но это нельзя было назвать чем-то выдающимся. Среди наемников действительно мощные маги попадаются редко, встретившийся же мне сегодня знакомец к их числу не принадлежал.
– Постой, Безликий, – мой собеседник что-то занервничал, хотя причину я уловить не мог при всем желании. – Не в пример более просто уничтожить, говоришь… Поясни, что ты имеешь в виду? Ты что, уже кого-то из Хранителей прикончил?! Не из мелочи, из тех, – он показал пальцев вверх, что, судя по всему, должно было символизировать верхушку этой успевшей до жути надоесть организации.
– Было дело, спорить не буду. Такая вся из себя садистка, феминистка и просто сволочь. Жила погано и сдохнуть как следует не сумела. А что, имеешь претензии?
– Но лорды… Защита… Будь я проклят, отсюда надо валить!
– Не держу. Только сначала расскажешь все, что может меня заинтересовать, и вали на все четыре стороны. Времени еще достаточно, не полезут твои дружки сюда, по крайней мере сразу. Итак, внимательно тебя слушаю…

Глава 17. Дорога, ведущая к…

Странные люди эти наемники. То на одной стороне, то на другой. Болтаются между всеми сторонами, словно кое-что в проруби, и при всем при этом пытаются требовать уважительного к себе отношения. С какой стати, хотелось бы знать?
Но и положительные особенности у них есть, как же без этого. Просто надо уметь их находить и использовать без малейших колебаний. Возьмем, к примеру, Клэнта. Он и так готов был за обещание пропуска на ту сторону сдать своих нанимателей со всеми потрохами. Узнав же, что я прикончил одну из верхушки Хранителей Святого Завета, так и вовсе проникнулся желанием оказаться полезным. Заодно и я мог немного расслабиться, так как шансы подлянки с его стороны не то чтобы исчезли вовсе, но значительно понизились. Наемники всегда стараются трезво оценивать шансы. Не за идею борются, исключительно за материальные блага.
Рассказывать же о том хитром трюке, с помощью которого мне удалось-таки прикончить ту тварь из изменившегося до неузнаваемости бордельчика, не было никакого резона. Пусть лучше считает, что у меня и в самом деле достаточно сил для преодоления защиты, поставленной лордами на своих добровольных помощничков. Помощники, ха! Они не более чем пешки в затеянной ими очередной партии игры без начала и конца.
А знал Клэнт немало. Правда, далеко не все из рассказанного им можно было применить на практике, но вот в дальнейшем могло пригодиться. Скорее даже не мне, а Координатору, это он у нас занимается глобальными вопросами, но все мы в одной лодке находимся. И-эх, чтоб их всех тридцать три раза наизнанку вывернуло! Рискну, уж больно серьезный источник информации нарисовался.
– Клэнт, пожертвуй одного из зомбиков на свое же благо. Все равно они тебе не понадобятся, раз уж покидаешь это местечко.
– Тебе какого? – нисколько не удивившись, ответил тот.
– Да лучше не твоего собственного производства, а того, над кем поработала магия трансформации, использованная кем-то из этих, Хранителей. Объяснять, что к чему, не буду, да и незачем тебе это знать.
Наемник недоуменно почесал гриву давненько не мытых волос, размышляя над причинами столь странного заказа с моей стороны.
– Поищу… Тут вроде были работники кладбища – могильщики там, сторожа. Их же, как и прочих, накрыло преобразованием. Перековать можно было, но зачем? Вокруг и так материала хватало. Под землей, да на мертвые тела, эманации почти не распространяются.
Пожав плечами, Клэнт вышел на относительно свежий воздух. М-дя, слабенький некромант, раз для того, чтобы зацепить нужный объект, ему приходится работать с близкого расстояния.
– Безликий, а стоит ли? – моя спутница не доверяла наемнику (абсолютно правильно, между прочим) и сомневалась в правильности принятого мной решения.
– Спокойно, Шэрол, я знаю, что делаю. Цель оправдывает риск.
Начавшийся было разговор прервало возвращение Клэнта в компании существа, сильно похожего на зомби, но все же им не являющегося. Недосуг мне разбираться, что там и как. Главное, что на роль активатора средства связи вполне сгодится. Достаточно было практически незаметного жеста, и понятливая Шэрол без малейших эмоций смахнула голову с плеч существа. Мне же оставалось лишь приставить на освободившееся место новую «запчасть», извлеченную из-под плаща.
Несколько ошалелый вид наемника явственно свидетельствовал о том, что подобные вещи ему в диковинку. Ничего, сейчас тебе еще сильнее похорошеет, когда узнаешь, что это не просто забавы эксцентричного мистика, а всего-навсего новое средство связи.
На сей раз прошло секунд десять, прежде чем голова открыла глаза и голос Танцора нарушил возникшую было тишину:
– Безликий, у меня для тебя новости, где-то даже хорошие.
– Подождут новости, если не слишком срочно, – поскольку протестов не последовало, я продолжил: – Тут у меня один человечек нарисовался, маг-наемник по имени Клэнт. Слышал про такого?
– Слышал, еще как слышал. В той новости, что я хочу тебе сообщить, он занимает не самое последнее место, – голос Танцора был до такой степени перенасыщен злобой, что бедняга Клэнт побледнел до состояния свежевыпавшего снега. – Призрак оклемался, не до конца, правда, но теперь с ним точно все будет в порядке.
– Рад слышать, а то я начал беспокоиться. Грустно, когда уходит кто-то из старой гвардии. Впрочем, извини, что перебил.
– Мелочи жизни… Очнувшись, Призрак немедленно затребовал к себе Координатора и рассказал обо всем, что сумел увидеть и понять в этом поганом Городе. Самое главное, он сумел выяснить места расположения ключей…
– Это уже не важно. Про первую пару я выяснил, добравшись до тела твоего ученика. Вторую удалось обнаружить в больнице Города, попутно серьезно «пообщавшись» с сотворившим все тамошнее безобразие клевретом лордов. Третью же, ты будешь сильно смеяться, нашел в местном борделе. Кстати, там мне удалось уничтожить одну из тех, кто учинил все это безобразие. До чего же мерзкая мадам была. До сих пор рад, что избавила наш мир от своего присутствия.
Еле заметное изменение, и я чувствую, что к разговору подключился и другой, в данный момент более необходимый мне собеседник.
– Неплохо, весьма неплохо, – Координатор, как всегда, был невозмутимо спокоен. – Но я чувствую, что рядом с тобой находится кто-то чужой.
– Это так. Я тут нашел весьма перспективного информатора. Стоит отметить, что совершено независимого от Хранителей, никаких чувств, кроме денежных, к ним не питающего. Он знает много, слишком много для наемника, и готов поделиться своими знаниями в обмен на свободный выход отсюда. Удивительно, почему его наниматели не предусмотрели столь стандартного исхода? Большинство наемников с удовольствием продадут своих нанимателей тем, кто в состоянии заплатить.
– Постой, – прорезался голос Танцора. – Так рядом с тобой Клэнт! Ур-род! Я его на мелкие кусочки нарежу и скормлю своим зомби… Нет, лучше я из него самого зомби сделаю, руки-ноги поотрываю и буду использовать как подставку для ног. Безликий, эта сволочь одна из тех, что отделала Призрака до неузнаваемого состояния!
– Угомонись, – тон Координатора подействовал на психического некроманта не хуже ушата холодной воды. – Если бы Призрак умер, то я бы с тобой согласился, такое не прощают. Сейчас же Клэнт не только расскажет нам все, но и в дальнейшем будет оказывать услуги. За ним отныне такой долг, что не одну сотню лет придется отрабатывать. Тем более Безликий говорит, что ему многое известно. Особенно о лордах, а это сведения не из тех, от которых можно отмахнуться. И есть еще один вопрос, в котором наемник окажет нам всяческое содействие. У него ведь наверняка есть лазейка, по которой он собирался покинуть Город?
– Отвечай, Клэнт, к тебе обращаются.
Тот, хоть и великолепно расслышал вопрос, мялся с ноги на ногу, не говоря ни слова. Вот пройдоха, пытался всех обмануть и остаться в выигрыше. Нет уж, любезный, теперь ты серьезно увяз, и придется сотрудничать с нами от и до.
Координатор очень серьезно относится к одному лишь факту нападения на одного из нас. А тем более что это нападение обернулось для Призрака серьезными последствиями, Танцор так и вовсе готов был лично прокрутить обидчика его старого друга через мясорубку. Медленно, с ритуальными плясками на крови и костях. Да и теперь Клэнт будет в относительной безопасности лишь до первой попытки сыграть с нами втемную. Координатору достаточно будет лишь спустить с цепи озверевшего некроманта, чтобы от наемника осталось лишь одно воспоминание. Плохое такое, способное перерасти в очередную страшилку, основанную на реальных событиях.
– Есть ход, – наконец выдавил из себя признание наемник. – Мой. Личный, остальным об этом неизвестно. Готовил специально, если меня устранить решат.
– Вот и чудненько. А сейчас скажи его координаты и то, каким образом его можно открыть без лишнего шума. Или он открывается только отсюда?
– Двусторонний. Открывается, когда возле него сработает ключевое заклинание, его параметры…
Клэнт начал излагать нужные характеристики ключевого заклятия, а я одновременно слушал и думал о том, что по всем признакам Хранители Святого Завета, эти цепные псы апокалипсиса, уже проиграли свою игру. Игру, устроителями которой были те самые лорды хаоса.
Почему проиграли? Все довольно просто – выстоять против Координатора, да еще с грамотно сформированной боевой группой, Хранители не смогут, даже будучи защищены какой угодно магией хаотов. Тем более Координатор знает о хаосе побольше всех прочих, и за многие века наловчился давить пешки лордов как тараканов. Больше клевретов лордов он ненавидел только разнообразные структуры Инквизиции, этих «карающих псов церкви».
Нет, они не смогут устроить апокалипсис в нашем мире. Единственный оставшийся вопрос: какую цену придется заплатить за эту победу? Штурмовать в лоб их главную твердыню означает умыться кровью, но и не штурмовать нельзя. Хотя есть еще один вариант, рискованный по самое не могу, но в случае успеха сулящий многое.
Толчок локтем в бок, выделенный мне от Шэрол, помог вернуться к сиюминутным проблемам. Правильно, нечего витать в облаках, пускай и очень впечатляющих. Клэнт уже почти закончил рассказывать о параметрах открывающего проход заклятия, а значит, больше не был нужен Координатору. Пока, до поры до времени. А вот мне еще необходимо было от него узнать о четвертой паре ключей. Вот только каким образом это сделать? Ладно, придумаем что-нибудь пригодное при таком раскладе, не впервой.
– Я все понял, достаточно, можешь больше не стараться толковать очевидное, – прервал Координатор излияния наемника. – Безликий! Ты куда запропастился?
– Запропастишься от тебя, как же, – проворчал я. – Из-под земли достанешь, если тебе что нужно будет. Через сколько вас всех ожидать?
– А минут через пятнадцать-двадцать. Могли бы и быстрее, но спешка нужна лишь при ловле блох да при упреждающем магическом ударе. Жди нас на этом месте, пойдем по пеленгу от артефакта Танцора. И за этим присмотри, вдруг чудить начнет. Все, до скорой встречи.
На сей раз некромантское творение хоть и снялось со своего временного носителя, но переходить в режим ожидания и не думало. Координатор каким-то образом ухитрился на скорую руку приспособить вещицу как маяк, подававший сигнал в узком диапазоне. Проще говоря, знающий нужную частоту энергетической линии оккультист с легкостью мог определить положение маяка с точностью до нескольких метров. Зато всем остальным поймать сигнал было практически невозможно. Все равно что искать негра в Африке.
Ну затейник! Переформатировать функции амулета, будучи на другой стороне канала – это действительно высший пилотаж, особенно учитывая факт, что некромантские изыски отнюдь не были его излюбленным направлением магии.
Остается ожидать его прибытия, но до него надо бы еще один вопрос решить. Сколько там у меня в запасе? Так, минут пятнадцать на все про все имеется. Вот и попробуем потратить их с максимальной пользой для дела, то есть выяснить у Клэнта что-нибудь относительно четвертой пары ключей, нейтрализаторов аскезы.
– Клэнт, я сейчас буду задавать тебе вопросы, некоторые из которых могут показаться очень странными. Твое дело не удивляться и не переспрашивать, а просто отвечать на них точно и правдиво. Договорились?
Наемник закивал с таким показным энтузиазмом, что я начал опасаться за сохранность его головы. Отвалится еще, чего доброго, а обратно приставлять столь важные запчасти я еще не умею.
– Значит, договорились. Итак, зачем им понадобился именно ты, какие такие качества им понадобились от обычного в общем наемника? Только некоторые навыки некромантии или еще что-то?
– Да что я, телепат, что ли! Я к ним в мысли не залезу. Сказали, что им нужен наемник, хоть немного знающий некромантию, а то им самим вера не позволяет. Как же, не позволяет, – скривился Клэнт. – Когда я в первый раз оказался здесь, тут уже был такой энергетический заряд, что волосы дыбом встали.
– Какой заряд? Свойственный чистой некромантии или нечто неопределенное, что нельзя толком отнести ни к одной из известных тебе областей магии?
– Знаешь, ты прав. Вот теперь, после заданного вопроса, я понимаю, что здесь была не совсем некромантия, – как следует подумав, ответил наемник. – Энергия показалась мне «сырой», первичной, как будто ее мимоходом вбросили на кладбище, да так и оставили. Но без знакомства с некромантией и такого не сделаешь, так что пусть они не брешут, что некромантия им в принципе не подвластна.

* * *

Интересное замечание, ничего не скажешь. Однако Клэнт упустил одну деталь, которая несколько изменяет весь ход его вполне логичных рассуждений. Та самая «сырая» энергия вполне могла быть взята непосредственно из хаоса и использована в качестве заменителя некромантии. Грубо, примитивно, с гораздо большими затратами, но все же. Естественно, самого наемника в такие тонкости не посвящали, не того полета птица. Получается, что основную работу сделали еще до него, ему же отвели роль смотрителя за объектом. Попробуем зайти с этой стороны…
– Оставим пока в покое некромантию как таковую и перейдем к твоим обязанностям. Что ты должен был делать на этом кладбище – просто следить за его стабильностью, или же на тебя возложили и другие функции?
– Просто следить, а в случае чего-то необычного сообщать кому-либо из них. Ну, и, конечно, стараться уничтожать тех, кто попытается проникнуть на территорию кладбища.
– А зачем оно им вообще понадобилось? – сделав невинное выражение лица, поинтересовалась Шэрол. – Кладбище как кладбище. Ну зомби ходят, ну магия какая-то в воздухе витает, а так ничего неординарного. И вообще, таких кладбищ у любого некроманта хватает.
– Я почем знаю? – безразличным тоном отбрехнулся наемник. – Привели, посадили и сказали, чтоб глядел в оба. Дескать, тут у них один из источников силы… Какой силы, где источник? Этого мне не говорили. Я и не спрашивал, мне за расспросы премию не заплатят. Разве что, как и этот ваш Координатор, про ключи упоминали. С ума вы все сошли, какие на кладбище ключи, что с ними тут делать? Разве что склепы снаружи запереть или изнутри, это уж кто как любит.
Хм, порой в обычном разговоре, да еще при участии красивой девушки, можно узнать у человека такое, что при допросе всплывает на поверхность не в пример сложнее и дольше. Дело тут вовсе не в нежелании делиться информацией, в нашем случае Клэнт и сам желал оказаться полезным. Просто допрос сам по себе настраивает отвечающего на точные, деловые ответы, заставляя отбрасывать все лишнее, малозначимое с его точки зрения. Вот и сболтнул между прочим про ключи, сам толком не представляя, что это такое, сведя упоминание о них к шутке, тараканам в голове у своих нанимателей.
– И что они собирались ими запирать? Вспоминай, Клэнт, оно тебе зачтется, гарантирую.
– Говорили, как же без этого… Хлебом не корми, дай поговорить. И все о каких-то богословских вопросах. Послушаешь пять минут, и ум за разум заходит.
– Ты уж отдели совсем бред от того, что может мне пригодиться, – посоветовал я наемнику. – Больше сотни лет уже в наемниках бродишь, должен чуять такие вещи. Иначе бы тебя, такого невнимательного, прикопали в тихом углу, чтобы не платить по счету. Знакомая ведь картина, а?
– Знакомая, признаю. Ну вот не по мне все эти бредни, так что я особо не прислушивался, но кое-что запомнил, – сосредоточенно наморщив лоб, Клэнт пытался извлечь из своей памяти хотя бы обрывки столь нужного мне разговора. Больше всего он был похож на нерадивого ученика, не выучившего домашнее задание и вызванного к доске. – Что-то они балаболили насчет тех, кто отказался от скромности, и насчет бесконечности пути. Ах да, про огонь упоминали, причем их физиономии при этом были весьма нелицеприятными. Вот и все, больше я ничего не вспомню.
Ну, и на том спасибо, я ожидал худшего. Отказавшиеся от скромности… Интересное замечание, так и веет чем-то знакомым от этого словосочетания. Стоп, а что если это не что иное как DIVITIARUM MUNDI? Редко встречающийся символ, ничего не скажешь, зато как нельзя лучше используется для отрицания постулата «первородного греха». Аскетизм же по сути дела как раз и есть попытка очиститься от него. Естественно, с точки зрения господ церковников…
Имеет смысл попробовать, тем более что других идей пока все равно не наблюдается. Будем считать, что первый символ у нас уже есть, теперь дело за вторым.
Бесконечность пути. Символ алхимиков Уроборос – змея, кусающая свой собственный хвост? Любой элемент может пройти все стадии превращений, в итоге оставшись таким, каким был. Сильный символ, не любят его церковники всех мастей и рангов, включая и Инквизицию, вот только к аскезе он не имеет ни малейшего отношения.
Впрочем, нутром чую, что двигаюсь я в правильном направлении. Отбросим змею, кусающую свой хвост, и сосредоточимся на том, что может располагаться поблизости. Итак, с чем еще связывают Уроборос? Цикличность бытия, возможность неоднократно возвращаться к одному и тому же, непрерывность человеческой жизни… Вот оно! Символ бессмертия, но не сам Уроборос, а другой, гораздо более сильный, выражающий это и только это стремление человека.
IMMORTALIS! Неплохое сочетание получилось – DIVITIARUM MUNDI и IMMORTALIS. Необычное, своеобразное и вполне способное нейтрализовать любое проявление аскезы. Осталось лишь реализовать возникшую гипотезу.
– Шэрол, можешь меня поздравить. Кажется, я все-таки нашел четвертую пару ключей. Теперь нам придется решить, как именно использовать ту мощь, что может образоваться при первичной активации.
– Не поняла твои проблемы, – озадачилась девушка. – Если уж так сильно хочешь устроить пакость местным уродам, ударь по кладбищу, пусть понервничают. Тут ведь тоже один из источников их сил.
– Если бы все было так просто. В прошлые разы основная мощь высвобождаемой энергии била по нашим врагам, причем хорошо била, душевно. Не хочется впустую растрачивать столь серьезный резерв.
– Но тебе обязательно надо активировать ключи, – уточнила Шэрол. – Вот это проблема, чтоб ее наизнанку вывернуло! Нет, я тут тебе не советчик, лучше уж спроси у Координатора, все равно скоро сюда заявится.
Логичное предложение, правильное и без малейшего изъяна… Вот только скучно ожидать чьего-либо совета, особенно самого Координатора, за долгие века привыкшего считать себя большим авторитетом во множестве областей. Заслуженно, не спорю, но сейчас меня подстегивало желание самому довести до конца начатую партию игры.
Проклятые лорды, они все-таки сумели задеть за живое, подсунув в качестве приманки сам факт игры, ими же организованной. Ударили хитромудрые безумцы по самой больной мозоли. Скука – вот то наиболее уязвимое место, что существует почти у каждого оккультиста, живущего не первый век. Вся наша жизнь – борьба со скукой, продолжающаяся с переменным успехом. Не мои слова, впервые я услышал их от Танцора, но зато готов подписаться под каждым словом.
Мы ежесекундно ходим по лезвию бритвы, получая от этого ни с чем не сравнимое удовольствие, и не мыслим иной жизни. Отними у нас риск, возможность сражаться с сильными и опасными врагами, и все станет унылым, пресным, блеклым. Так как же я могу отказаться от искушения доиграть уже начавшуюся партию игры, постаравшись при этом минимально использовать помощь других? Да, рациональнее и логичнее было бы подождать того же Координатора, но ушла бы острота ситуации, исчез бы бурлящий в крови адреналин. Нет уж, риск – дело благородное, а главное, возбуждающее. Риск!
– Клэнт, и вновь нужна твоя консультация, – подозвал я отошедшего было в сторону наемника. – Каким образом ты поддерживал связь со своими нанимателями?
– Скорее уж, они сами решали, когда им понадобится поговорить со мной. Я лишь могу подать им сигнал, что срочно нужно сообщить нечто важное.
– Сойдет и такой вариант, – махнул я рукой. – Через какой промежуток времени после подачи сигнала они свяжутся с тобой?
– Минута, может две…
– Тогда жди моей команды, Клэнт.
Шуточку, подобную той, что родилась в моей голове, еще никто не пытался воплотить в реальность. Слишком уж нестандартной она была, чрезмерно далекой от всех принципов магических атак на расстоянии. Попытка нанести широкомасштабное оккультное воздействие, используя в качестве проводника канал связи. Не ментальный удар по тому, кто находится на связи, это как раз применялось довольно часто и не являлось чем-то из ряда вон выходящим.
Нет уж, если развлекаться, то по-крупному, от души. Пропустить по каналу связи энергию от первичной активации пары ключей и попытаться таким образом устроить на выходе небольшой магический катаклизм. От такой перспективы я ни за что не смогу отказаться. При удаче нашим врагам придется до того погано, что вынуждены будут ослабить свои позиции и в других местах. В каких? Надеюсь, что во всех, особенно в средоточии своей мощи.
Шэрол, успевшая за время нашего знакомства хоть немного, да изучить меня, уже поняла, что я замышляю какую-то особо изощренную гадость. Она хитро посмотрела в мою сторону и будто мимоходом обронила:
– Кажется, Координатор неотвратимо надвигается и через пару минут будет здесь.
Время… Даю отмашку Клэнту и чувствую, что куда-то к центру Города полетел энергоимпульс, долженствующий уведомить его нанимателей о срочном желании передать им важное сообщение. Теперь остается лишь немного подождать.
Но Шэрол выше всех похвал. Бестия! Подключилась к моей задумке на одной лишь интуиции и абсолютно точно угадала момент. Нет, однозначно неплохие задатки у девушки, нужно только осторожно и бережно подтолкнуть ее в нужном направлении. Может, стоит даже поговорить с ее нынешним наставником – Серым Драконом.
Он личность разумная и вполне способен согласиться с логическими доводами насчет того, что демонолог из его ученицы получится так себе, ничего особенного. Зато в несколько иной области оккультных наук она может проявить себе не в пример более выдающимся образом. А в качестве компенсации предложить кое-что из личных наработок и парочку не слишком значимых артефактов. Тем более, на некоторые наработки чешуйчатый давно облизывается, да ухватить никак не может. После столь убедительных доводов Дракон не только согласится с моими доводами, но и сам будет уговаривать Шэрол сменить изучение демонологии на постижение совсем иной области магии.
Перед глазами как воочию стоит циферблат часов с медленно бегущей по нему секундной стрелкой. Ну где же эти уроды, неужели им все равно, что происходит на кладбище, одном из ключевых мест Города? Есть! Я почувствовал контакт между Клэнтом и одним из его нанимателей. Значит, пришло время.

Глава 18. По Тоннелю праха

Мне и самому не терпелось проверить, правильно ли были выбраны символы, а заодно и тот факт, возможна ли вообще передача большого количества разрушительной энергии по каналу связи. Интересная задача, между прочим, решить которую было бы интересно и просто так, ради любопытства. Я неспешно чертил в воздухе символы, вкладывая всю свою ненависть к врагам в это несложное действо. Клэнт с испуганным выражением на физиомордии махал мне рукой, одновременно что-то втолковывая своему собеседнику… Ничего, пусть поговорят, все равно через пару секунд разговор этот уже не будет иметь никакого значения.
Передо мной зависли два символа, играющих в ночном кладбищенском пейзаже переливами красок. DIVITIARUM MUNDI – отвернувшиеся от показной скромности и самоуничижения, их верность тьме навеки гарантирована тем, что лишь сами они способны установить правила, по которым живут. Лишь сама тьма служит непреложным законом для них. IMMORTALIS – в ненасытности его духа ты разглядишь бессмертие вечного пламени. В совершенных гранях черного бриллианта скрыта мощь тьмы и бесконечность пути, по которому идут ее адепты.
И в следующий миг мощь, струящаяся в обоих символах, втянулась в Клэнта, которого я выбрал в качестве проводника наносимого удара. Сам Клэнт – канал связи – абонент на той стороне – выплеск энергии в окружающее его пространство. Вот такая веселенькая цепочка. Я почувствовал всю ту мощь, что в мгновение ока пронеслась через многострадального наемника, вцепилась в канал связи как в путеводную нить и, проявившись на той стороне, оказалась на свободе во всей разрушающей красе.
Здесь же я мог не без удовольствия понаблюдать за Клэнтом, стоящим в полном обалдении и хлопающим глазами. Никак он не ожидал, что я воспользуюсь им как одной из составляющих задуманной атаки. Ничего, оклемается, у меня и в мыслях не было причинять вред столь ценному источнику информации. Инструменты тоже надо беречь. Да и обещание – оно того, не пустой звук.
– Это было… оригинально, – незаметно появившийся Координатор не упустил возможности высказать свое мнение. – Надо будет на досуге вдумчиво поработать над основными принципами примененного тобой решения. Что я вижу! – обратил он внимание на мою несколько трансформированную руку. – Ты решил поиграть с хаосом и попытался подключиться к его силе? Не обожгись, играя с такими капризными вариантами могущества. Полученные преимущества порой могут оказаться незначительными по сравнению с приобретенными неприятными последствиями.
– Не попытался, а именно подключился, хотя и этот термин не совсем правильный. Это своеобразный транслятор магических воздействий, соединяющий в себе хаос и мою собственную магию – магию фантасмагорий и кошмаров, мистику измененных состояний реальности.
– Возможно, возможно, – скептически хмыкнул Координатор, явно не желающий менять своей точки зрения. – Но вернемся к порученному тебе заданию. Ты сделал даже несколько больше, чем ожидалось – сумел пробить проход внутрь аномальной зоны. Поздравляю. Теперь осталось уничтожить тех, кто устроил все это.
– Хорошо бы! – ехидно заметила Шэрол, явно не обремененная правилами приличия. – Гранату бы им в глотку, да чеку выдернуть.
Редко я видел удивленного Координатора, но сейчас мне представилась такая возможность. Он изумленно повернулся к источнику столь критического замечания, судя по всему рассчитывая обнаружить кого-то, обладающего весомым авторитетом.
Великий оккультист тщательно рассматривал пространство перед собой, вглядывался, раздумывал. Наверно, искал кого-то, способного по своему уровню и положению вмешаться в разговор. Один из самых выдающихся мистиков тщетно перетряхивал закоулки своей памяти, пытаясь понять, кто же это находится перед ним, но так сразу вспомнить ученицу Серого Дракона у него не получалось. Когда же он наконец извлек из своей бездонной памяти нужные сведения, то даже не смог рыкнуть на нее в своей излюбленной манере. Сказать ей было просто нечего. Вообще.
Учить манерам и прочим правилам этикета сие вздорное создание? Упаси нас от этого все сонмы демонов! Занятие длительное, утомительное, к тому же без гарантии сколь-либо положительного результата. Легче уж оставить в естественном состоянии и даже не пытаться калечить собственные нервы.
– Безликий, ты где нашел это ? – обреченно вздохнул Координатор. – Мало мне полоумного Танцора с постоянными обострениями психики, тебя с твоими постоянными эскападами и желанием что-либо учудить… Душевно прошу, избавь меня от необходимости постоянно видеть еще и это явление. Забери ее под свое попечение. Если хочешь, я, как оно водилось в аристократических родах, солидное приданое за нее выдам, из личных запасов. С Драконом я тоже договорюсь, тем более эта маленькая дьяволица успела и его довести до белого каления.
– Ну, если она сама не будет возражать, то я, пожалуй, соглашусь принять на себя эту обязанность. Хотя бы в порядке личного одолжения.
– Возражать… – Координатор пристально поглядел на Шэрол, принявшую вид невинного создания. – Нет, возражать она не будет. Уж в человеческой психологии я разбираться научился, даже в девичьей. В общем, договорились.
– Договорились. К тому же привык я к ней за время нашего совместного путешествия по поганым достопримечательностям Города. А теперь хотелось бы узнать, когда появятся остальные наши ребята?
– Постепенно подтянутся, а Танцор так и вовсе здесь. Вот он, идет по сему месту растревоженных упокоений и прикидывает, что можно отсюда выжать для своих нужд. Не беспокойся, в бойцах недостатка не будет.
И на том спасибо. Но все равно надо мне приготовиться к последнему, завершающему этапу игры, стремительно переходящей в эндшпиль в условиях хронического дефицита времени. А для этого надо обсудить кое-что не только с Координатором, но и с Танцором. Остальных можно особо и не ждать, их роль в придуманном плане не столь значительна.
– Танцор, иди сюда, хватит каждую могилу обследовать! – крикнул я слишком увлекшемуся исследованием кладбища некроманту.
– А? Что? – совершенно ошалелым голосом ответил тот. – Иду, иду. Безликий, ты представляешь, тут такие странные аномалии. Я еще никогда не видел, чтобы кладбище пробуждали столь оригинальным способом. Тут бы пару недель пожить, лабораторию развернуть, помощников пригласить.
– Магия хаоса, только и всего. Иногда она может послужить заменой некромантии. Но я хочу поговорить с тобой и Координатором вовсе не об этом.
– Всегда рад поговорить и не поговорить тоже рад…
Опять! Дерганые движения, путаная речь, того и гляди опять танцевать начнет, и тогда уж толку с него маловато будет. Интересно, он когда-нибудь вылечится от своих постоянных припадков? Лично я в этом не уверен.
Координатор тоже смотрел на Танцора без особого энтузиазма, но, в отличие от меня, не выглядел слишком озабоченным по сему случаю. Вскоре стало ясно, почему. Энергетические потоки вокруг Координатора на миг сплелись в причудливую конструкцию, из которой в Танцора ударил небольшой заряд, не несущий, впрочем, никаких разрушительных свойств. Скорее уж наоборот, он был до предела насыщен ментальными составляющими, способными на время прояснить мозги даже такому законченному психу, как этот безумный некромант.
Полезное заклятие, вот только мне от него не будет никакой пользы. Во-первых, далек я от тех виртуозных техник работы с ментальными составляющими, которыми заслуженно славится Координатор. А во-вторых, мне просто недоступен тот энергетический потенциал, что необходим для поддержания чар такого уровня. Впрочем, у каждого свои сильные и слабые стороны. Главное же сейчас то, что Танцор вернулся в относительно разумное состояние и от него в ближайшие сутки не следует ожидать никаких безумных поступков. Ну, более безумных, чем от обычного некроманта.
– Проблем с тобой, Танцор, порой чересчур много, – несколько севшим голосом заметил Координатор. Даже для него заклятие оказалось тяжеловатым в применении.
– Зато пользы намного больше, – некромант не полез за словом в карман, достойно отпарировав не слишком вежливое высказывание Координатора. – И вообще, Безликий, верни мои артефакты! Вернее, отдай плащ, а амулет связи можешь оставить себе в качестве подарка.
– Все вы, некроманты, большие жмоты, – притворно посетовал я, снимая плащ. – Держи, собственник. Но запомни, с тебя причитается техника его создания.
– А на здоровье! Если сможешь воспринять, то хоть десять штук на себя навесь! – жизнерадостно заржал на удивление вменяемый некромант. – Посмотрю, понаблюдаю. Посмеюсь…
– Это подождет. Лучше покамест перейдем к сути вещей. Думаю, всем понятно, что если будем штурмовать в лоб этих церковных фанатиков, Хранителей Святого Завета, то кровью умоемся. Положим много своих, особенно из молодых, неопытных и горячих. Хоть что со мной делайте, но такой вариант не вызывает ни малейших положительных эмоций. Зато отрицательных… Можно вагонами отгружать.
На бесстрастно-холодном лице Координатора, как и всегда, не было ни малейших эмоций, зато пальцы слегка дернулись, словно он хотел сжать их в кулак. Для него это была наивысшая мера эмоций, что он мог позволить себе при совещании с другими оккультистами примерно одного с ним ранга.
Танцор же только сплюнул на землю, показывая свое омерзительное отношение к подобной затее. Шэрол, как ученица, имеющая разве что крайне ограниченный совещательный голос, в подобных совещаниях могла по большей части только слушать. Но это ей показалось не слишком интересным занятием, и она предпочла потренироваться в метании камней, избрав в качестве мишеней бродящих по кладбищу зомби. Ну, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы своих не было.
– Так что ты имеешь предложить? – пальцы Координатора вновь слегка шевельнулись. – Мне и самому глубоко отвратительна идея штурма в лоб их главной базы. Но я не вижу иного варианта. Выманить всю свору Хранителей из того места, где находятся ворота в иной мир, просто невозможно. Для них главное провести ритуал, а на все остальное им… Ну, вы и сами поняли. Ты, Безликий, дал нам небольшой запас по времени, сумев нанести удар таким образом, что они его не ожидали. Однако сути вещей это не изменило.
– Соглашусь, но не во всем. Все дело в том, что я, при помощи очаровательной Шэрол, само собой разумеется, успел к моменту нашей встречи добыть четыре пары ключей, – упомянутая прямо расцвела, услышав столь лестное признание ее участия. – Так вот, для того чтобы прикрыть весь этот балаган, нужно достать пятую пару. Тогда не понадобится никакого штурма, а клевреты лордов сдохнут сами по себе, без нашего участия, не выдержав разрыва с хаосом, успевшим стать их неотъемлемой частью. Готов поручиться своим словом, да и Координатор не даст соврать.
– Не дам. Но спрошу, какую пару ключей тебе осталось получить и где предполагаемое место ее нахождения?
– Последняя, пятая пара должна служить нейтрализатором богобоязни, а находится в центральной церкви Города. Вполне естественное место, между прочим.
Издевательский хохот Танцора пронесся над кладбищем. Подобные высказывания всегда способны были рассмешить некроманта с его мрачным чувством юмора.
– В гости собрался, приятель? – с трудом подавляя очередной приступ смеха, осведомился он. – Подойдешь к парадному входу, постучишься, попросишься войти… Хе! Да из тебя еще на подходе сделают шашлык на палочке. Поджаренный, с хрустящей корочкой, под приправой из уничтоженных артефактов. Нет уж, без моей помощи хрен у тебя что получится! Хоть ты и повелеваешь своими кошмарами, но некромант из тебя наипаршивейший.
– Ты это о чем, Танцор?
– О том, Координатор, как раз о том самом! Неужели до сих пор не понял? Безликий давно в курсе, именно это и пытается предложить своими намеками на другой вариант штурма. Тайные дороги некромантов, не больше и не меньше, – Танцор переключил свое внимание на меня и как-то очень задушевно полюбопытствовал: – Послушай, Безликий, а какую из них ты хочешь использовать – Тропу безмолвия или обычный Путь червя?
– Тоннель праха.
Некромант открыл было рот, чтобы высказать свое искреннее мнение по поводу моего пожелания, да так и не смог вымолвить ни слова от переполнявших его эмоций. Явно рассчитывал на другой выбор. Ан нет, обломали его в полный рост.
Что ж, я вполне могу понять реакцию своего приятеля – Тоннель праха относился к наиболее редко используемым и мощным чарам из арсенала некромантов. Тропа безмолвия и уж тем более Путь червя по сравнению с ним не впечатляли. Первая могла проложить подземный путь в любое необходимое магу место и при этом маскировала свое наличие до того самого момента, пока воспользовавшийся ею не выходил на поверхность. Путь червя делал практически то же самое, но маскировка была на порядок слабее.
А вот действие Тоннеля праха не ограничивалось прокладкой подземного хода и маскировкой его от посторонних. Главной его особенностью была возможность подпитывать воспользовавшегося им оккультиста целым спектром разрушительных энергий. Заодно уж заклятье позволяло обеспечивать мощную защиту как от физического, так и от различного вида оккультных воздействий. Великолепный способ для проникновения на территорию противника, позволяющий вдобавок ко всему прочему еще и устроить там хороший погром.
Вот только поддержание Тоннеля праха требует столь больших затрат энергии, что пользовались им считанные разы, да и то при поддержке большого числа оккультистов, что отдавали часть своих сил. Но при нашем раскладе другого выхода я не мог придумать. Оставалось совсем «немногое» – убедить в правильности этого решения Танцора, а главное, Координатора.
– Теперь ты понимаешь, Танцор, почему мне нужна помощь не только твоя, но и Координатора. Один из вас способен сотворить необходимое заклятие, другой же имеет достаточно сил, чтобы поддерживать его стабильность. На мою долю выпадает самая рискованная часть плана – пройти по Тоннелю праха в самый центр базы церковников. Только там я способен активировать вначале пятую пару ключей, а сразу же после этого собрать все воедино и закрыть проход в мир хаотов.
– Заманчивое предложение, спору нет, – заметил Координатор. – Но разумно ли будет ставить на один-единственный вариант?
– А он вовсе не является единственным. В нем задействованы лишь я, ты да Танцор. Остальные ребята будут заниматься совсем другим делом, хотя бы подготовкой к тому же штурму. Даже если мне и не удастся воплотить в жизнь свой план, то я как минимум сумею доставить нашим врагам очень много серьезных неприятностей.
– И тем самым облегчишь задачу другим, – подхватил мысль Координатор. – Рисковый ты тип, Безликий, ведь шансов у тебя будет не слишком много. Понимаешь?
– А вся наша жизнь штука рисковая. К тому же смерть материальной оболочки далеко не всегда является чем-то непоправимым. Подумай об этом на досуге.
Координатор явно принял во внимание мою последнюю фразу. Знаю я этого старого лиса. Как только появится свободное время – засядет за полный анализ ситуации. Мой психопортрет по косточкам разложит, добавит в этому раскладу все сведения о моем исчезновении и последующем появлении. Наверняка что-то полезное и соответствующее истине выцепит. Особенно если с Танцором скооперируется.
– Загадками говорить изволишь… Впрочем, это в твоем стиле. Ладно, я согласен с твоим планом. И все равно, идти туда в одиночку глупо, возьми хоть кого-нибудь из наших. Лично я бы посоветовал Призрака, но он еще не пришел в норму. Однако Харальд и Волк не сильно уступают ему в искусстве резать глотки, оставаясь при том незамеченными противником. Выбирай кого угодно из этой парочки головорезов, а если хочешь и обоих вместе.
– Тем более они всегда работают на пару, – ухмыльнулся Танцор. – Друзья не разлей вода, даже по девочкам вместе шляются. Но больше двух брать не стоит, иначе мощность Тоннеля сильно упадет.
М-дя, при всем богатстве выбора… С одной стороны, в одно рыло соваться в самое пекло действительно не стоит, кто-то должен подстраховать в случае неудачного стечения обстоятельств. В то же время я практически всегда работал без напарников. Да и бой с окончательно озлобленными и озверевшими Хранителями обещает быть ну очень специфическим, далеким от привычных магических поединков.
Что имеем тогда? Как ни печально признавать, но тем же Волку с Харальдом – профессионалам высокого уровня – придется на ходу подстраиваться к ситуации для отражения атак с использованием магии хаоса. Эффективность их магии сильно пострадает, да и мне поневоле придется отвлекаться на защиту напарников.
Нет, что-то градус авантюры в таком предложении начал зашкаливать за все мыслимые рамки.
– Благодарю, но мне будет несколько легче в одиночку.
– Как знаешь, Безликий. А, кстати, вот и упомянутые Харальд с Волком подтянулись, да и остальные поблизости чувствуются. Ну, теперь за нашу безопасность можно не волноваться. Есть кому прикрыть наши шкуры от атаки, пока мы будем заняты магическими опытами. В общем, я начинаю формировать Тоннель праха, а Координатор поддержит меня своей силой.
Руки некроманта пришли в движение, пальцы переплетались, на мгновение складываясь в замысловатые фигуры и тут же меняя их на другие, не менее сложные. Танцор всегда предпочитал усиливать мысленные построения жестами, коими владел в совершенстве. Я почувствовал, как со всех сторон к нему начинает стекаться энергия, свойственная некромантии. Ее источником служили могилы, в которых еще находились мертвые тела. Он получал какую-то частицу силы из стоящих тут и там зомби и даже из самого кладбища как такового.
Через какое-то время в нескольких метрах от него над землей зависла туманная воронка смерча, который начал штопором ввинчиваться в землю. Есть, самый сложный этап формирования Тоннеля праха позади. Теперь некроманту нужно лишь следить за направлением и своевременно вкачивать в костяк заклинания новые и новые порции силы.
А сила, в свою очередь, прерогатива Координатора. Его личный энергорезерв не идет в сравнение ни с чьим из наших, превышая по объему как минимум на порядок. По мере того как отдавались очередные порции энергии, лицо Координатора становилось все более бледным, пока не сравнялось с белизной горных снегов. Что тут сказать, проложить Тоннель праха задача не из легких, особенно когда в его формировании участвуют всего двое оккультистов.
– Все, готово, – Танцора заметно покачивало от усталости. – Искренне надеюсь на то, что я не зря потратил столько сил, и у тебя получится тот безумный план.
– Ни пуха ни пера, Безликий, – напутствовал меня Координатор, который и вовсе где стоял, там и сел, причем непосредственно на землю. Видать, тоже выложился практически полностью. – Ты уж постарайся выкарабкаться и на этот раз. Раньше у тебя такое неплохо получалось.
– Что тут сказать, ребята? К черту!
Бросив напоследок взгляд на стоящих поблизости мистиков, я вновь удостоверился, что даже в случае моей неудачи они все равно порвут в клочья этих любителей апокалипсиса. Играющий с метательным ножом Харальд, в чьих глазах постепенно разгорался безумный огонь берсерка. Волк, получивший свое прозвище за чрезмерную склонность к ликантропии, сжал руку в кулак с выставленным вверх большим пальцем – тоже таким образом желает удачи… Спасибо, зверюга, она мне ой как понадобится! Серый Дракон в своем неизменном балахоне, расшитом символами из демонологии, загадочно улыбается. Он всегда такой перед самыми опасными боями. Вижу и другие знакомые лица, кого-то знаю лучше, кого-то хуже, но это сейчас не важно. Главное, что я уверен в них, а это уже многое значит.
Пора. Тоннель праха уже ждет, отбрасывая тусклые отсветы на лицо стоящего рядом с ним Танцора. Делаю несколько шагов, и вот я уже там. Меня словно закутывают в плотный кокон из защитных и маскирующих заклятий, а вдобавок и предоставляют канал, из которого можно черпать энергию. И пусть ее запасы не беспредельны, но все равно это очень серьезное подспорье.
Слышу за спиной какой-то непонятный шелест, резко оборачиваюсь, и… и поздно что-то менять! Моя нежданная спутница в турне по Городу, птичка шизокрылая по имени Шэрол уже стоит в Тоннеле и радостно улыбается. Раздается циничное ржание некроманта. Нет, у него точно с чувством юмора проблемы.
– Ну все, Безликий, придется тебе теперь тащить ее с собой. Заклятие успело встроить ее в контур, и защита распределилась на вас обоих.
– Понятно, – обреченно махнул я рукой, поняв, что выпихнуть Шэрол обратно не удастся. – Пошли уж, постоянное несчастье, видно, никуда от тебя не денешься. Но учти, ты сейчас не добилась ничего, кроме очень больших неприятностей. Даже у меня шансов выжить не так чтобы сильно много, что же до тебя…
Зря только воздух сотрясаю, мадемуазель просто не хочет ничего понимать. Чего стоит одна только счастливая улыбка на лице, словно она направляется не в рассадник ядовитых пауков, а на прогулку по ночному лесу. Единственный плюс – хоть приятное общество по дороге мне гарантировано. Вот только куда она выведет, дорога эта?

Глава 19. Эндшпиль

Тьма! До чего же мне успели надоесть пешие прогулки, особенно под землей. Конечно, по сравнению с канализацией, Тоннель праха можно считать образцом качества, но все равно надоело. И сам Город успел достать до крайнего предела, и те, кто в нем находится. На свежий воздух хочу! Причем идти еще долго, что не может не огорчать.
Шэрол же преисполнена энтузиазма, да и сам факт путешествия по Тоннелю праха вызывает у нее массу положительных эмоций. Естественно, раньше она не видела ничего подобного. Заклинания такого уровня – штука редкая, используются лишь в особых случаях. Ученики обычно не присутствуют при их формировании, а тем более не пользуются их результатами. Накладно, да и безопасность сложно гарантировать.
– Безликий, а почему тут так тихо и… чисто, что ли?
– Тихо потому, что мы находимся под землей на большой глубине. Метров десять или около того. А насчет чистоты несколько сложнее будет ответить. Впрочем, я попробую. Представь себе силовой жгут, пробивший в земле ход, но не исчезнувший после выполненной работы, а напротив, оставшийся и сконцентрированный по стенам проложенного пути.
– То есть мы находимся внутри трубы из энергии? Забавно.
– Для кого как. Для меня это скорее не забавно, а опасно – никогда точно не знаешь, что в следующий момент произойдет с энергетическими потоками. Помереть не помрешь, но лишних проблем заработаешь. Впрочем, вернемся к теме… «Труба» обеспечит нам маскировку на довольно высоком уровне, а также предоставит дополнительный источник энергии. Да, как у тебя с некромантией?
Девушка недоуменно пожала плечами.
– А никак, я, кажется, уже говорила. Не мое это.
– Жаль. Значит, ты не сможешь в полной мере воспользоваться энергетикой Тоннеля в качестве подспорья при атаке. Примерно половина получаемой тобой энергии будет уходить в никуда. Учти сей факт и особо не разбрасывайся резервами – источник далеко не бездонный.
– А внутри нас ждет горячая встреча, – Шэрол поправила прядку волос, мешающую ей внимательно разглядеть стены Тоннеля. – Хоть бы они все провалились к своим хозяевам-хаотам.
– Они им не хозяева, этим Хранителям Святого Завета, цепным псам апокалипсиса. Все намного сложнее и проще одновременно. Лорды просто решили поиграть, ну, примерно так же, как мы решили бы сыграть в шахматы или расписать пульку в преферанс. Вот только сами они предпочитают выступать в роли раздающего карты, ничем особенно не рискуя. А тут им подвернулась такая шикарная возможность – кучка окончательно рехнувшихся церковников, мечтающих приблизить апокалипсис. Да еще с магическими способностями на высоком уровне… Получайте приглашение на игру, дорогие вы мои! Раз – и вот уже они имеют возможность использовать часть арсенала хаотов, такой козырь достался им. Два – приглашения разосланы во все стороны мира, дескать, остановите тех, кто желает изменить до неузнаваемости вашу реальность, а то и вовсе разрушить.
Не уверен, стоило ли вываливать на Шэрол столь ошеломляющие новости, тем паче те, о которых я еще никому не говорил. Но просто наболело, надо было хоть кому-то об этом рассказать, моя же спутница подходила на роль слушателя как нельзя лучше.
Танцор бы просто не воспринял мои слова, его витающее в безумных грезах сознание замкнуто на себе самом. У Координатора сложились собственные представления о лордах, вполне логичные, и вряд ли он с легкостью примет мою теорию, во многом противоречащую его представлению о мотивации хаотов. Понял бы Призрак, но он сейчас на лечении. Остальные же практически не сталкивались с жителями хаоса на таком уровне, чтобы возникла необходимость изучать их серьезно и вдумчиво, пытаться понять сложные и порой противоречивые поступки.
У Шэрол же еще не успели сложиться привычные для многих моих друзей представления о хаотах, а вот столкнуться с их клевретами она уже успела. Да и мне девушка привыкла доверять после наших совместных прогулок по разнообразным примечательным местам Города. И все равно, сложно так сразу понять и принять к сведению донельзя странную с точки зрения обычного человека цель господ из хаоса.
– Но разве они не хотят одержать победу в этой, как ты сказал, игре? Ни один человек не хочет оказаться в проигрыше, это же очевидно!
– Они не могут ни выиграть, ни проиграть. Их можно сравнить со зрителями и, по совместительству, арбитрами. Устанавливают основной свод правил, выбирают место и время, раздают «карты»… Кому-то достаются козыри, а с кого-то достаточно и бесполезной в обычных раскладах мелочи. И еще. Хаоты не люди и никогда им не были, запомни.
– А кто же они?
– Сам толком не знаю, – вздохнул я. – Быть может, настоящие, изначальные боги всей бесконечности миров. Те самые Безразличные Творцы. Поступки подобных существ могут и непременно покажутся тебе нелогичными. С первого взгляда. Однако при пристальном изучении ты найдешь там свою, оригинальную, но тем не менее вполне логичную систему. Ключом же к ней послужит осознание того факта, что любой лорд невыразимо древнее существо, по сравнению с которым тысячелетие покажется песчинкой среди камней.
– Где-то мне даже немного жаль лордов, им же, наверно, очень скучно, – ни с того ни с сего пожалела Шэрол обитателей хаоса. – Они ведь успели за эти тысячелетия перепробовать абсолютно все.
Женская логика, что тут еще сказать. Пойти по совершенно иному пути, но в итоге прийти почти к тем же выводам относительно главной причины, лежащей в основе многих поступков упомянутых лордов.
Скука и желание разнообразить свою жизнь, не больше и не меньше. Вряд ли я ошибаюсь в своем предположении… Вот таким образом и появляется игра, ставкой в которой служит целый мир. Выиграют те, кто желает его трансформации – лорды помогают им в этом. Реальность видоизменяется, некоторые вещи в ней становятся воистину безумными для коренных обитателей. Вместе с тем каждому предоставляется шанс даже не просто приспособиться к переменам, а занять не менее важное место, нежели в предыдущей картине мира. По-своему лорды очень честно играют.
Ну, а если побеждает другая сторона… Что ж, хаоты ничуть не расстраиваются. Практически все остается на своих местах, и лорды надолго оставляют в покое тех, кто смог победить в устроенной ими игре. Мало того, выигравшим вручаются своего рода подарки. И я, кажется, начинаю понимать, какого рода они будут в нашем случае.
Скорее всего, останется этот самый Город, лишенный прежней защиты, но который уже никогда не вернется в первоначальное состояние. Возникшая аномальная зона будет вечно развиваться, но не выйдет за пределы, очерченные изначально. Инкубатор, источник новых знаний и методов. Для кого? Для всех оккультистов, способных познавать новое.
Да, так и будет. Вот и змеи на руке довольно зашипели, словно соглашаясь с потаенными мыслями. Забавно, однако, тасуется колода.
Все это грубо, приблизительно и требует существенных уточнений, но надо же с чего-то начинать. Чтобы победить противника, требуется понять цели, которые он стремится достичь, и используемую при этом логику. Впрочем, время раздумий подошло к концу, точно так же, как и Тоннель праха. Вот и выход, а за ним очень опасное и неприятное место – главная опора цепных псов апокалипсиса в Городе. Главное, что от нас требуется – закрыть ворота, ведущие в мир хаоса. Только сделать это ой как непросто.
– Шэрол, на счет три… Три!
Лучше всего в подобных ситуациях действовать быстро, на грани восприятия. Еще мгновение назад вокруг нас были лишь стены Тоннеля, а теперь просторный зал центральной церкви Города. Естественно, измененной в связи в потребностями Хранителей Святого Завета. Хотя в данном случае изменился лишь колорит, сама суть осталась неизменной. Символы веры на стенах, под потолком, да и в прочих местах были до предела заполнены мощью слившихся в противоестественном соседстве хаоса и света.
Лорды большие шутники, раз решили экспериментировать с подобными конструктами, чья стабильность находится под очень большим вопросом. Впрочем, есть ли им какое-то дело до того, получится это сочетание жизнеспособным или же разорвется в клочья? Сильно сомневаюсь. Зато интерес экспериментатора однозначно присутствует. Тем более в роли подопытных крыс отнюдь не они сами.
Ну да ладно, лорды пошутковать любят, а вот каким местом думали господа церковники и их небесные покровители? Загадка, однако. Вот взбрело бы в голову хаотам взять и уйти, забрав всю одолженную своим клевретам силу. Не интересу ради, а просто забавы для. Дескать, справитесь ли вы сами по себе или растечетесь по полу аморфной, дрожащей от страха массой? Иногда они таким образом могут проверить на прочность своих клевретов.
Казалось бы, что тут такого особенного – ушли и ушли. Ан нет, в случаях с хаосом простых решений не бывает по определению. Дело в том, что когда из конструкта уходит доля хаоса, то и сам он теряет стабильность и в лучшем случае начинает функционировать с перебоями. В худшем же – ему приходит полный и окончательный кердык. Конструктом же с точки зрения оккультизма может быть что угодно, начиная от амулета или заклятия и кончая человеческим организмом. Единственная возможность придать стабильность – самому стать частью хаоса, пусть и в незначительной степени. Вот тогда ты становишься стабильным, устойчивым к изменению роли хаоса в окружающем тебя мире.
К чему я все это говорю? А к тому, что те самые Хранители, псы апокалипсиса, нестабильны. Питающая их мощь из мира хаотов способна их же и уничтожить. Она же не их исконная. Подобная мощь напоминает взятый напрокат предмет. Вроде бы он на какое-то время твой, а часики тикают, отсчитывая время до возврата. Заемная сила никогда не доведет до добра, всегда приходится платить. Оплата же будет слишком высокой, хаоты здесь отнюдь не исключение из правил.

* * *

Все эти мысли пронеслись в моей голове за какую-то долю секунды, нисколько не помешав осмотреться вокруг и понять, что скоро тут станет очень и очень неприятно. Цепные псы апокалипсиса согнали в здание церкви практически всех своих, кто был в Городе. Змеи на моей трансформированной руке заходились в злобном шипении, чувствуя родственную мощь хаоса вперемешку с магией света. То же самое ощущал и я. Чувствовал каждого ревнителя апокалипсиса, расположившегося в здании, а в особенности тех, с кем уже сталкивался в своих странствиях по Городу.
Они все были здесь. Туманное нечто, являющееся большим специалистом по управлению трансформированными тварями, а также обладающее полным отсутствием юмора, инквизитор с огненной чашей, большой специалист в управлении стихией огня и не любящий ходить по земле, предпочитая использовать левитацию, ну и вивисектор из больницы, садист и маньяк, тем не менее являющийся самым опасным из этой троицы. Фантазия, умение импровизировать, не замкнутый в тесном мирке догм разум.
Сдается мне, что все эти внешне-внутренние атрибуты Хранителей для него не более чем маскировочная мишура. Не удивлюсь, если этот «доктор» преследовал свои, отличные от остальных Хранителей, цели. Какие? Времени на психологические раскопки у меня не было, хотя загадка могла порадовать своими хитросплетениями. И все равно, такого врага стоит если и не уважать – сделанное им никак не позволяет проявлять подобное чувство – так хотя бы отдавать должное иным качествам противника.
Вот и теперь вивисектор оказался на высоте. Именно он первым почувствовал наше с Шэрол присутствие, ощутил его, несмотря на все маскирующие заклятия, поддерживаемые Тоннелем праха. Ну, раз так, то и ладно – можно дезактивировать все несколько скрывающих нас барьеров, что пожирают немаленькую часть энергии, получаемой посредством того же Тоннеля. Больше останется на долю защиты и на подпитку магической атаки.
– Берегись, Шэрол. Сейчас они появятся.
– Сами?
– Сомнительно, – мое лицо исказила брезгливая гримаса. – Сначала пошлют «мясо». Наверняка переделали своих собратьев низких степеней посвящения во что-то смертоносное, оставив им тем не менее способность мыслить. Да вот и они…
Из нескольких проемов в зал рванулись несколько существ, больше всего напоминающих людей, вместо рук и ног имеющих протезы в виде острых трехгранных клинков. По лезвиям пробегали радужные сполохи, явственно свидетельствующие об оккультной начинке используемого оружия. Да и перемещаться с их помощью они могли, лишь используя магию. В противном случае они бы просто завязли остриями ног-клинков в древесном покрытии пола. У них же, по всем признакам, клинки могли по желанию варьировать степень остроты. И не только остроты…
Трое из них резво вспрыгнули на стены и без малейших трудностей заскользили по ним не хуже пауков, правда, с некоторым налетом сюрреализма. Использовать свою магию, а тем паче магию, свойственную ключам, было рановато, поэтому я решил пока что обойтись возможностями, что предоставлял контакт с Тоннелем праха. Вот только несколько подкорректировав изначально заложенные в него возможности.
Из черного провала Тоннеля праха выскользнули почти невидимые даже в магическом диапазоне «нити забвения» – жемчужина из арсенала Танцора, заклятие, способное за секунду обратить плоть в прах. Сам я никогда бы не смог вызвать их, не тот уровень. Вернее, не та специализация. Сейчас же у меня был Тоннель, а значит, я мог на полную катушку использовать связь с Танцором… И еще один маленький компонент в заклятие от меня лично, удерживающий связь в цепочке материя – прах – «высвобождаемая при распаде энергия». Негоже дать ей пропасть впустую, развеяться в пространстве. Лучше пусть она по нитям вольется в Тоннель, усилив его мощь, а значит, и наши возможности.
Люди-лезвия задергались, словно марионетки, нити управления которыми разом отказали. Да так оно и было. Стоило нарушить потоки силы, поддерживающие их существование, как стабильность приказала долго жить. Дурную шутку с Хранителями сыграло то, что они слишком уж переборщили с магией. Стоило им дать своим созданиям большую привязку к реальности…. Тогда бы пришлось повозиться подольше. А так – получили то, что наблюдалось, то есть уязвимость к определенного рода чарам.
– Странно все это, – огляделась по сторонам Шэрол. – Были, и вдруг все померли…
– Ага, прямо так сразу и все, – искренне улыбнулся я при виде столь милой реакции на произошедшее. – Нет, так просто все не окончится. Сейчас пойдет вторая волна, состоящая из не в пример более опасных типов.
На сей раз атакующие появились не из дверных проемов, а непосредственно из стен, по всему периметру зала. Размытые силуэты, лица так и вовсе невозможно разглядеть, зато способности к магическому воздействию имелись и заслуживали самого пристального внимания.
Азартный взвизг Шэрол, и ее клинок, удлинившись на пару метров, врубается в туманный контур ближайшего из них. Впустую… Обычная сталь, пусть и с наложенными чарами, не в силах причинить заметного вреда подобным субъектам. А ведь над внедренными в них изменениями поработали как минимум двое – туманное нечто и маньяк из больницы. Слишком уж забавно переплелись в них способность проникать сквозь стены и отсутствие четких контуров, размытость того, что с большой натяжкой можно было назвать телом.
Эти были намного лучше подготовлены к бою с незваными гостями, в роли которых сейчас выступили мы с Шэрол. Никакого физического воздействия, только оккультные силы, причем весьма специфические, словно их специально подобрали для того, чтобы доставить мне как можно больше неприятностей. Вокруг их колышущихся силуэтов реальность словно бы теряла привычные очертания, в абсолютно случайном порядке менялось все: воздух, гравитация, само пространство. Даже время сошло с ума, я чувствовал, что оно для этих созданий весьма относительно, и тут уже поработала магия хаоса во всем своем великолепии.
Да уж, наши враги решили больше не размениваться на булавочные уколы и сразу выложили на стол козырного туза. Ну, по крайней мере, короля. Один из моих излюбленных ударов по подсознанию, что должен был если не ввергнуть мозг в плен безумия, то на худой конец заставить их испытать приступ необъяснимого страха, был самым наглым образом проигнорирован. Такая же участь постигла и заклятие призыва, которое попыталась использовать Шэрол – оно просто не смогло активироваться, став легкой добычей странной магии, хаотически меняющей мир вокруг себя.
– Что делать, Безликий? На них ничего не действует! – хоть в голосе Шэрол и не было паники, но она явно подумывала о том, чтобы смыться отсюда, воспользовавшись Тоннелем праха.
Что делать? Ждать, изображая впавшего в ступор мага, наивно пытающегося справиться с неведомой напастью привычными средствами. Надо подманить их ближе, благо распространяемые ими изменения не действуют на слишком уж большое расстояние. Вот только говорить об этом вслух – верх идиотизма, за проявление которого надо убивать из рогатки.
Хорошо еще, что я уже проникал в разум Шэрол, так что повторная попытка далась не в пример легче прежней, не потребовалось даже предварительной подготовки.
– Спокойно, тьма очей моих, не дергайся. Вернее, не дергайся по тому поводу, что я объявился в твоей голове без предупреждения.
– Какого…
– Так надо, я знаю, что делаю. От тебя же сейчас требуется проявлять страх, переходящий в панику. Пусть эти твари и их хозяева думают, что мы не знаем, как поступить, и только и мечтаем о побеге. Попробуй выпустить по ним еще одно заклятие, желательно помощнее, но из стандартных. Вот так, отлично!
Сам я в это время тоже создавал иллюзию бесплодного противостояния, то и дело обрушивая на призрачных существ то или иное заклятие из своего обычного арсенала. Никаких видимых результатов они не дали, да я и не ожидал этого. Ближе, еще ближе…
Ловите! Рука резко устремляется вперед, и из злобно распахнутых змеиных глоток вырываются облака серой пыли. А вот облака превращаются в невзрачные и безобидные на вид щупальца, метнувшиеся ко всем без исключения нашим врагам в этом зале. Нет, это не боевое заклятие в полном смысле слова. Скорее уж его можно отнести к скрепляющим, объединяющим любые, пусть и самые несовместимые явления.
Ну и что вы теперь будете делать, слуги слуг? Пространство для нас стало общим, нет больше различия между привычной реальностью и той, несущей в себе зародыш хаоса. Той, что вы довольно хитро и изощренно решили использовать в качестве оружия! Ясна стала и ахиллесова пята умной, эффективной, но слишком уж перенасыщенной элементами хаоса, а потому и неустойчивой конструкции.
Время. Самым опасным для них было естественное течение времени, способное нарушить основу магии, используемой ими, а заодно и разорвать в клочья их тела. Ну что, пришло время и мне воспользоваться своим секретным до поры до времени оружием? Пожалуй, пора.
TERRENUM – дух пустыни и песков времени. Зверь, дающий ненасытность духа, ибо она есть путь к совершенствованию. Я почувствовал резкие порывы ветра, дующего из-за спины, несущего в себе жар бесплодной пустыни, потоки перемешанного с песком воздуха. Воздушные потоки сгущались, приобретая материальность, еще мгновение, и передо мной соткался очередной символ. Он медленно плыл в колышущемся от жара воздухе, струи желтого песка с тихим шелестом пересыпались, напоминая о древнем символе времени – песочных часах. Едва слышный звук песчинок, тонкой струйкой пересыпающихся из верхнего сосуда в нижний… Сменяются люди и эпохи, разрушаются казавшиеся незыблемыми творения природы и рук человеческих, а песок в часах все так же неумолимо отсчитывает мгновения, сливающиеся в бесконечный поток.
Время и хаос. Что из этих двух первооснов древнее? Этого не сможет сказать с должной уверенностью даже Координатор, хотя по всем признакам хаос должен был появиться раньше. Впрочем, простые объяснения далеко не всегда являются верными. Особенно в тех случаях, когда речь идет о хаосе. Царство безвременья и жесткий упорядоченный поток мгновений-песчинок сейчас столкнулись на небольшом кусочке нашей реальности. Не было ни красочных эффектов стихийной магии, ни мрачного величия некромантии – просто фигуры наших врагов медленно таяли, развеивались в пространстве. И полная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом струящегося в символе TERRENUM песка времени…
– Они даже не успели понять, что их убило, – прошептала Шэрол.
– Всего лишь время, которое можно обмануть, но нельзя игнорировать, – мои руки дотронулись до продолжавшего оставаться в активном состоянии символа. – А еще время может быть оружием. Опасным оружием…
Я никогда не смогу описать произошедшее словами – в человеческом языке нет таких понятий, и вряд ли они когда-либо появятся. Высвобожденная мощь оказалась настолько далекой от всего привычного, что даже сила хаоса показалась по сравнению с ней родной и понятной. Она окутала все вокруг, стремясь проникнуть в каждый укромный закоулок, и лишь потом с превеликой неохотой соизволила отправиться по назначению, а именно в направлении наших самых опасных врагов – верхушки Хранителей Святого Завета. Уничтожить, конечно, не уничтожит, но заставит перебросить часть магических резервов на отражение новой угрозы.
Искренне надеюсь, что никогда больше мне не придется видеть подобную магию в действии. Впрочем, и сейчас она смогла проявиться лишь из-за множества условий, добиться выполнения которых практически невозможно. Свою роль сыграли и действия лордов, и сам факт возникновения измененного Города, и безумство возмечтавших об апокалипсисе, и прочие многочисленные факторы.
Ах да, я же отвлекся от последствий магии времени! Часть предметов выглядела так, словно над ними пронеслись целые столетия – трухлявое дерево, потускневший металл… Другие же как будто помолодели, сверкая и переливаясь в тусклом свете. Нет, я даже не желаю обращать на это пристальное внимание, слишком уж чужда мне столь капризная и причудливая сила, как время. Никто не в состоянии перенестись в прошлое или в будущее, но вот более незаметные шалости… И все равно, не мое. С удовольствием упрячу в самый дальний уголок памяти произошедшее здесь считаные секунды тому назад и Шэрол душевно посоветую сделать то же самое.
Вперед, как можно быстрее, пока они не опомнились от магического удара. Бегу туда, в следующий зал, и чувствую, что время становится податливым, послушно замедляя свой ход, в то время как я сам сохраняю прежнее восприятие мира и ту же скорость движений. Это даже не свойственный многим из нас боевой транс, а нечто другое, более эффективное. Но после, после…
Вот оно, сердце вражеской цитадели. Здесь находятся и самые опасные противники, и моя основная цель – ворота, ведущие в мир хаотов. Раздолбать бы их в пух и прах одним молодецким ударом, ан нет, не получится. Точно так же, как не выйдет и угробить трех предводителей псов апокалипсиса в обычном магическом поединке, отвлекаться же на рядовых инквизиторов – верный путь к неудаче.
– Ты найдешь здесь только свою смерть, – тихо промолвил мой старый знакомый маньяк из больнички Города.
Множество символов веры, находящихся в зале, вспыхнули ярким белым светом. Старое и испытанное оружие Инквизиции. Оно и на сей раз способно было испепелить любого, кто сунется в центр их влияния, тем более в столь незначительном составе. И все равно, мощь, вложенная туда сейчас, заставляла отнестись к атаке с еще большим вниманием.
Псы апокалипсиса поработали на славу, не схалтурив, постаравшись выложиться по максимуму. Они не только использовали силу, полученную от своих небесных покровителей, но и выкачали изрядную часть жизненных сил из рядовых своих членов. Сомневаюсь, кстати, что те после такого «энергетического кровопускания» вообще сумели выжить. Ну-ну! До чего ж любят инквизиторы при первых признаках бури пускать под жертвенный нож всех подряд. Есть чужие? Хорошо. Нет? Ну и ладно, тогда и свои сгодятся.
Мрази! Но это лишь эмоции, никак не влияющие сейчас на суть дела. Главное, что хранители все же допустили одну ошибку. Они правильно рассчитали все, за исключением маленького нюанса – у меня было чем ответить на этот удар.
Ослепляющее, грозящее испепелить на месте сияние словно напоролось на невидимую стену в каком-то метре от меня. И еще один выплеск энергии, и еще… Испытанное верное оружие дало сбой, натолкнувшись на иную, не менее мощную силу. Но бесплодные попытки продолжались, мои враги явно не могли поверить.
Впустую. Зато медленно, не спеша, стал проявляться знак AETERNA MAJESTAS – «Я был. Я есть. Я буду вечно. Я сердце, не подверженное страху». В нем не было ни ярости, ни угрозы, только бесконечное спокойствие и уверенность чувствовали те идущие по пути тьмы, кто смотрел на сей знак. Цепные псы апокалипсиса тоже знали про AETERNA MAJESTAS, но у них он вызывал лишь страх – страх перед тем, что некоторые могут вовсе не испытывать чувства страха, особенно перед так называемыми богами. Ведь что такое боги и чем они лучше нас магов, мистиков, философов, просто людей, осознавших себя свободной и не зависимой ни от кого личностью? Да ничем они не лучше, разве что на их стороне гораздо большие знания и опыт, но и это поправимо с течением времени.

* * *

AETERNA MAJESTAS источал все большую мощь, но ведь и его силы не беспредельны, потому следовало поторопиться. Цель – ворота, ведущие в мир лордов. Инструмент для закрытия – тринадцать ключей, десять из которых нейтрализуют пятерку якорей, поддерживающих проход открытым. Оставшиеся же три ключа должны были уничтожить влияние символа хаоса, держащего переход меж мирами открытым, заменив его своим собственным, что еще долгое время не даст лордам проникнуть в нашу реальность. По крайней мере, в этом месте и подобным образом…
Почему для этого нужны аж целых три ключа? Слишком уж большой мощью обладает отражение хаоса в реальном мире, символ PRINCIPIUM – олицетворение первоматерии. Хаос, лежащий в основе всего, что когда-либо было создано.
Пора начинать? Да, пора. Опасная это затея, что ни говори, но взявшись за дело, будь любезен довести его до логического завершения. Зря только Шэрол решила ввязаться в мою авантюру, хотя и тут работает старый принцип «Каждый сам творец своей судьбы». Единственное, что я мог сейчас для нее сделать, так это покрепче привязать к собственной защите во избежание неожиданных неприятностей.
– Подойди как можно ближе ко мне. Так я смогу обеспечить тебе хоть какую-то защиту в том буйстве древней магии, что начнется здесь очень и очень скоро.
– А эти? – Шэрол опасливо посмотрела на троицу псов апокалипсиса, пытающихся пробить защиту, которую еще обеспечивала нам мощь AETERNA MAJESTAS.
– Не успеют. Уже не успеют…
Вызванный из ирреальности клинок возник в левой, трансформированной руке, ставшей моей постоянной связью с силами хаоса. Гибкие, довольно шипящие змеиные тела обвились вокруг лезвия, чувствуя предстоящую им работу. Медленно рассекающее воздух лезвие клинка оставляло за собой видимый даже простым человеком след. Спустя какое-то время в воздухе повис пылающий ярким черным пламенем круг, внутри которого было тринадцать малых окружностей – десять по внешнему ободу, и еще три образовали подобие треугольника в самом центре фигуры.
– Не-ет! Будь ты проклят во веки веков, тварь тьмы! – взвыл инквизитор с огненной чашей в руках. В его голосе не оставалось ничего человеческого, скорее уж он напоминал вой бешеного зверя, в нем звучала тоска того, кто лишился всех своих надежд.
– А я и так уже проклят, слуга двух господ, – улыбнулся я, готовясь заполнить начертанный круг ключами. – Но все верные тьме прокляты светом, так что тебе даже не удалось удивить меня.
Вой ветра над безымянными могилами вырвался из змеиной глотки, и, ответствуя ему, с острия клинка сорвалось облачко мрака, одновременно непроницаемого и прозрачного. Первая пара ключей заняла свое место в круге.
ORCUS – смерть как честь. Память о павших во имя своих идеалов никогда не останется забытой среди тех, кто хранит в своих сердцах достаточно гордости и чести.
OBSCURITAS – тьма закрыта и непроницаема для врагов и одновременно готова открыть все свои тайны истинным адептам.
Через окутавшее нас облако тьмы я видел не только в пределах зала, но и вне его. Видел весь Город, на всей территории которого сейчас резвились наши ребятки, уничтожая все мало-мальски значимые источники силы псов апокалипсиса, а заодно уж и начавшие пробовать на крепость защиту вокруг их главной базы. Не терпится парням самим приложить руку к уничтожению тех, кто решил сдать весь наш мир в лапы лордам и их неудержимой фантазии, преобразующей реальности.
Откуда-то сверху на нас упали первые капли дождя. Вот только дождевые капли были красные, тяжелые… Кровь. Именно она способна смыть любую грязь и мерзость с лица земли, лишь кровавая купель в силах очистить Город от исказивших его влияний. SANGUIS – кровь обновляется кровью.
Но кровь способна не только очищать, но и проливаться на поверхность земли во время сражений. Падающие на инквизиторов кровавые капли обжигали их не хуже серной кислоты, любая защита тут была не полезнее дырявого зонтика. Еле заметный красноватый дымок поднимался от пола, но не развеивался, а, напротив, сгущался в призрачных фантасмагоричных существ, вцепляющихся в цепных псов апокалипсиса мертвой хваткой. CAPTATUM – схватка хищников на багряном поле.
Вторая пара ключей… Она тоже заняла подобающее ей место.
Из огненной чаши хлынул испепеляющий поток, сжигая кровавых призраков, ударил в ограждающий нас барьер, но лишь бессильно угас, поглощенный защитой символов тьмы. Однако хозяин чаши, судя по всему, вовсе не ставил в качестве цели попытаться пробиться сквозь ограждающие барьеры. Он метнулся туда, где в оцепенении сидели рядовые члены его организации, находясь в бессознательном состоянии из-за выкачанной из них энергии. Немногие из оставшихся, из тех, что выдержали предыдущую откачку сил.
Ну-ну, бей своих, чтобы другие боялись! Любимый приемчик подобных выродков, этих внебрачных порождений гиены и крокодила – уничтожить всех своих, чтобы сохранить собственную шкуру. Надеется за счет жертв суметь избежать печальной участи, тварь. Да, ничто не ново в этом мире. Еще совсем недавно в одном монастыре… Сменились только декорации, оставив незыблемой суть происходящего.
Да и двое его подельничков не сидят без дела, все еще пытаясь добраться до нас с Шэрол. Туманное нечто просто старается давить силой. Это не так и опасно. Зато вивисектор что-то задумал. Хитрит? Но куда это направлено – в сторону делания пакости мне или же исключительно на собственное спасение?
Нельзя отвлекаться, у меня тут своя цель. Работа с ключами еще далека от завершения.
Хоровод из осколков зеркал, отбрасывающих вокруг себя солнечные зайчики. Зеркало – вечный лжец, отражающий лишь ничтожную долю истины и тем самым превращающий ее в один из наихудших видов обмана. Вот он, самый тонкий и коварный символ обмана… FALSUM – и ангелы света предстанут в виде демонов тьмы. И сейчас все псевдодемонические маски псов апокалипсиса не принадлежали им, находясь в полном несоответствии с внутренней сутью. Разбуженная буйством магии, поднимала голову всеобъемлющая багровая ярость, предтеча VEHEMENS – боевого безумия верных тьме. Со всех сторон на троицу церковников, примерявших на себя одежды святых последнего дня, обрушились потоки багрового сияния.
Третья пара ключей заняла свое место в круге.
– Безликий, отвлекись, – прошептала Шэрол. – На такое стоит посмотреть даже тебе.
Она была права, всегда стоит посмотреть, как тяжелый молот магической атаки падает на голову твоего врага. Особенно того из них, кому ты поклялся отомстить… Да, пришло время исполнения той клятвы, что я дал самому себе, узнав о гибели ученика Танцора в этом проклятом месте. Туманное нечто оказалось со всех сторон сжато рубиновым свечением. Теперь ему вряд ли удастся выбраться целым и невредимым – не подохнет сейчас, так окочурится несколько позже, при полной активации круга и закрытии врат в мир хаотов.
Остальные же сумели справиться, отразили атаку. К моему разочарованию, безумный доктор из больницы Города сделал это с изумительной легкостью, в то время как хозяину огненной чаши пришлось сильно потрудиться, чтобы направленными потоками огня сжечь угрожавшие ему силовые потоки. Помогла ему и виртуозная левитация, используя которую он ухитрялся чуть ли не оказываться в нескольких местах одновременно. Но вот почему вивисектору из больницы удалось так легко уйти из-под удара?
Впрочем, нечего гадать, ответ на сей вопрос лежит на поверхности – этот тип не прятался под маской, будучи в глубине души абсолютно тем же, что представлял собой и с первого взгляда. Собственная система ценностей, никакого лицемерия – подобные среди Инквизиции встречаются столь же редко, сколь черные бриллианты. И они являются самыми опасными врагами, не будучи скованными ничем и никем. Ох, сдается, с этим типом у меня еще будут проблемы.
Купол, ограждающий нас с Шэрол от остального мира, стал еще прочнее, еще непроницаемей для внешнего воздействия. Пришло время четвертой пары ключей, не несущих в себе разрушительной магии, но от того не становящихся менее значимыми. Ведь нельзя подняться вверх, умея лишь разрушать, нужно иметь понятие и о созидании. Главное же в этом – способность к самосовершенствованию и желание идти по бесконечному пути.
DIVITIARUM MUNDI – отвернувшиеся от показной скромности и самоуничижения, их верность тьме навеки гарантирована тем, что лишь сами они способны установить правила, по которым живут. Лишь сама тьма служит непреложным законом для них.
IMMORTALIS – в ненасытности его духа ты разглядишь бессмертие вечного пламени. В совершенных гранях черного бриллианта скрыта мощь тьмы и бесконечность пути, по которому идут ее адепты.
Осталась последняя, пятая пара. Эти ключи были даже не созидающими, а отражающими суть философии тьмы.
Наградой идущему по пути есть его бесконечность. И что значит время для того, кто постиг бессмертие! Символ TERRENUM лег в предназначенное место, оставив после себя ощущение иллюзорности времени и осознание возможности если и не управлять им, то хотя бы расширить свое представление об этой древней загадке.
И последнее звено, но не делающееся от этого менее важным. Связь между всеми остальными, скрепляющая круг в замкнутое целое. AETERNA MAJESTAS – «Я был. Я есть. Я буду вечно. Я сердце, не подверженное страху».

* * *

Круг замкнулся, и теперь он медленно плыл к воротам в мир хаоса. Яркая вспышка, и все десять символов вплавились в камень, уничтожив влияние якорей, что привязывали врата к нашему миру, а заодно и окружив PRINCIPIUM – олицетворение первоматерии. Хаос, лежащий в основе всего, что когда-либо было создано. Но сделав это, я в то же время убрал и окружавшую нас защитную сферу. Подобным подарком судьбы не преминули воспользоваться псы апокалипсиса. Два все еще очень опасных противника, которые, видимо, не потеряли надежду переломить ход игры в свою пользу.
Впрочем, их действительно осталось только двое. Третьего, недавно еще живого, можно было вычеркнуть из списка даже теоретических угроз. Туманное нечто, столь сильно отравлявшее жизнь как мне, так и моей спутнице, изволило наконец-то подохнуть, избавив мир от своего присутствия. Туда ему и дорога, откровенно говоря, прямиком в родную его сердцу небесную канцелярию.
Но тут уж не до философских раздумий, когда на тебя обрушиваются огненные потоки из чаши озверевшего инквизитора. Единственное, что я смог придумать – остановить огонь «вихревыми столбами». Это заклинание работало с пространством, перестраивая его структуру таким образом, что любое воздействие извне преобразовывалось в свою противоположность и отражалось в сторону атакующего. Понимаю, большие энергозатраты, нет особого изящества, можно было придумать и лучше – но жесткие временные рамки не располагали к изощренным импровизациям.
Мне позарез нужно было как можно скорее нейтрализовать и сам символ хаоса – PRINCIPIUM. А то ведь вполне могло выйти и так, что закрытые вроде бы ворота вновь откроются спустя пару лет, причем произойдет это совершенно неожиданно и с куда более паскудными последствиями.
Нет уж, в гробу я видал такое счастье, в изящных белых тапочках с траурной каемочкой. Пришло время последних трех символов. Они, и только они обязаны окончательно разрушить все планы псов апокалипсиса и закончить партию игры, которую лорды так бережно и тщательно подготавливали. Искренне надеюсь, что рикошетом попадет и им, любителям экстремальных развлечений в особо извращенной форме.
INFERNUS – главенствующей властью князей тьмы осуществляется посвящение. Сама тьма в их имени.
FRIGUS MAGNUM – дыхание тьмы. Суть его – гибель слуг света в ледяной бездне.
SAPIENTIA – где мудрость, там и безумие. Они исходят из одного и того же источника. Отражаясь и продолжаясь друг в друге, они даруют проклятие, переходящее в благословение – вечное познание хаоса.
Три знака, три надежных замка к воротам, взломать которые будет не в пример более сложно, чем что-либо другое. Еще несколько секунд, и они окружат символ первоматерии с трех сторон, отрезав этот проход в нашу реальность для силы хаоса. Но тут мимо меня словно пронесся крупнокалиберный артиллерийский снаряд, ввинтившись прямо в центр еще активного прохода в реальность хаотов.
Что за шутка? Бросив взгляд в ту сторону, где еще недавно находилось двое инквизиторов, я увидел, что тело маньяка-доктора медленно оседает на пол и в глазах нет ничего, ни малейшего проблеска мысли. Теперь это была просто телесная оболочка, принесенная в жертву ради того, чтобы спасти истинную сущность, которая мгновение назад и исчезла за гранью миров.
Сволочь, тварь, и в то же время противник, заслуживающий пристального внимания. Враг, победить которого будет действительно выдающимся достижением и о ком можно будет вспомнить как о выдающемся трофее среди многих иных, менее того достойных. Не зря говорил великий философ: «Выбирайте врагов столь же тщательно, как и друзей. Истинный враг должен быть сильной личностью, победу над которым приятно вспомнить, а не вызывать чувства брезгливости, отвращения и желания раздавить его, как таракана, вылезшего на середину накрытого для праздничного обеда стола».
Инквизитор с чашей тоскливо взвыл, понимая, что ничего уже не в состоянии сделать. В отчаянии он хватил кулаком по артефакту… Зря! Тот и так был на пределе, вот и не вынес столь варварского обращения. Трещина, появившаяся там в результате недавних событий, стала шире. Еще шире. Наконец, стабильность потока была окончательно нарушена, и артефакт раскололся на две половинки. И рванулась неконтролируемая мощь, пожирающая все вокруг, не делая различий.
Огненная статуя, простершая руки к небу. Чего-то он там еще пытался орать, но рев огня заглушал любые звуки. Еще несколько секунд, и поток пламени опал. Вместе с пламенем опал и скелет, рассыпающийся на мелкие осколки костей. Даже они не выдержали огненного вихря.
Все, теперь в этой реальности не осталось никого из цепных псов так и не состоявшегося апокалипсиса. Правда, последний устроитель случившихся безобразий все же смог уцелеть, сбежав по неведомому пути.
Символ первоматерии PRINCIPIUM потускнел, потерял очертания и вот-вот готов был полностью развеяться, заместившись на три знака-нейтрализатора, но последняя выходка сбежавшего в иную реальность инквизитора что-то нарушила в доселе четком механизме работы подготовленных чар.
В закрывающиеся врата меж мирами стало затягивать как раз нас – тех, кто инициировал заклятие и таким образом оказался связан с ним пусть иллюзорными, но все же крепкими узами. Слышал я о подобных казусах, но не думал, что сам когда-либо попаду в подобную ситуацию. И ведь ничего толком и не сделать, вот что самое обидное. Вернее, сделать-то можно, но тогда распадется и само заклятие, отправив ангелам под хвост всю работу, все принесенные ради этого жертвы. Придется мне пребывать в пошлом бездействии, не предпринимая абсолютно ничего, благо никакого вреда от такового не ожидается. Зато неприятностей будет много… В какие дали унесет затягивающий в иные миры поток? Я не возьмусь это предсказать, но уверен в том, что выбраться оттуда будет занятием не из легких.
Впрочем, мне не впервой, в отличие от Шэрол, моей сначала невольной, а потом вполне осознанной спутницы. Что ж, она сама выбрала дорогу, по которой ей и идти, в моих силах только сделать сей путь чуть-чуть менее опасным…
– Куда нас затягивает, Безликий? – в голосе девушки хоть и чувствовалась тревога, но она не переходила в панику.
– На перекрестки миров, причем процентов на девяносто нас вынесет в самый захолустный медвежий угол, и нам еще очень повезет, если мы не окажемся в замкнутом мире.
Поначалу еле заметный ветер превратился в сбивающий с ног ураган, унять который не могли никакие заклятия. Не люблю стоять на месте и ждать, если есть возможность действовать, пусть действие это и может показаться необдуманным. Сгребая Шэрол в охапку, я прыгнул в ворота, куда нас и так бы затянуло через несколько секунд. Это послужило финальным аккордом игры, окончившейся в нашу пользу, пусть и с некоторыми не самыми приятными нюансами. Последнее, что я успел увидеть в родной реальности – всесокрушающий поток силы, сметающий на своем пути все, так или иначе связанное с деятельностью цепных псов апокалипсиса.

* * *

Посреди кладбища Города, который уже не представлял ни малейшей опасности для опытного мага, на поваленных недавно пронесшимся ураганным ветром надгробиях сидели двое. Один, нервный худощавый субъект с постоянно дергающимися руками, смотрел вдаль и явно порывался куда-то идти. Другой же был бесстрастно спокоен, казалось, его уже ничто не способно не то что удивить, а просто вызвать хоть тень эмоций.
– Что сидим, Координатор? – голос нервного звенел от нетерпения и плохо сдерживаемых эмоций. – Надо же что-то делать!
– А что мы можем, друг мой Танцор? – развел руками его собеседник. – Ровным счетом ничего. Я даже не знаю, на какой перекресток вынесло нашего общего приятеля. Искать же вслепую… Рано или поздно он появится сам.
– Появится ли?
– Вспомни, сколько раз его хоронили, как враги, так и друзья. Я и то помню как минимум с десяток подобных случаев. Вот так-то. К тому же он не один, а это поневоле заставит его вывернуться наизнанку, но сберечь спутницу. Будем ждать, Танцор, будем ждать…